Лето- время игры

***

Вечер после совместной тренировки опустился на лагерь серой, душной пеленой. Гроза, которую старый барометр в медпункте обещал еще в полдень, так и не разразилась; небо просто налилось тяжелым свинцом, прижимая к земле запахи разгоряченного асфальта, озерной тины и скошенной травы, которая уже успела присохнуть к подошвам кроссовок. В душевой административного корпуса пахло сыростью и ржавчиной. Горячая вода шла с перебоями, то и дело срываясь на ледяные струи, но никто не жаловался. «Вороны» ушли первыми — бесшумно, строем, оставив после себя идеально чистые скамейки и стойкий шлейф дорогого спортивного антисептика. «Лисы» же выползали поодиночке, едва волоча ноги от усталости. Нил застрял у раковины в самом углу, под тусклой, моргающей лампой. Он намеренно ждал, пока уйдут последние игроки, чтобы без свидетелей снять пропитанную кровью и потом джерси. Ткань намертво присохла к правому плечу, и каждое движение отзывалось острой, режущей болью под ключицей. Натянув край формы, он стиснул зубы так, что в ушах зазвенело. — Если ты оторвешь её вместе с кожей, Эбби придется накладывать швы в третий раз, — раздался от двери плоский, лишенный красок голос. Нил замер, не оборачиваясь. Через мутное, покрытое известковым налетом зеркало он видел Эндрю. Вратарь стоял, прислонившись спиной к косяку, засунув руки в карманы свободных тренировочных штанов. Его черные повязки на предплечьях были сухими — он не шел в душ вместе со всеми, предпочитая оставаться в чистой одежде, словно лагерная грязь вообще не имела к нему отношения. — Сама отмокнет, — тихо ответил Нил — Вода холодная, кровь запеклась. Эндрю сделал два шага вперед. Его шаги по мокрому кафелю были абсолютно бесшумными. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, и Нил невольно напрягся, готовый либо к удару, либо к очередному допросу. Но Эндрю просто протянул руку, взял со стойки пластиковую бутылку с физраствором, которую Эбби забыла после утренней перевязки, и резко, без предупреждения, плеснул жидкость Нилу на плечо. Ткань мгновенно потемнела, холодная влага просочилась под бинты, вызывая вспышку жгучей боли. Нил дернулся, но устоял на месте. — Не дергайся, кролик, — лениво произнес Эндрю, наблюдая, как размякшая джерси медленно отделяется от раны. — Твой героизм на площадке выглядит жалко. Ты думаешь, что если выставил себя живым щитом перед Аароном, то заслужил место в нашей комнате? Нил аккуратно стянул форму через голову, оставаясь в одних шортах. Бинты на плече были багровыми, но кровотечение уже остановилось. Он повернулся к Эндрю лицом, глядя ему прямо в глаза — янтарные, пустые, в которых сейчас отражался только свет моргающей лампы. — Я сделал это не ради места в комнате, — сказал Нил. — И не ради Аарона. Если бы Рико сломал его сегодня, Кевин перестал бы играть. А если Кевин перестанет играть, «Вороны» заберут его обратно в Гнездо быстрее, чем закончится эта смена. — Кевин — взрослый мальчик, — Эндрю равнодушно пожал плечами, переводя взгляд на забинтованную грудь Нила. — Если он хочет вернуться в свой улей к своему Королю, это его личный выбор. Мой уговор с ним касается только лагеря. Я защищаю его от чужих кулаков, а не от его собственных глупых мыслей. Но ты... Эндрю наклонился чуть ближе. От него пахло ментоловыми сигаретами и тем самым дешевым стиральным порошком, который Ники использовал для общих вещей. В этом запахе не было ничего пугающего, но сама близость Миньярда заставляла кожу Нила покрываться мурашками. — ...ты притащил сюда слишком много багажа для парня, у которого из личных вещей только одна спортивная сумка, — тихо продолжил Эндрю. — Я нашел флешку на скамейке, Джостен. Ту самую, которую ты так неуклюже пытался спрятать под судейским столом, пока Рико крушил раздевалку. Нил почувствовал, как сердце пропустило удар. Его левая рука инстинктивно дернулась к карману шорт, хотя он прекрасно знал, что там ничего нет. — Что ты с ней сделал? — голос Нила упал до шепота. — Пока ничего, — Эндрю дернул уголком губ в подобии улыбки, которая больше походила на оскал. — Она лежит в моем левом носке, в самом дальнем углу нашей комнаты. Там тонна зашифрованных гандбольных схем «Воронов» и куча документов с логотипом Морияма. Ты украл её у Рико перед тем, как сбежать из их блока, верно? Ты думал, что это твой страховой полис, а, Натаниэль? Имя, произнесенное вслух в полутемной лагерной душевой, прозвучало как выстрел. Нил сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Меня зовут Нил, — твердо сказал он. — Для всех в этом лагере. Для Би. Для Ваймака. Если Рико узнает, что флешка у тебя... — То что? — Эндрю даже не моргнул. — Придет и заберет? Пусть попробует. Но запомни, кролик: теперь ты должен мне. Ты принес проблемы в мой домик. И если из-за твоих секретов пострадает хотя бы одна половица в нашей комнате, я вытрясу из тебя всё, включая твое настоящее имя. А теперь иди к Эбби. От тебя воняет железом, а у меня от этого запаха портится аппетит. Эндрю развернулся и вышел, оставив Нила одного среди капающей воды и звенящей тишины.

***

В домике номер шесть царил полумрак. Ники ушел в старший отряд к «Троянцам» — Эрик обещал достать для него какую-то редкую мазь для суставов, но все прекрасно понимали, что Ники просто искал повод сбежать из удушливой атмосферы собственной гостиной. Кевин сидел на полу у низкого журнального столика. Перед ним стоял старый ноутбук, на экране которого без звука крутилась запись весеннего финала «Воронов». Экран то и дело подергивался полосами, но Дэй не замечал этого. Его левая рука, все еще затянутая в жесткий черный напульсник, лежала на колене; пальцы ритмично сжимались и разжимались, оставляя глубокие красные следы на коже. Дверь из коридора скрипнула. В комнату вошел Аарон. На нем была чистая футболка, но двигался он осторожно, слегка припадая на правый бок — последствия утреннего столкновения с линейным «Воронов» все еще давали о себе знать. Он не взглянул на Кевина, сразу направляясь к кухонному уголку, чтобы налить себе воды. Но проходя мимо дивана, он резко остановился. — Дэй, если ты продолжишь так дышать, у тебя начнется гипервентиляция, и мне придется откачивать тебя прямо на этом обшарпанном ковре, — холодно произнес Аарон, не поворачивая головы. — Выключи это дерьмо. Матч закончился три месяца назад. Кевин не пошевелился. Его взгляд был прикован к экрану, где Рико как раз забивал очередной мяч в девятку. — Мы неправильно перестраивали защиту во втором тайме, — сипло сказал Кевин. Его голос звучал так, словно он не разговаривал несколько дней. — Жан намеренно вытягивал Нила выше, на девятиметровый. Он освобождал коридор. Если бы ты сместился на полшага левее, Аарон... если бы ты просто выставил локоть... — Если бы я выставил локоть, этот двухметровый шкаф сломал бы мне предплечье, — Аарон резко повернулся, его стакан с водой стукнул о деревянную столешницу чуть громче, чем нужно. — Ты вообще видел их габариты? Это не гандбол, Дэй. Это бойня. И твой драгоценный «Король» устроил её исключительно ради того, чтобы ты поплакал перед экраном. Кевин наконец поднял голову. В его глазах, обычно полных высокомерия и спортивной злости, сейчас плескался чистый, неразбавленный страх — тот самый, который он привез с собой из Гнезда. — Ты не понимаешь, — тихо произнес Кевин. — Ты ничего не понимаешь, Аарон. Рико не останавливается. Сегодня был первый раз. Завтра они будут играть еще жестче. Тецудзи не станет давать свистки на тренировках Ваймака. Если они сломают тебя или Ники... я останусь один. Аарон молча смотрел на него сверху вниз несколько секунд. Его лицо, обычно выражающее только скуку или глухое раздражение, медленно изменилось. Он сделал шаг вперед, подошел к столику и с силой захлопнул крышку ноутбука. Экран погас, погружая комнату в полную темноту, нарушаемую только зеленым свечением электронных часов. — Ты не один, придурок, — тихо, но удивительно твердо сказал Аарон. — Эндрю здесь. Ники здесь. И даже этот сумасшедший новичок Джостен зачем-то лезет под танки ради твоей левой руки. Так что прекрати скулить. Аарон залез в карман шорт, вытащил оттуда небольшой тюбик с согревающей мазью — той самой, которую он забрал из медпункта у Эбби, — и грубо бросил его Кевину на колени. — Мажь свое запястье два раза в день. Если завтра на разминке у тебя снова будут трястись пальцы, я сам выведу тебя с площадки. И мне плевать, что скажет Ваймак. Кевин медленно взял тюбик в руки, сжимая пластиковые края. Он не сказал «спасибо» — в их странном, угловатом мире этого слова не существовало, — но его плечи впервые за весь вечер заметно расслабились. Он остался сидеть на полу, глядя на закрытый ноутбук, пока Аарон уходил к себе в комнату, тихо ворча под нос ругательства на латыни.

***

Позже, когда весь домик наконец погрузился в тревожный сон, Нил вышел на крыльцо. Спать в душной комнате, где Кевин то и дело вскрикивал во сне, было невозможно. Ночь была темной, беззвездной. Цикады в сосновом лесу за сеткой трещали так громко, что этот звук казался физическим давлением. Нил опустился на верхнюю ступеньку, баюкая раненую руку и глядя на далекие, тусклые огни административного корпуса, за которыми находился корпус «Воронов». Дверь за его спиной тихо отворилась. Нил не повернулся — он по запаху ментола понял, кто это. Эндрю сел на противоположный край ступеньки, подтянув одно колено к груди. В его руке дымилась сигарета, маленький красный огонек лениво очерчивал круги в темноте. Они сидели на расстоянии полутора метров друг от друга — два осколка разных катастроф, случайно застрявшие в одном летнем лагере. — В Гнезде не курят, — негромко заметил Нил, нарушая тишину. — Рико штрафует за запах табака так, что проще сразу повеситься. — Я не в Гнезде, — Эндрю сделал затяжку, выпуская густой дым в сторону озера. — И ты тоже, как бы сильно ты ни пытался доказать обратное своим затейпированным телом. Они, кстати, не работают, держу в курсе. Нил промолчал. Горячий ночной ветер шевельнул его отросшие рыжие волосы, обнажая мелкие шрамы у корней — следы его прошлой жизни, которую он так отчаянно пытался закрасить дешевой краской из лагерного магазина. — Почему ты не отдал флешку Рико? — спросил Нил, глядя на огонек сигареты. — Тебе было бы проще. Отдал бы вещь, выдал меня, и, «Вороны» оставили бы ваш домик в покое. Кевин остался бы с тобой, как ты и хотел. Эндрю медленно повернул голову. В темноте его глаза казались абсолютно черными. — Потому что я не люблю, когда мне указывают, что делать, — ровно ответил он. — Рико Морияма считает, что может приехать в Пальметто и переставлять мои фигуры на доске. Он думает, что если он «Король», то все вокруг — его слуги. Но на моей территории есть только одно правило, Нил. Эндрю сделал последнюю затяжку и бросил окурок в траву, где тот мгновенно погас. — Здесь правила устанавливаю я. И если ты решишь сбежать до конца смены, прихватив свои секреты... я найду тебя быстрее, чем люди твоего отца. Не потому, что ты мне дорог или дорог кому-то из наших. А потому, что ты — моя недоигранная партия. Спокойной ночи, кролик. Эндрю поднялся и ушел, оставив за собой только горький запах ментола и легкий скрип половиц. Нил остался сидеть на крыльце, чувствуя, как внутри, вопреки здравому смыслу и вечному страху, начинает укореняться странное, хрупкое ощущение: впервые за много лет он был не один против всего мира. У него появились сообщники. Жесткие, сломанные, опасные, но его собственные.