Лето- время игры

***

Жара в шестом домике стояла такая, что воздух казался липким. Старый кондиционер, вмонтированный в оконную раму под самым потолком, натужно гудел, дребезжал и выплевывал в комнату порции сухого, пыльного воздуха, который ничуть не спасал от духоты. С самого утра над озером поднялось марево, и было понятно, что к полудню лагерь просто расплавится. Ники вовсю хозяйничал у кухонного уголка. Он умудрялся одновременно резать хлеб, следить за закипающим ковшиком с кофе и безостановочно болтать, активно размахивая ножом. Его голос заменял радио, и остальные уже привыкли использовать этот поток слов как белый шум. — Я вам говорю, Джереми вчера клялся, что комитет лагеря выбил на эту субботу нормальные дрова и целый ящик маршмеллоу, — Ники обернулся, вытирая руки о полотенце. — Эрик собирается притащить гитару. Я спросил его, не боится ли он, что «Вороны» пустят её на щепки, если им не понравится репертуар, но он слишком святой для этого места и просто посмеялся... Кевин, ты вообще меня слышишь? Кевин не ответил. Он сидел на полу возле журнального столика, вытянув длинные ноги, и тупо смотрел на крышку закрытого ноутбука. Его левая рука была освобождена от напульсника, и Дэй медленно, с сильным нажимом втирал в запястье вонючую разогревающую мазь. Ту самую, которую Ники пару дней назад поздно вечером притащил от старших отрядов, где жили ребята вроде «Троянцев». Пальцы Кевина почти не дрожали, но вся его поза выдавала крайнее напряжение. Дверь в коридор скрипнула, и в комнату вошел Аарон. На нем была чистая сухая футболка, но двигался он осторожно, слегка придерживая пальцами правый бок — утреннее столкновение на поле с защитой «Воронов» бесследно не прошло. Проходя мимо Кевина к холодильнику, Аарон намеренно задел его плечом. Еще пару дней назад Кевин бы уже вовсю орал про спортивный режим и невнимательность, но сейчас он лишь сильнее сжал зубы и немного отодвинул ногу, освобождая узкий проход между мебелью. После вечера, когда Аарон швырнул ему этот тюбик с мазью и коротко отрезал, что Кевин здесь не один, между ними установилось странное, угловатое перемирие. Они всё еще не разговаривали без крайней необходимости, но хотя бы перестали огрызаться на каждый шаг друг друга. Нил сидел на своей кровати у окна, аккуратно стягивая оранжевую форму «Лисов». Свежие швы на правом плече, которые вчера обрабатывала Эбби, неприятно натянулись. Ткань футболки скользнула по бинтам, вызвав резкую, дергающую вспышку боли под ключицей. Нил замер на секунду, шумно выдохнув через нос, но сразу же заставил себя расправить плечи. — Десять часов, — раздался с противоположной стороны комнаты ровный, абсолютно скучающий голос Эндрю. Вратарь лежал поверх застеленного покрывала, закинув руки за голову. На его предплечьях привычно темнели плотные черные повязки, полностью скрывающие то, что он носил под ними. Эндрю лениво крутил между пальцами незажженную сигарету и смотрел прямо на Нила прищуренным взглядом. — Твое время у Би, кролик. Вставай и топай. И помни, о чем мы договаривались: рот на замке. Не вздумай грузить её деталями своих побегов из Гнезда или тем, что Рико крушит раздевалки в поисках потерянных вещей. Для Бетси ты просто парень из глубокого резерва, у которого хреновый сон и слишком много синяков. Вот и держи марку. Если ты втянешь её в дерьмо Морияма, я лично проверю, насколько прочны швы, которые тебе наложила Эбби. Нил проглотил вязкую слюну и молча кивнул. Спорить с Эндрю было бесполезно, к тому же Нил и сам не собирался ничего рассказывать лагерному психологу. Скрывать правду, выдумывать фальшивые истории на ходу и прятаться за чужими именами — это было единственным, что он умел делать по-настоящему хорошо за годы бегов. Он перехватил поудобнее лямку своей неизменной спортивной сумки, которую никогда не оставлял без присмотра, и вышел на улицу.

***

Психологический павильон лагеря располагался на самой окраине, под густой тенью старых раскидистых дубов. Здесь, занавешенная легкими светлыми шторами, деревянная беседка казалась небольшим островком прохлады посреди выжженного солнцем спортивного лагеря. На небольшом столике между плетеными креслами дымились две большие керамические кружки. От них пахло густым горячим шоколадом и корицей. Бетси Добсон сидела, откинувшись на спинку кресла, и что-то быстро записывала в свой рабочий блокнот. Когда Нил нерешительно остановился у самого входа, переминаясь с ноги на ногу, она подняла голову и тепло улыбнулась ему поверх очков. — Здравствуй, Нил. Заходи, присаживайся, — она указала на соседнее кресло. — Я решила приготовить горячий шоколад. На улице очень жарко, но сахар помогает организму справляться с затяжным стрессом. Нил осторожно опустился на самый край кресла. Левую руку он сразу засунул в карман шорт, а правую устроил на колене так, чтобы травмированное плечо со стороны выглядело расслабленным. Пить шоколад он не собирался — слишком силен был подсознательный страх, что в напиток могут что-то подмешать, но сам жест оценил. — Как твое плечо? — тихо спросила Би, внимательно изучая его позу. — Эбби вчера очень за тебя переживала. Она сказала, что швы свежие, и любая серьезная нагрузка на тренировках может закончиться плохо. — Все нормально, — голос Нила звучал глухо. — Просто зацепился в раздевалке на старой базе перед самым приездом в лагерь. Эбби преувеличивает. Би не стала спорить. Она лишь мягко качнула головой, и в её взгляде промелькнула искренняя, глубокая жалость. Нил внутренне поморщился. Он слишком хорошо знал, что жалость никого не спасает. Би видела перед собой избитого, затравленного подростка, который приехал в лагерь практически без личных вещей, вздрагивал от каждого резкого звука и спал на кровати у самого окна, чтобы иметь возможность выпрыгнуть наружу в случае опасности. Но она даже близко не догадывалась, кем он был на самом деле, чью тактическую флешку украл и от каких именно людей бежит. Для неё он был просто Нилом Джостеном. Пареньком из резерва с тяжелым прошлым. — Ты очень закрытый, Нил, — Би отложила ручку на столик. — И ты постоянно ждешь удара. Скажи, Эндрю не слишком сильно давит на тебя? Я знаю, что его методы общения могут казаться специфическими. Нил на мгновение задумался, вспоминая ночные дежурства Миньярда на крыше жилого блока и то, как тот швырнул ему физраствор в душевой, чтобы размочить присохшую к ране ткань джерси. — Он невыносим, — честно ответил Нил. — Постоянно угрожает, устанавливает свои дурацкие правила и контролирует каждый мой шаг. Я не понимаю, зачем он вообще терпит меня в комнате, если я его так раздражаю. Би тихо, тепло рассмеялась. Этот звук прозвучал настолько мирно, что Нил против воли немного расслабил затекшую спину. — Эндрю делает всё по-своему, Нил, — сказала она. — Когда ты только появился в лагере — весь в синяках, испуганный и готовый сбежать в любую секунду, — я сама пришла к нему. Я видела, что тебе нужна защита, которую не может дать обычный вожатый или Ваймак. И я наставила Эндрю присматривать за тобой. Я попросила его стать твоим щитом в этой смене, пока ты находишься на территории Пальметто. Нил замер. Внутри него словно провернулся какой-то важный механизм. Хоть Би при нём также наставляла Эндрю, но он бы не сказал, что это было важное наставление или серьёзный урок. Бетси точно говорила о чём-то другом. — Вы попросили его? — переспросил он, прищурившись. — Да, — Би кивнула. — Эндрю доверяет мне. Мы прошли с ним через многое. И если он согласился взять тебя в свой домик и теперь так ревностно следит за тем, чтобы ты не натворил глупостей — это его способ выполнять мое наставление. Он не умеет быть мягким или заботливым в привычном понимании, Нил. Его защита всегда выглядит как клетка или конвой. Но пока ты за его спиной, он не даст тебя в обиду. Никому в этом лагере. Нил смотрел на поднимающийся от кружки пар и чувствовал, как в голове рушатся старые выводы. Он думал, что Эндрю держит его рядом только из-за паники Кевина или ради какой-то своей извращенной игры. Но реальность оказалась куда сложнее. Би, понятия не имея о мафии, о Морияма и о его настоящем имени, просто пожалела беглого парня и дала Эндрю наставление стать его броней. А Эндрю, который не уважал ни лагерные законы, ни Ваймака, послушал её. Потому что Би была единственным человеком, чье мнение для него что-то значило.

***

Когда время сессии подошло к концу, Нил выходил из павильона с тяжелым чувством в груди. Откровение Би не уменьшало опасности, в которой он находился, но оно добавляло фигуре Эндрю Миньярда неожиданный вес. По дороге обратно к жилым блокам, прямо на центральной аллее у судейского стенда, его перехватили. Полдень заливал асфальт слепящим белым светом, от которого плавились глаза. Рико Морияма стоял у деревянного щита с расписанием матчей в окружении двух старших игроков «Воронов». Они выглядели как конвой — высокие, плечистые, в идеально выглаженной черной лагерной форме. Чуть в стороне, стараясь буквально слиться со стеной административного корпуса, замер Жан Моро. Его лицо было бледным, а руки он держал за спиной. Заметив Нила, Рико хищно прищурился и сделал три шага вперед, преграждая узкую дорожку. Жан за его спиной едва заметно, почти неуловимо качнул головой из стороны в сторону — «Назад, придурок, не подходи» Но отступать было поздно. Нил остановился в двух метрах от «Короля Воронов». — Ну что, Третий, долго еще собираешься бегать по кустам? — Рико сразу перешел на японский, жесткий и быстрый, чтобы проходящие мимо вожатые старших отрядов не поняли ни слова. В его глазах горела та самая звенящая, безумная злость человека, у которого посмели забрать его собственность. — Сменил имя, заклеил рожу тейпом и думаешь, что стал невидимкой? Где флешка с схемами Эдгара Аллана, которую ты утащил из моей раздевалки? — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — так же по-японски, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, ответил Нил. Его сердце колотилось в ребра как сумасшедшее, но лицо оставалось неподвижной маской. — Всё ты понимаешь, Третий, — Рико сделал еще шаг, и Нил почувствовал стойкий запах его дорогого парфюма, смешанный со свежим потом после утренней тренировки. — Ты украл её перед тем, как приползти к этим лагерным отбросам из шестого блока. Слушай меня сюда, Джостен. Мне плевать, под каким именем ты здесь зарегистрирован. Если до субботнего костра флешка не вернется на мой стол, я лично сломаю Кевину вторую руку. А твоему мелкому карманному монстру проломлю голову прямо на глазах у всего лагеря. Передай это своему охраннику. У вас время до вечера субботы. Жан у стены судорожно сглотнул, но не произнес ни звука, опустив взгляд в землю. Нил ничего не ответил. Он выдержал бешеный взгляд Рико, а затем просто обошел его по траве и быстрым, ровным шагом направился к своему домику, кожей чувствуя, как в спину летит ядовитая ненависть Номера Один.

***

Эндрю по-прежнему сидел на крыльце шестого блока. Солнце палило нещадно, но он умудрялся оставаться в тени деревянного навеса. Вратарь лениво чистил небольшое зеленое яблоко своим карманным ножом, срезая кожуру идеальной, непрерывной лентой. Когда Нил тяжело взлетел по деревянным ступенькам, едва переводя дыхание от подступившей паники, Эндрю даже не поднял глаз от лезвия. — Рико встретил, — это был не вопрос. Эндрю аккуратно отсек дольку яблока. — Он знает, что флешка пропала, — Нил опустился на нижнюю ступеньку, прижавшись здоровым плечом к перилам. Его пальцы слегка подрагивали, и он поглубже забил их в карманы. — Он поставил ультиматум. Если до субботнего костра мы не отдадим её, он покалечит Кевину вторую руку и разберется с тобой. Эндрю... он не шутит. Он сделает это прямо здесь, на глазах у администрации. Ему плевать на правила лагеря. Нож в руках Миньярда замер. Отрезанный кусочек яблока остался на кончике лезвия. Эндрю медленно, очень медленно повернул голову к Нилу. Его янтарные глаза потемнели, став похожими на застывшую смолу. — И что ты предлагаешь, кролик? Вернуть ему его игрушки и послушно встать на колени? — Нет, — Нил посмотрел Эндрю прямо в глаза, впервые чувствуя, что за этой ледяной стеной скрывается единственная реальная сила, способная удержать его на плаву. — Я не отдам ему ничего. Но ты должен знать. И... Би действительно рассказала мне все. Она понятия не имеет, кто я и откуда сбежал. Для неё я просто избитый Нил Джостен. Но она попросила тебя меня защищать. И ты делаешь это только из-за неё. Зачем тебе эти проблемы, Эндрю? Рико сотрет этот домик в порошок, если найдет зацепку. Зачем ты слушаешь Би, если я для тебя — пустое место? Эндрю молчал долго. Было слышно только, как в соснах за сеткой рабицей трещат цикады. Наконец, он быстрым движением убрал нож в карман шорт, поднялся на ноги и встал над Нилом, глядя на него сверху вниз. — Потому что Бетси Добсон — единственный человек в этом проклятом лагере, который не пытался меня переделать или сломать, — тихо, но с такой силой, от которой воздух вокруг, казалось, застыл, произнес Эндрю. — И если она попросила вытащить одного испуганного, тупого кролика из капкана, я это сделаю. Даже если этот кролик врет ей при каждой встрече. Мне плевать на Рико, на его ультиматумы и на субботний костер. Флешка лежит в надежном месте. Иди в дом, Джостен, и прекрати разводить сырость. Пока ты в этой комнате — игра идет по моим правилам.