Something to be ashamed of

Они уезжают, и пока черная BMW ловко мчится по улицам, Мегуми весь в волнении от мысли о том, что должно произойти в скором времени. Он продолжает украдкой поглядывать на альфу, чьи глаза, в свою очередь, прикованы к дороге. Напряжение отчетливо читается на лице Сукуны, видно как мужчине тяжело сохранять самообладание, и Мегуми решает, что лучше не отвлекать его. Похоже, что следить за дорогой не отвлекаясь на Мегуми — не самая простая задача для альфы, поэтому он молчит, но гордость приятным теплом обжигает внутренности. Сегодня удача должна быть на стороне Мегуми, потому что они добираются до дома Сукуны спустя десять минут. Сукуна паркует машину и, как только они выходят, тут же берет Мегуми за руку, чтобы показать ему дорогу. Это не обязательно, Мегуми мог просто пойти за ним, но этот жест наполняет его грудь теплом. Он чувствует, что о нем заботятся, и он быстро привыкает к вниманию и нежности, которые альфа ему дарит. Когда они доходят до лифтов, Сукуна смотрит на них несколько мгновений, прежде чем потянуть Мегуми в сторону лестницы. Он не может сдержать усмешку. Ожидание, кажется, действует Сукуне на нервы, когда он почти бежит вверх по лестнице, перепрыгивая через каждую ступеньку, а Мегуми следует за ним, как будто это чувство предвкушения заразительно. Когда Сукуна наконец открывает дверь своей квартиры, Мегуми больше не может бороться с этим головокружительным чувством. Когда Сукуна поворачивается к нему лицом, Мегуми уже обхватывает руками шею Сукуны и подтягивается, пока его ноги обвиваются вокруг чужой талии. Альфа не выглядит удивленным его действиями, поскольку крепкие руки в ту же секунду опускаются на задницу Мегуми, приподнимая его, и он не может сдержать мурлыканья. Сукуна издает низкий рык и прижимает Мегуми к стене. — Такой нетерпеливый, — его глаза загораются опасным блеском, и это заводит Мегуми только больше. Он наклоняется ближе, пока его губы не оказываются в миллиметре от уха Сукуны. — Это все твоя вина, мистер вытрахаю-из-тебя-всю-душу, — и он вдыхает насыщенный соблазнительный запах Сукуны, позволяя ему осесть в его крови, словно наркотик. Он всегда любил его запах, но сейчас это ощущается на каком-то другом уровне. Он опьяняет, и Мегуми может чувствовать, как из его киски вытекает еще больше смазки только от одного этого аромата. Сукуна ругается себе под нос и наклоняет голову набок, позволяя Мегуми уткнуться носом в его ароматическую железу. Он с радостью пользуется предоставленной возможностью, трётся носом о твёрдую, гладкую кожу, клюет каждый сантиметр его шеи. Даже если Сукуна вздрагивает от его нежных прикосновений, а его ладони глубже впиваются в его задницу, альфа остается на месте и позволяет Мегуми играть с ним. И эта покорность, лёгкость, с которой Сукуна распадается на части под его губами, — это пробуждает в Мегуми такую ​​страсть, какой он не испытывал с тех пор, как был подростком в пубертате. Он не помнит, чтобы чувствовал себя таким возбуждённым даже во время течки. На секунду он задаётся вопросом, каково это — чтобы Сукуна взял его во время течки. Ответ находится прямо между его ног, и он не может удержаться от того чтобы стиснуть бедра сильнее. Мегуми продолжает свой путь и игриво кусает альфу за напряженный участок шеи под ухом, и скорее чувствует, чем слышит, рычание издаваемое в ответ Сукуной. Его урчание ощущается как легкое землетрясение и вызывает у Мегуми самое грязное мурлыканье. Обычно он не поддается своим инстинктам, не позволяет своей внутренней омеге брать под контроль свои действия, но выпустить животное внутри себя никогда не было так приятно. Он продолжает тереться лицом о кожу Сукуны, вдыхает теплый запах его волос — шампунь, смешанный с потом после долгого рабочего дня, — пока Сукуна проходит дальше вглубь квартиры. У Мегуми нет ни сил ни желания, чтобы осмотреться, все, о чем он может думать, — это альфа, который несет его, словно он ничего не весит, хотя Мегуми крепче и сильнее большинства омег, и даже выше самого Сукуны. Спасибо генам Тоджи. Но по какой-то причине Мегуми не чувствует, что с ним что-то не так. Сукуна бросает его на кровать и снимает с него рубашку. Он не чувствует необходимости беспокоиться о том, что его запах слишком резкий, или что его телосложение слишком крупное, его мускулы слишком выделяются. Когда руки Мегуми выскальзывают из рукавов его рубашки, а Сукуна начинает покрывать его грудь укусами и поцелуями, даже прежде, чем Мегуми успевает закончить раздеваться. Он думает, что он действительно чувствует себя настолько открыто комфортно прямо сейчас, что не остается места для сомнений. И когда его разум наконец-то забывает о неуверенности и страхе, его переполняет возбуждение. Мегуми вслепую возится с пуговицами на рубашке Сукуны, и вес альфы, возвышающегося над ним, возбуждает. Он понимает, что ему нравится ощущать тяжесть чужого тела вот так, пока руки прижаты по обе стороны от его головы, а Сукуна жадно припадает губами к его ароматической железе. Он не смог бы сбежать, даже если бы попытался, но он не хочет. Ощущение горячих мышц Сукуны и шелковистая ткань его рубашки вызывают мурашки по всему телу. Мегуми не осознавал, насколько он изголодался по прикосновениям, пока его туловище не прижалось к торсу Сукуны, и он почувствовал, что сгорает дотла. Он хочет прижаться к Сукуне, притянуть его как можно ближе, утопить в своих объятиях, но Сукуна не позволяет. Вместо этого он встает и, прежде чем Мегуми успевает возразить, садится на пол у кровати и начинает развязывать шнурки на его ботинках. Мегуми смотрит на него в замешательстве. Он просто хочет схватить Сукуну за шею, оседлать его и тереться о его твердый член, целовать его часами, пока Сукуна имеет наглость отстраниться от него, чтобы возиться с какими-то дурацкими шнурками. Мегуми не скрывает разочарованного хныканья, вырвавшегося из груди. Его возмущение вызывает у Сукуны ухмылку. — Терпение, мой дорогой. Судя по всему, недовольное выражение лица Мегуми забавляет Сукуну, когда он очень медленно снимает обувь, один за другим, в то время как Мегуми смотрит на него сверху, нахмурив брови. Мегуми пытается подтолкнуть его, стряхнуть дурацкие туфли на его ногах, но крепкая хватка Сукуны не позволяет ему этого сделать. Когда обувь и носки наконец сняты и отодвинуты в сторону, чтобы не мешать. Мегуми начинает расстегивать штаны, но Сукуна снова его останавливает. Альфа отдергивает его руки, и Мегуми хочет зашипеть, чтобы Сукуна прекратил играть, но с ним трудно спорить, когда чужой взгляд наполнен такой восхитительной смесью страсти и заботы. Сукуна осыпает его запястье поцелуями, прежде чем наконец снять штаны с Мегуми. Теперь на нем только нижнее белье, в то время как альфа без рубашки. Он выглядит прекрасным — не жаль было бы и умереть, и Мегуми хочет его еще ближе, чувствовать его обнаженную кожу под своими руками. У него возникает желание расстегнуть штаны Сукуны и сорвать их, он хочет — нет, ему нужно — немедленно ощутить на себе обжигающую кожу альфы. Но он остается податливым, внимательно следит за каждым движением Сукуны. Альфа, по-видимому, полон решимости позаботиться о нем, и Мегуми испытывает предвкушение от мыслей об этом, позволяя ему это. Мегуми следует за ним взглядом, пока Сукуна изучает каждый сантиметр его тела, обводя плавные изгибы мышц самыми кончиками пальцев. И молчаливое благоговение, написанное на его лице, заставляет Мегуми затаить дыхание. Сукуна смотрит на него, как на произведение искусства, и у Мегуми перехватывает дыхание. Он не знает, как Сукуна может так к нему относиться. Мегуми — он же просто… Мегуми. Просто молодой омега со странным запахом. Не такой красивый, не такой милый, и далеко не такой желанный, как бесчисленное множество других омег. Но Сукуна относится к нему как к драгоценному подарку, который нужно беречь и защищать. Такое внимание просто сносит крышу. Он запрокидывает голову назад, на мягкую поверхность кровати. Он не может продолжать смотреть на выражение лица мужчины над ним, но закрыв глаза, он понимает, что даже просто чувствовать прикосновения альфы не менее приятно. Обожание просачивается сквозь каждое нажатие его ладоней на его кожу, и это безумно приятно, но так незнакомо. Мегуми все еще пытается расслабиться. Он хочет наслаждаться, хочет запомнить эти прикосновения, пока ему позволено их ощущать. Наслаждаться каждой секундой сегодняшнего вечера. Поэтому он глубоко вдыхает и наслаждается легким давлением ладони на его все еще закрытую бельем пизду. Мысли покидают его голову, остается только ощущение того, как Сукуна потирает его влажные складки сквозь ткань пальцами вверх и вниз. — Ты такой мокрый здесь, милый. Твое белье уже все пропиталось твоей смазкой. Мне хочется съесть тебя, — бархатистый голос Сукуны был создан для того, чтобы говорить вульгарности, думает Мегуми. Краска приливает к его щекам, и он пытается свести ноги, но, конечно, руки Сукуны быстрее. Он хватается за бедра омеги, снова раздвигает их. Когда Мегуми прекращает сопротивляться, ладони Сукуны возвращаются к его вагине, возобновляя давление на его пульсирующем клиторе, Мегуми издает звук облегчения. Сукуна гладит его одной рукой в ​​постоянном темпе, в то время как другая крепко обхватывает бедро. Мегуми знает, что эти прикосновения — всего лишь закуска перед основным блюдом, но даже они возбуждают его до невозможности. Он знает, что течет все сильнее и сильнее, чувствует прохладу жидкости, постепенно подсыхающей на его бедрах, уже изрядно перемазанных в смазке. А хлюпающие звуки, когда Сукуна трогает его внизу, трудно игнорировать. В конце концов альфе, похоже, надоели эти игры, и он наконец-то стянул нижнее белье неприятно липнувшее к коже. Мегуми устал быть так далеко от альфы, он хочет, чтобы горячее тело снова было на нем. Но как раз перед тем, как он успел подняться и потянуть мужчину вниз, Сукуна схватил его за бедра и протянул к краю кровати, пока его ноги не упали на пол. Мгновение спустя Сукуна уже стоял на коленях между его раздвинутых ног, закинув их себе на плечи. Все происходит так быстро, что он не успевает среагировать. В ту секунду, когда Мегуми чувствует прикосновение шершавого языка альфы на своей киске, он теряется. — Ох бляяяяя, — стонет он, когда тепло оседает в его мышцах, распространяется вокруг, пока вся нижняя часть его тела не начинает гореть. Он горит, когда язык Сукуны скользит вдоль его половых губ. Снова, снова и снова, повторяя движения, но каждый раз, когда влажный теплый язык касается его, он ощущается немного горячее, чем в предыдущий раз. В этот момент его дыхание превратилось в один непрерывный долгий стон, Мегуми не может (и не хочет) сдерживать свой голос. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то ласкал его так, и его киска изголодалась по такому вниманию. В момент, когда он его получает, он превращается в безвольную лужу под умелым языком Сукуны. Кончик языка Сукуны дразнит его вход, и если Мегуми думал, что он испытывает удовольствие раньше, то теперь он почти в экстазе. Это именно то, чего он хочет, и прежде чем он осознает, он уже опускает руку на затылок Сукуны и вжимает его сильнее между своих ног. Сукуна понимает намек, поддразнивая кончиком языка его вход, погружая язык внутрь настолько, насколько позволяют узкие стенки Мегуми. Он не может точно сказать, насколько глубоко Сукуна погрузился в него, удовольствие переполняет его тело, а низкий стон мужчины внизу посылает приятные импульсы. Чужой язык вытворяет что-то невообразимое внутри него, а нос Сукуны упирается в клитор стимулируя его, и Мегуми чувствует неизбежное приближение своего оргазма. Бедра Мегуми сжимаются все крепче вокруг головы альфы, а его мышцы дрожат от приближающегося оргазма, готового содрогнуть его до глубины души. Мегуми слишком отчаянно пытается притворяться застенчивым. Ему нужно еще немного, еще совсем чуть-чуть, ему это нужно. И поэтому он глубже впивается пальцами в волосы на затылке Сукуны и тянет его вверх. Тут же язык Сукуны хватает его клитор, посасывая его, двигая им из стороны в сторону. И пока Мегуми буквально втирается в чужое лицо, Сукуна крепко прижимает к нему основание своего языка, предоставляя себя для чужого использования, пока, наконец, Мегуми не достигает оргазма. Последующие несколько секунд Мегуми накрывает волна удовольствия, мышцы сжимаются в ритмичных судорогах, — то, чего он так долго жаждал, и он боится, что может просто задушить Сукуну своими ногами, обвивающими его шею. Но пока он переживает экстаз ощущений, Сукуна продолжает нежно вылизывать его пизду, согревая и успокаивая его, заземляя. Готовый подхватить его в момент, когда он отойдет от оргазма. Мегуми хочет поблагодарить альфу, но не может подобрать слов, поэтому издает довольное мурлыканье и вместо этого нежно трет затылок. Он надеется, что мужчина поймет его. Медленно, по мере того, как спазмы утихают, Мегуми аккуратно отпускает волосы Сукуны. Он чувствует себя обессиленным, полностью истощенным, и все, что он может сделать, это упасть на кровать и дышать, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Он изо всех сил пытается следить за Сукуной, когда тот встает с колен. Мегуми наблюдает за ним полузакрытыми глазами, все еще переводя дыхание. Его киска пульсирует, а мышцы живота все еще немного спазмируют. Сукуна уже снял свои штаны и нижнее белье, лениво поглаживая рукой собственный налитый кровью член, и Мегуми немного заворожен этим зрелищем. Это очень хороший член думает он. Довольно длинный, но не слишком толстый, изогнутый вниз. Выступающая головка мокрая от предэякулята, и даже в тускло освещенной комнате Мегуми видит, что он твердый. Он может отчетливо разглядеть вены оплетающие плотный ствол, и желание провести по ним языком, которое рождается в голове Мегуми, сжигает его. Трудно представить, что мужчина так возбудился, просто зарывшись лицом глубоко между ног Мегуми, но все факты налицо. Он странно горд собой, полный волнующего желания узнать, что еще он может сделать с Сукуной и что еще альфа может сделать с ним. Сукуна протягивает руку к шкафу и быстро находит презерватив, разрывая блестящую упаковку. Он проводит рукой по всей длине несколько раз, раскатывая резинку по стволу. Мегуми пристально наблюдает за действиями мужчины напротив, но все равно упускает момент, когда Сукуна оказывается рядом с ним, и шлепает своим членом по его киске. Мегуми вскрикивает в удивлении и слышит, как Сукуна отзывается громким смехом на его реакцию. Он хочет надуть губы, но понимает, что чувствует себя слишком хорошо, чтобы жаловаться. Глаза Мегуми пристально наблюдают за тем, как Сукуна пристраивается к его входу, и в последний возможный момент его мозг просыпается. Мегуми слегка съеживается и хватает руку Сукуны, которая находится ближе всего к нему. — Подожди-я не могу-вот так… — он задыхается, и Сукуна останавливается. Он смотрит на мужчину вверху, глаза полны беспокойства, и Мегуми чувствует, как пальцы Сукуны нежно скользят по его предплечью. — Ты хочешь остановиться? — спрашивает он, и Мегуми знает, что если он скажет «да», они остановятся. Что ему не нужно бояться обидеть альфу. Сукуна неверно истолковывает его слова, но то, как он реагирует, говорит Мегуми достаточно. Тем не менее, мужчина выглядит немного расстроенным, и он обнаруживает, что ему не нравится видеть альфу в таком состоянии. — Нет, я имею в виду… прошло уже много времени с тех пор, как у меня был кто-то… И я не могу просто принять тебя… — Мегуми закрывает лицо свободной рукой, не в силах выдержать собственного стыда. — Сначала тебе нужно меня растянуть. — О, так вот что ты имел в виду, ангел, — Сукуна практически мурлычет, когда произносит это, и лицо Мегуми начинает гореть еще больше. Но он не может продолжать прятаться, потому что рука Сукуны тут как тут, чтобы осторожно оторвать предплечье Мегуми от его лица. Он неохотно поднимает глаза, и зубы Сукуны почти сияют в тусклом свете от того, как широко он улыбается. — Но это похоже на твою проблему. Как насчет того, чтобы ты сам растянул себя — пока я смотрю отсюда, а? Ну конечно. Мегуми недовольно рычит, но это не приводит к желаемому эффекту, вместо этого Сукуна улыбается еще шире. — Давай, милый. Иди и подготовься как следует. Я подожду. Сукуна сдерживает свое слово и отходит, оставляя Мегуми одного на кровати. Он раздражен и дает альфе понять это горечью просочившейся в своем запахе, но Сукуна не сдается. Вместо этого он приносит стул и садится прямо напротив Мегуми, растянувшегося на кровати. Его вагина открыта и заметно мокрая — Мегуми не может не смутиться. Но он не позволит альфе выиграть в этой игре. Если Сукуна хочет играть, они будут играть. Мегуми бросает на альфу последний взгляд неповиновения, прежде чем снова лечь на кровать. Он закрывает глаза и удобно устраивается посреди пушистого одеяла. Его колени раздвигаются в стороны, а руки медленно опускаются вниз. Если альфа отказывается ему помогать, Мегуми может притвориться, что мужчины вообще нет здесь. Он хочет его подразнить. Сукуна не должен так легко получать то, что хочет. Его руки опускаются на грудь. Мегуми катает мягкие соски между пальцами круговыми движениями, вздыхает от ощущения чрезвычайно мягких и гладких ареол под кончиками пальцев. Его грудь уже некоторое время умоляла о прикосновении, но Сукуна, по-видимому, был слишком занят другими частями тела Мегуми, чтобы обращать на нее внимание. Он надеется, что это проблема, которую можно будет скоро решить. Мегуми задается вопросом, нравится ли альфе шоу, которое он устроил, но он слишком горд, чтобы открыть глаза и проверить, поэтому просто глубоко вдыхает, пытаясь уловить настроение мужчины. Неудивительно, что воздух наполнен запахом нетерпения, оба они едва сдерживаются, чтобы не наброситься друг на друга. Тем не менее, оба остаются молчаливыми и неподвижными — Сукуна пристально смотрит, Мегуми же не решается выполнить его приказ. Но как бы Мегуми не нравилось играть со своей грудью и дразнить альфу, он не может перестать думать о красивом члене Сукуны внутри него. Его киска сжимается, умоляя, чтобы ее растянули и наполнили, и вскоре рука Мегуми оказывается между собственных бедер. Он окунает пальцы в мокрое месиво, и понимает, что это, вероятно, не только его соки, но и слюна, которую оставил на нем Сукуна. От этой мысли волосы на его руках встают дыбом. Он покрывает пальцы влагой, которая уже остыла на холодном воздухе, и нежно скользит пальцами между складок. Черные волоски, покрывающие его пах, дразнят мягкое пространство его ладони. Он раздвигает губы указательным и средним пальцами, словно хочет, чтобы Сукуна увидел его нежно-розовые стеночки изнутри, и он почти чувствует на себе пристальный взгляд альфы. На этот раз он благодарен своей биологии, которая убивает смущение момента, потому что Мегуми, которого он знает, никогда бы не выставил себя напоказ таким откровенным и непристойным образом. Но вот он, здесь, надеется, что вид его влагалища, мокрого и готового принять чужой член, возбудит альфу, чтобы он подошел и наконец-то вошел в него. После того, как он тщательно покрыл пальцы смазкой из собственной вагины, он вставил один внутрь. Палец легко скользит, и Мегуми вдавливает так далеко, как только может, прежде чем согнуть глубоко внутри. Давление на чувствительную точку едва ощутимо, но это все еще приятно, и он удовлетворенно вздыхает. Он медленно скользит кончиком пальца круговым движением по чувствительному месту, но ощущение не может утолить голод внутри. Он вытаскивает палец и почти сразу погружает уже два обратно внутрь, убедившись, что они оба хорошо смазаны. Теперь два пальца растягивают его еще сильнее, и он мурлычет от удовольствия. Мегуми вращает ими, касается узких горячих стенок, пытаясь разжать пальцы движением ножниц. Разве внутри него не хорошо, почему альфа не хочет сделать это для него? Омега внутри него скулит и умоляет. Глаза Мегуми широко открываются и немедленно устремляются к Сукуне. На его лице застыла умоляющая гримаса, рот открыто жадно хватая воздух ртом, губы и подбородок покрыты слюной, грудь вздымается от возбуждения, а удовольствие стеклось приятным теплом где-то внизу живота. Почти непроизвольно Мегуми раздвигает ноги еще шире, а его дыхание превращается в застенчивое мяуканье. Он сгибает пальцы сильнее, массируя свои влажные стенки настолько, насколько позволяет ему положение. Его рассудок держится на тонкой ниточке надежды, что вскоре альфа будет внутри него. Сукуна сидит там и смотрит на него так, будто он уже сложил Мегуми пополам и трахнул в своей голове. Его глаза прикованы к пальцам, глубоко погруженным в его пизду, которые продолжают двигаться в устойчивом ритме, пока он гонится за своим удовольствием. Клыки Сукуны впиваются в его нижнюю губу, а на его члене лежит рука, не двигается, просто крепко держит. Как будто он просит его подождать еще немного, дать омеге еще минуту, чтобы передохнуть, прежде чем Сукуна его выебет. Мегуми слышит рычание, которое издает альфа, когда он покрывает свой безымянный палец своими соками и осторожно вводит его внутрь рядом с другими. На этот раз растяжка сложнее, и он пытается расслабить мышцы, глубже зарываясь в теплое одеяло. Прошло некоторое время с тех пор, как он засовывал что-то внутрь себя, обычно прибегая только к внешней стимуляции, когда он один. Но ошеломляющее возбуждение, которое вызвал у него Сукуна, является достаточной мотивацией. Его пальцы сгибаются, когда он проталкивает их вглубь своего тугого входа, который горит легким зудом. Он трет свои стенки, надеясь, что удовольствие поможет им расслабиться, но зуд никуда не уходит. — О, да ладно, — бормочет Мегуми себе под нос, раздраженный своими упрямыми мышцами. Он устал ждать, его пальцы и близко не такие длинные, как член Сукуны, и его рука уже устала. Разве он не сделал то, о чем его просил альфа? Почему Сукуна не хочет ему помочь? Словно почувствовав, насколько близок Мегуми к тому, чтобы психануть, Сукуна встает со своего места, и как только Мегуми чувствует горячее прикосновение ладоней к своим бедрам, он вздыхает с облегчением. — Давай дальше я, ангел. И Мегуми позволяет ему. Он убирает руку, закрывает глаза и глубже зарывается в теплую постель, пропитанную их возбужденным ароматом, которая ощущается почти как уютное гнездо. Вдалеке он слышит звук открывающейся бутылки лубриканта, и вскоре прохладные влажные пальцы прижимаются к его влагалищу. Когда левая рука Сукуны находит опору на тазе Мегуми, правая скользит вверх и вниз между его складками. Большой палец Сукуны обводит его клитор, но этого недостаточно, чтобы утолить голод внутри Мегуми, и он говорит об этом Сукуне нуждающимся хныканьем и беспокойным ерзанием своих бедер. К счастью, Сукуна не заставляет его ждать дольше. Он скользит двумя пальцами внутрь тугих стенок, и они горячие, твердые и гораздо шире, чем у самого Мегуми. Удовольствие пронзает его, разливается по венам вместе с кровью, и он вздрагивает. — Да, так хорошо, — шепчет он, и Сукуна балует его еще сильнее, вдавливая пальцы глубже, потирая его сладкое место. — Ах, черт, здесь, да- — Мне нравится это слышать, милый, — не дает ему договорить Сукуна, вытаскивая пальцы. Его внутренности сжимаются от пустоты, умоляя вернуть растяжение и давление, но Сукуна говорит прежде, чем Мегуми успевает снова заскулить. — Я собираюсь вставить три, ладно? Мегуми более чем готов. Он отчаянно кивает, и когда три длинных влажных пальца раздвигают его вход, он сжимает другую ладонь Сукуны, которая удерживает его за таз. Растяжение пальцев внутри него — это все, чего он когда-либо хотел, и прежде чем Сукуна успевает хотя бы дойти до конца, Мегуми толкает бедра вперед, встречая его на полпути. Вот так. — Блядь, ты так отчаянно хочешь, чтобы я вошел в тебя? — поддразнивает Сукуна, но Мегуми слишком хорошо, чтобы спорить или смущаться своего развязного поведения. Он мычит в знак согласия. Сукуна не из тех, кто будет болтать попусту, его член, твердый и тяжелый, упирается ему в бедро. Сукуна начинает движение, покачивая рукой вперед и назад, кончики его пальцев не перестают давить на точку внутри Мегуми. Альфа использует большой палец, чтобы тереть им клитор, и Мегуми чувствует тепло разливающееся по всему телу. Низ живота Мегуми снова наполняется жидким металлом, и с каждым толчком пальцев глубоко внутри него отчаянные стоны вырываются из его горла. Сукуна сильно трёт пальцем клитор, а затем внезапно меняет ритм, засовывая три пальца невозможно глубоко в пизду Мегуми. Он ворочается и вертится, его лицо вдавлено в одеяло, а пальцы ног скручены от того, как много он чувствует, и, чёрт возьми, он хочет расцеловать и облизать умелые пальцы Сукуны, когда они закончат, чтобы поблагодарить их за удовольствие, которое они дарят ему прямо сейчас. — Эй, детка, можно мне еще один оргазм от тебя? — Сукуна наклоняется ближе, шепчет ему в грудь, давление на его клитор и на внутреннюю часть его влагалища нарастает все больше. Этого слишком много и слишком рано, он знает, что не сможет кончить так, и прямо сейчас он в любом случае не хочет тратить на это время. Все, что он хочет, это длинный член Сукуны, глубоко погруженный в него. — Нет, пожалуйста, Рё-Рёмен-сан… Просто хочу тебя внутри… сейчас… — его слова спутаны, язык еле двигается складывая звуки в слова, потерянный в удовольствии от искусных прикосновений Сукуны. И когда он смотрит на альфу, он видит момент, когда последняя преграда ломается.