Something to be ashamed of

— Рёмен-сан, пожалуйста, сделай это снова… Он так рад, что Сукуна не заставляет его ждать. В мгновение ока левое запястье Мегуми снова прижимается к губам Сукуны, и с его губ срывается облегченный вздох. Те короткие секунды, когда Сукуна отстранился от его кожи, прежде чем снова припал к ней, были похожи на пытку, и теперь Мегуми почти задыхается от удовольствия, пронизывающего его до самых костей, пока горячий рот Сукуны терзает чувствительную кожу его запястья. Мегуми чувствует так много всего одновременно, и он совершенно не понимает, как совладать со всеми этими ощущениями, захлестнувшими его огромной волной, поэтому он просто сидит и позволяет себе наслаждаться приятными поцелуями. Он не может подобрать другого слова, чтобы описать то, что делает с ним Сукуна, кроме как «поклонение». Кончик чужого языка скользит по напряженному чувствительному месту, а в следующую секунду Сукуна проводит своим шершавым языком по поверхности всей ладони, надавливая так сильно, словно хочет раствориться в коже Мегуми. У него нет выбора, кроме как открыто стонать и запрокидывать голову назад, обнажая себя, позволяя Сукуне делать с ним все, что ему заблагорассудится. И альфа не колеблясь принимает приглашение. Его вторая рука тянется, чтобы сорвать накладку на запястье правой руки. Секундная боль заставляет Мегуми вздрогнуть, но ощущение быстро сменяется экстазом, когда Сукуна присасывается уже к его другой железе. Он стонет открыто и совершенно бесстыдно, потому что нет никакой возможности сдержать эти звуки. Влажное горячее давление на одно из его самых чувствительных мест настолько сильное, и Мегуми даже не уверен, что чувствовал что-то подобное хоть раз в своей жизни. Кажется, прошли годы с тех пор, как кто-то уделял ему столько внимания и обращался с ним вот так. Его кожа горит от накатывающего волнами наслаждения, он настолько погружается в эти ощущения, что кажется совсем перестает осознавать, что и где с ним делает Сукуна. С запозданием открывая глаза, он понимает, что Сукуна сократил расстояние между ними, усевшись ему на колени. Сильные руки лежат на его шее, и, что самое главное, алые глаза смотрят ему будто в душу, словно светятся. Мегуми заворожен, он наслаждается вниманием, получаемым от мужчины, и точно не хочет, чтобы это заканчивалось. И пока их глаза изучают друг друга, Мегуми делает глубокий вдох и наконец замечает очевидное. Он был так занят ощущениями на своей коже, что забыл дышать как следует, и теперь он наконец чувствует это. В воздухе витает запах желания. Запах Сукуны бьет в нос Мегуми, и он такой яркий, что Мегуми почти задыхается. Он кричит о возбуждении, желании, голоде и жгучем жаре, и один только этот запах заставляет Мегуми скулить обнажая горло, умоляя Сукуну разорвать его на куски. И хоть заметить это немного сложнее, потому что запах Сукуны переполняет пространство, но собственный запах Мегуми также тяжело висит в воздухе. Он пытается обратить на него внимание и понимает, насколько абсолютно нуждающимся, ненормальным и возбужденным он должен пахнуть для Сукуны. Пряные нотки щекочут ему нос, и он задается вопросом, беспокоят ли они альфу, но считает, что спрашивать об этом сейчас глупо. Сукуна пахнет так, будто хочет съесть его целиком. И когда беспокойство уходит, дрожащие слабые руки Мегуми хватают воротник рубашки Сукуны и притягивают его ближе, оставляя между их губами считанные миллиметры. — Поцелуй меня. В следующую секунду Сукуна яростно атакует его губы. Кажется, Сукуна действительно готов сожрать его заживо, губы и языки сплетаются в диком танце, зубы вонзаются в его плоть и легко оттягивают нежную поверхность его губ. Сукуна далеко не нежный, понимает Мегуми. Он агрессивен и доминирует, берет на себя инициативу и заставляет Мегуми слепо следовать за ним. Но и Мегуми не изнеженная принцесса. Напротив, он обычно более активен в постели, но он не против дать Сукуне возможность взять над ним контроль. На самом деле он наслаждается этим. Сукуна кусает его, словно дикий голодный зверь, как будто он не ел неделями и наконец нашел добычу, чтобы насытиться. И Мегуми позволяет ему это. Потому что Сукуна ведет себя так, будто умрет, если Мегуми оттолкнет его. И эта потребность, это желание — лучшее, что он когда-либо ощущал. Как будто он чего-то достоин, как будто он самый желанный приз в мире, а не чей-то запасной вариант. То, как Сукуна относится к нему в этот момент, переполняет его изголодавшееся по ласке тело таким наслаждением, Мегуми и помыслить не мог, что когда-либо сможет испытать нечто подобное. И это ощущается гораздо лучше, чем он только мог бы мечтать. Мегуми даже не знает, как у него хватает сил думать о чем-то, кроме того пламени, в котором он скоро сгорит заживо. Он так возбужден, хотя прошло не больше пары минут. Его кожа горит и покалывает от любого прикосновения, но больше всего внимания привлекает жгучее тепло, скапливающееся в нижней части живота. Как будто вся его кровь решила стечь в одну конкретную точку его организма и теперь пульсирует от потребности. Из него непрерывным потоком вытекает смазка, и Мегуми знает, что его нижнее белье уже давным-давно мокрое. Он хочет сжать бедра вместе, хочет дать своей пылающей промежности если не трение, то хотя бы давление, но колено Сукуны между ног не позволяет ему осуществить задуманное, и Мегуми невольно скулит в поцелуе. Его звуки и беспокойное ерзанье, похоже, привлекают внимание Сукуны, и он неохотно отстраняется от его губ. Мегуми хочет открыть глаза, хочет сесть прямо, но, к своему удивлению, обнаруживает, что у него слишком кружится голова, чтобы сделать это. Он едва успевает встретиться взглядом с Сукуной, и его дыхание снова сбивается с ритма. Зрачки Сукуны расширены в возбуждении, винно-красная радужка затерялась в темноте зрачка. Мегуми смотрит ему в глаза, а затем глубоко вдыхает насыщенный запах возбуждения Сукуны, его рот наполняется густой слюной. Небольшой довольный звук покидает его легкие, и его реакция на запах, должно быть, удовлетворяет альфу, потому что из его горла вырывается низкий рокот. — Это нечестно, милый, — наконец нарушает тишину Сукуна, и его низкий бархатистый голос и нежное ласковое обращение оказывают волшебное воздействие на мозг Мегуми, немного выводя его из ступора, в котором он пребывал, пока Сукуна съедал его заживо. Пальцы Мегуми дергаются от желания, и он впивается ими в крепкие бедра альфы, слишком смущенный, чтобы озвучить свои непристойные мысли и желания, но достаточно нуждающийся, чтобы, по крайней мере, умолять своим телом. Сукуна отвечает рычанием. — Я хочу попробовать всего тебя. Можно? Мегуми вяло моргает, пытаясь понять, что именно имеет в виду Сукуна, но когда он чувствует, как обжигающе горячие пальцы скользят по его шее, он сглатывает и отводит взгляд в понимании. Сукуна спрашивает, может ли он снять патчи с пахучих желез на его шее, самые важные, те, которые выделяют самый сильный запах. Уши Мегуми горят от стыда и смущения при мысли, что альфа хочет его понюхать, просит разрешения попробовать его на вкус. Это так незнакомо, так необычно. Момент, который он с жадностью представлял себе в те ночи, когда чувствовал себя особенно одиноким. Мечтал о том какого это — быть желанным и действительно нужным, как он видел в книгах, фильмах, в жизни своих друзей и знакомых. И когда это наконец происходит по-настоящему, он слишком поражен, чтобы быть счастливым. Это больше похоже на шутку, чем на реальность. Сукуна, кажется, чувствует его неуверенность и проводит кончиками пальцев по ключицам Мегуми, пытаясь успокоить и подбодрить. — Я не собираюсь тебя кусать, Фушигуро. Я просто хочу как следует тебя обнюхать. Может, ты этого не осознаешь, но ты пахнешь безумно вкусно. Позволишь мне попробовать еще немного? Мегуми понимает, что он слышит, но это звучит словно бред в горячке. Удивительно, но это кажется одновременно захватывающим и незаслуженным — получать такие комплименты в свой адрес. Но когда Мегуми встречается взглядом с Сукуной, полным нетерпеливого возбуждения и жара, он принимает решение. Может быть, только сегодня, только сейчас, он заткнет паразитов в своей голове и просто позволит себе чувствовать себя хорошо. — Ладно. Если ты этого хочешь… — Мегуми кивает, и запах Сукуны тут же обволакивает его, когда он наклоняется, сокращая расстояние между ними. Пальцы Сукуны нежно снимают оставшиеся патчи на его шее, но ласка изголодавшихся чужих губ тут же смягчает дискомфорт от того, что он так непривычно обнажен и открыт. Сукуна зарывается лицом в изгиб шеи, в то время как его ладонь крепко трётся о другую открытую сторону. Обонятельные железы Мегуми покалывают от незнакомой стимуляции, и он не знает, что с собой делать. Его тело сейчас гиперчувствительное к тяжелому дыханию Сукуны напротив его воспаленной железы, как будто он хочет наполниться до краев запахом Мегуми, истинной природой его сущности. Словно Мегуми обнаженным разложили перед Сукуной, словно блюдо, которое хочется поглотить, но это ощущается так хорошо. Мегуми знает, что последует за этим, но когда он чувствует это, воздух все равно вырывается из его легких в бесстыдно громком стоне. Когда Сукуна прижимает плоскую поверхность своего языка к его шее, а затем облизывает его изголодавшуюся по прикосновениям кожу, Мегуми не может не содрогнуться и не заскулить. Удовольствие настолько сильное, оно бежит по его венам вместе с кровью, словно электричество, распространяется вокруг, пока каждая клетка его организма сосредоточена на ощущении горячего влажного языка, обжигающего кожу на его шее. Пальцы Мегуми впиваются в кожу на руках Сукуны, прижимаясь к твердому телу, которое придавливает его вниз. Мегуми сейчас абсолютнейший беспорядок, но удовольствие слишком сильное, и он наслаждается теплом от поступающей стимуляции, разум слишком затуманен, чтобы осознать, насколько нуждающимся он должно быть выглядит и звучит. В пылу момента он притягивает Сукуну ближе, пока колено, которое альфа использует для поддержки, не оказывается плотно зажатым между ног Мегуми. Мегуми вздыхает с облегчением, поскольку он наконец может стимулировать свою промежность обо что-то твердое и устойчивое, давая своему клитору такое необходимое трение, о котором он так просил. Он чувствует себя совершенно ненормальным, так сильно возбуждаясь от того, как Сукуна обхватывает его шею, и он просто не может заставить себя прекратить тереться об чужую ногу, остановиться сейчас — жестоко по отношению к собственному требующему телу. Сукуна, кажется, наслаждается извивающимися телом в своих руках, и похотливыми звуками, которые он выбивает из Мегуми, продолжая исследовать изгиб его шеи поцелуями, одаривая омегу под собой многочисленными ласками. Он переходит на другую сторону и всасывает край ранее нетронутой железы, и острое ощущение заставляет все тело Мегуми прижиматься к мужчине, его бедра судорожно трепещут вокруг ноги Сукуны, которую он крепко сжимает, и громкий хриплый стон покидает его легкие. Мегуми может чувствовать улыбку альфы в изгибе своей шеи. — Очень чувствительный? — Бормочет Сукуна, и Мегуми бы смутиться, но он чувствует себя слишком хорошо, чтобы делать это. Он кивает и шепчет в ответ: — Да… Это… так хорошо… Сукуна смеется над такой честностью, и возвращается к своей задаче исследования тела Мегуми, покусывая его кожу, в то время как его руки блуждают по бокам туловища напротив, сжимая и надавливая, в поисках других чувствительных мест, которые ему еще предстоит обласкать со всей присущей ему старательностью. Мегуми тает от этого внимания, его голова парит где-то высоко в воздухе, пока он продолжает лениво тереться своей промежностью о колено Сукуны. Именно это головокружительное состояние, в котором находится Мегуми, не позволяет ему вовремя среагировать, когда он слышит какие-то механические скрежещущие звуки. Его глаза закрыты, и он слишком сосредоточен на ощущении поцелуев Сукуны на его обонятельных железах. Но когда он чувствует изменение освещения и легкую дрожь лифта, он с трудом открывает глаза и видит то, от чего у него стынет кровь. Двери лифта открыты. Снаружи три человека. Первым он видит Чосо, который выглядит совершенно потрясенным и напуганным, его глаза широко раскрыты, а губы дрожат в явной попытке подобрать хоть какие-то слова. Рядом с ним стоит Урауме, чьи брови нахмурены с выражением полного недоверия и чего-то похожего на отвращение. Она медленно поднимают руку и прикрывает нос, как будто запах просто невыносим, ​​и знакомый стыд вновь охватывает Мегуми. Блядь, лифт, должно быть, провонялся моим запахом. О чем я, черт возьми, только думал? Блядь, это общественное место, блядь, блядь, блядь! — Рё-Рёмен-сан! — почти кричит он, его голос на грани истерики от того, насколько сильно он паникует. Он колотит кулаками по спине Сукуны, который все еще прижимает свое лицо к изгибу шеи Мегуми. Он пытается вырваться из-под альфы, но тот, похоже, полон решимости удерживать Мегуми, прижатого к его груди. Сильные руки сжимают его талию, и Мегуми слышит успокаивающее «чшшш» возле своего уха. Мегуми все еще напуган, пристыжен и совершенно неуверенный, но этот звук помогает ему немного прийти в себя. Сукуна наконец поднимает голову и смотрит на молчаливо изучающую их публику. — Чосо, Урауме. Вы ничего не видели, — рычит он на своих подчиненных. Урауме пытается запротестовать, но Сукуна рычит на нее, и омега нехотя все же замолкает, все еще сохраняя недовольное выражение лица. Затем Сукуна поворачивается к другому мужчине, которого Мегуми не знает. Он выглядит как рабочий, и Мегуми понимает, что он, должно быть, оператор лифта. Мужчина выглядит на удивление спокойным и не впечатленным зрелищем, которое, должно быть, выглядит абсолютно безумно. Мегуми сглатывает и все равно отводит взгляд от глубокого чувства стыда. — Ты. Этот чертов лифт готов ехать? — спрашивает Сукуна оператора. — Да. Если вы снова не надумаете нажимать три кнопки одновременно, все будет работать как надо, — спокойно отвечает старик. Его сарказм, похоже, не впечатляет Сукуну, так как он издает низкий рокочущий рык в сторону мужчины, но тот остается невозмутимым. Сукуна отстраняется от Мегуми, отчего последнему хочется заскулить. Омега внутри него расстроена и напугана, и хочет, чтобы альфа утешил их, даже если это не его альфа. К счастью, Сукуна просто тянется рукой к панели лифта и нажимает кнопку подземной парковки. Двери закрываются, и последнее, что видит Мегуми, — это удрученный вздох Урауме. Мегуми все еще находится в оцепенении и легкой панике, когда чувствует, как руки Сукуны осторожно взяли его за ладони и потянули вверх, пока Мегуми не встал на ноги, которые так и норовили в любой момент подкоситься, поэтому приходилось держаться за стену для равновесия. Сукуна крепко сжимает чужую ладонь зажатую в собственной руке, чтобы омега точно не упал без лишней поддержки, прежде чем приступить к очистке брюк Мегуми от пыли и грязи которой тот нацеплялся сидя на полу старого лифта. Мегуми не понимает, как Сукуна может быть таким спокойным и невозмутимым после того, как их только что застукали во время секса в лифте офисного здания двое коллег и незнакомец. Мегуми хочется провалиться сквозь землю. Сукуна тем временем выглядит как и обычно, если бы не тот самый оттенок возбуждения, все еще окрашивающий его щеки и внушительный бугор на темных штанах. Мегуми снова смущенно отводит взгляд. Он хочет что-то сказать, но его язык отказывается двигаться. Он хочет, чтобы Сукуна сказал ему что-то, дал хоть какое-то объяснение или хотя бы успокоил его, но альфа просто стоит там, поглядывая на маленький экран, отображающий текущий этаж, на котором они находятся. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем лифт прибыл на подземный паркинг, и Мегуми был готов упасть на колени и возблагодарить всех известных ему богов, что никто не вошел в лифт, пока они ехали в нем. Мегуми не смог бы смотреть этим людям в глаза. Кабина буквально пропитана ароматом секса и возбуждения, как будто кто-то там впал в течку или гон. Мегуми стыдно думать о том, что причина этому он сам. Стоит двери открыться, Сукуна крепко хватает Мегуми за руку и ведет его к своей машине. Мегуми понятия не имеет, что это должно означать, но он слишком смущен и не уверен во всем происходящем, поэтому просто слепо следует за альфой. Они добираются до черной BMW, и Сукуна галантно открывает дверь для Мегуми помогая комфортно устроиться, прежде чем обойти машину с другой стороны и сесть за руль. Неловкое молчание между ними заставляет кожу Мегуми покрываться мурашками, и он нервно смотрит вниз на свои колени. Его пальцы нервно перебирают друг друга, и он неосознанно подносит руку ко рту и кусает большой палец. Это его отвратительная привычка, но когда он напуган или нервничает. Немного боли, но это помогает ему заземлиться. Но прежде чем он успел опомниться, рука Сукуны оказалась на его ладони и отвела руку Мегуми в сторону от его дрожащих зубов. — Эй, милый, хватит. Не нужно так бояться, — Мегуми смотрит на Сукуну, и что-то в теплоте его взгляда заставляет напряжение в груди ослабнуть, и он наконец может сделать вдох. Он замечает, что запах Сукуны тоже успокоился, хотя он все еще пронизан возбуждением. Наблюдение это приводит к тому, что уши Мегуми нагреваются. — Лучше? Мегуми слабо кивает ему. — Я просто волнуюсь, что Урауме и Чосо видели… нас, — он не знает, как назвать то, что только что произошло между ним и альфой. — Не волнуйся об этом, Фушигуро. Я поговорю с ними завтра, все будет хорошо. Самое главное — тебе не по себе от того, что я только что сделал с тобой в этом идиотском лифте? Если с этим все в порядке, то мы просто немного похулиганили. Уверяю тебя, это не самое худшее, что люди сделали в этом здании. Сукуна проводит большим пальцем по костяшкам пальцев руки Мегуми, которую он все еще держит в своей, прежде чем поднести ее к губам. — Все ведь в порядке, правда? Глаза Мегуми мечутся от собственных колен к лицу Сукуны, и его выражение представляет собой смесь заботы и легкого флирта. У него пересыхает горло от подтекста в этом взгляде, и он просто качает головой. Сукуна улыбается, прежде чем поцеловать его костяшки пальцев одну за другой. — Мне нравится, что я наконец-то могу по-настоящему почувствовать твое настроение через твой запах. Твой настоящий запах. Будто недостающий кусочек пазла в моей голове наконец-то встал на место. Комплимент звучит совершенно неожиданно и заставляет Мегуми затаить дыхание. Он не знает, как на такое реагировать, и его снова подмывает закрыться, искать скрытый обидный смысл в словах Сукуны, как он обычно и делает. Но он прикусывает язык. — Я… я рад, что ты так думаешь, — заканчивает Мегуми, и ответ, кажется, радует Сукуну, поскольку он наклоняет голову, чтобы дотронуться до пахучей железы на запястье Мегуми. Мегуми вдыхает и понимает, что запах возбуждения, как его, так и Сукуны, снова начинает заполнять пространство. Сукуна осыпает его открытое запястье и руку поцелуями бабочками. — Ты пахнешь совершенно восхитительно, Фушигуро. И Мегуми — совершенно точно и окончательно пропал. Он не может не сжать свои бедра, и это движение не остается незамеченным Сукуной. Наградой ему становится легкое покусывание клыков Сукуны в области его запястья, прямо над местом биения пульса. — Фушигуро, я могу предложить два варианта продолжения этого вечера. Первый — я отвезу тебя к тебе домой и оставлю там, чтобы ты успокоился и все обдумал, — Сукуна замолкает, чтобы еще раз нежно поцеловать Мегуми в запястье. — Второй — я отвезу тебя к себе в квартиру и выебу до искр перед глазами. Мегуми не может сдержать вой, рвущийся из его горла, когда Сукуна вонзает зубы в его ладонь. — Так что ты думае… — Мегуми не дает ему договорить. — Возьми меня, — шепчет Мегуми. — Черт, я имею в виду, к себе домой. Отвези меня к себе. Сукуна обнажает клыки в опасной улыбке, и на секунду Мегуми думает, что альфа сейчас набросится на него, но вместо этого Сукуна медленно отпускает его руку. Он поворачивается вперед и заводит двигатель. — Я с радостью возьму тебя, Фушигуро Мегуми.