Лето- время игры

***

Сумерки на базе были душными, застывшими. Воздух пах прибитой пылью хвоей и дешевым стиральным порошком из прачечной хозблока. «Лисы» и «Вороны» делили одну территорию уже неделю, и это соседство въелось под кожу ощущением постоянного, изматывающего зуда. Нил вышел с крыльца медпункта, ведя плечом. Эбби перевязала его на совесть, но новые швы все равно тянули кожу при каждом глубоком вздохе. Эластичный бинт под футболкой казался слишком тугим, мешая дышать. Жан ждал его у старой пожарной лестницы за углом. Он не прятался в кустах — просто стоял, прислонившись спиной к облупившейся кирпичной стене, засунув руки в карманы черной олимпийки. На его скуле, прямо поверх татуировки с четвёркой, наливался свежий, багрово-желтый кровоподтек. Отек еще не спал, из-за чего левый глаз Жана казался узкой щелью. — Ты долго, — глухо сказал Моро на французском. Голос у него был уставшим, безжизненным. — Эбби долго возилась с узлами, — Нил остановился в трех шагах. Он не смотрел на синяк. В Гнезде не задавали вопросов о синяках. — Зачем звал? Если Рико хватится своего Четвёртого номера, тебе добавят. Жан коротко, сухо усмехнулся. Звук вышел похожим на хруст сухой ветки. — Рико сейчас занят. Пересматривает записи весенних игр Эдмунда. Наш Король ищет закономерности. Жан вытащил одну руку из кармана, потрогал пальцами разбитую скулу, поморщился и снова спрятал её. — Завтра на двусторонке они не тронут тебя, Натаниэль. И Кевина не тронут. Рико понял, что прямые нападки на Дэйя больше не дают нужного эффекта — Кевин просто замыкается в себе или орет. Ему нужен другой рычаг. Нил промолчал, выжидая. Жан перевел взгляд на жилой корпус «Лисов», где в одном из окон горел тусклый желтый свет. — Рико смотрел, как вы играете в защите, когда Кевин идет в атаку на правом фланге. Он заметил, как часто Кевин оглядывается назад. Не на Эндрю. На Аарона. Дэй держится за его позицию как за слепую зону. Если Миньярд закрывает угол, Кевин делает бросок. Если Аарон опаздывает хотя бы на полсекунды, у Кевина начинает трястись левая рука. Жан сделал шаг вперед, его голос упал до едва различимого шепота: — Завтра Вороны будут бить Аарона. Не нарушая правил — жесткие блоки, стыки на приеме, удары корпусом при выходе на семиметровый. Твоему тренеру будет не к чему придраться, это гандбол, здесь разрешен контакт. Но к концу второй двадцатиминутки Аарона унесут с паркета. Рико хочет, чтобы Кевин увидел, как из-за его личной слабости калечат единственного человека, который подчищает за ним грязь в обороне. Нил почувствовал, как под тейпом на плече поползла липкая капля пота. — Аарон не хрустальный. Он умеет группироваться. — Против троих тяжелых линейных Воронов никто не сгруппируется, — отрезал Жан. — Скажи своему вратарю. Пусть думает. Если Аарона сломают, Кевин сам приползет в Гнездо, лишь бы это прекратилось. Ты же знаешь, как это работает. Жан развернулся и пошел прочь по гравийной дорожке. Он не оглядывался. Его шаги были тяжелыми, механическими — шагами человека, который точно знает свое место в чужой пищевой цепочке, но зачем-то пытается переставить чужие фигуры на доске.

***

В комнате «Монстров» было шумно и душно. Пахло мазью от растяжений и гарью — Ники умудрился сжечь тосты на крошечной лагерной плитке и теперь с тихими ругательствами проветривал кухонный угол. Кевин сидел на диване, вжав голову в плечи. Его левая рука лежала на колене, и пальцы крупно, ритмично подрагивали. Перед ним на низком столике стоял ноутбук с открытой схемой расстановки, но Дэй явно не видел цифр. Аарон сидел рядом, прямо на подлокотнике. На его коленях лежал раскрытый медицинский кейс Эбби. Он действовал молча, с какой-то злой, раздраженной методичностью. Перехватив запястье Кевина, Аарон грубо, но точно наложил плотный фиксирующий напульсник, затягивая липучки с сухим, трескучим звуком. — Прекрати дергаться, — огрызнулся Аарон, когда Кевин попытался забрать руку. — Если у тебя судорога, скажи Эбби, пусть вколотит тебе магний. Твой тремор мешает мне читать. — Мы не пройдем их центр, — сипло, почти неотчетливо пробормотал Кевин, уставшим взглядом впиваясь в экран. — Если они перекроют линию паса, правый полусредний останется без поддержки. Аарон, ты должен выходить выше... — Я никому ничего не должен, Дэй, — Аарон с силой дернул край липучки, фиксируя ткань. — Моя задача — держать зону. Твоя задача — забивать мячи и не ныть. Заткнись и сиди смирно. Кевин закрыл глаза, но руку больше не убирал. Вся его агрессия и высокомерие, которые он обычно демонстрировал на паркете, здесь, в углу обшарпанного дивана, испарялись, оставляя только измотанного, зацикленного на своей травме парня, которому жизненно необходимо было обо что-то опереться. И Аарон, несмотря на все свое вечное ворчание и мат, эту опору давал — жесткую, угловатую, но надежную. Эндрю стоял у открытого окна, спиной к комнате. Он не вмешивался в происходящее у дивана, но Натаниэль видел, как побелели его костяшки на подоконнике. Нат подошел ближе, останавливаясь на расстоянии шага. Он не смотрел на Эндрю — оба они делали вид, что разглядывают темную стену соснового леса за сеткой. — Жан приходил, — тихо сказал голубоглазый на английском. — Завтра Вороны не полезут на нас с Кевином. Рико приказал линейным уничтожить Аарона. Чисто, по правилам, на стыках. Он хочет сломать Кевина через него. Эндрю не пошевелился. Зажигалка в его кармане не щелкнула. Он просто медленно перевел взгляд на Аарона, который в этот момент как раз закрывал пластиковый чемоданчик Эбби, и в его глазах не было вообще ничего — только холодная, стерильная пустота, за которой обычно начинался отсчет до чьей-то госпитализации. — Понятно, — выплюнул Эндрю. Глухо, без единой эмоции. — Джостен. Завтра на разминке ты встанешь на вторую линию. Будешь собирать все отскоки. — А Аарон? — Нил повернул голову. — Аарон останется на месте, — Эндрю наконец повернулся к нему лицом, и его взгляд потяжелел. — Но если кто-то из черных джерси забудет, как выглядят правила контакта... я напомню им. Лично. Снимай кроссовки и ложись спать, от тебя прет больничным спиртом.