Something to be ashamed of

Мегуми смотрит на мужчину, и он просто хочет раствориться в его похотливом, но нежном взгляде. Он видел, как Сукуну переполняло удовольствие от действий Мегуми, и он видел, как Сукуна медленно и неторопливо наслаждался телом Мегуми. И теперь все, чего он хочет, — это видеть, как Сукуна сгорает от нетерпения, как контроль ускользает из его рук, пока он выверенно и точно уничтожает Мегуми до основания. Он устал от поддразниваний и игр, от растягивания их удовольствия, не давая ему достичь пика. Мегуми хочет получить все это, почувствовать в полной мере. — Трахни меня, — он встречается взглядом с альфой, и когда эта короткая фраза слетает с его губ, он может увидеть легкое подергивание брови, расширение радужки, глубокий вдох. А затем дикая, почти жестокая, улыбка расползается на лице Сукуны. Пальцы Сукуны крепче сжимают его бедра. Он чувствует, как острые ногти впиваются в кожу, неприятно царапая. Но Мегуми быстро отвлекается от болезненных ощущений из-за последовавшего удовольствия. Воздух вырывается из его легких, сопровождаемый пронзительным стоном, Сукуна больше не сдерживаясь толкается внутрь него. Он вдалбливается в него снова, снова и снова. Он трахает его так, как будто хочет проделать дыру внутри Мегуми, и он боится, что может просто позволить ему это. Чужой член входит так глубоко, Мегуми едва может перевести дыхание, все его внимание сосредоточено на ощущениях затопивших его разум, и кажется, что он не может ничего, кроме как принять это. Рот широко открыт с трудом ловя каждый вдох, глаза прикрыты, и всего этого так много, стоны неконтролируемо вырываются из его рта. Ощущения захлестывают с головой с каждой секундой только сильнее. Сукуна входит в него невероятно глубоко, и Мегуми кажется, что еще немного, и он просто умрет от удовольствия. Конечности становятся ватными, и он едва может удержаться на локтях, когда Сукуна безжалостно вдалбливается в него. Это совсем не похоже на ощущения, которые были раньше, и Мегуми искренне удивлен, что его тело способно чувствовать что-то настолько сильное, доставлять ему такое сильное удовольствие, и он совершенно не может контролировать свой голос. Мегуми продолжает соскальзывать со стола, несмотря на все усилия удержаться на месте от жестких толчков. Когда он сползает еще на дюйм, альфа, возвышающийся над ним, рычит, и сильные руки хватают его за талию и тянут назад, пока он не садится на самый край стола. Почти инстинктивно Мегуми хватается рукой за шею Сукуны, в то время как пальцы второй хватаются за деревянную поверхность, удерживая равновесие. И ни на секунду Сукуна не останавливает свои движения. Он толкается внутрь Мегуми, и новый угол настолько точный, что, когда он пытается застонать, не выходит ни звука. Стон застрял в горле, ногти отчаянно впиваются в шею Сукуны, и он забывает, как дышать. Мегуми запрокидывает голову назад и просто… отпускает. Не физически, он все еще держится за шею Сукуны и стол, мышцы будто окаменели, и он совершенно не уверен сможет ли отпустить мужчину позже. Но мысленно Мегуми не здесь. Его разум далеко отсюда, и все, что представляет собой Мегуми, — это обжигающее горячее ощущение в самом его нутре. В этот момент он — всего лишь дыра, нервные окончания, покрывающие его стенки, звенят от электрического удовольствия, настолько сильного, что он хочет, чтобы оно навсегда отпечаталось в его памяти. Зрение Мегуми размыто, и он едва может сосредоточиться на чем-либо, люстра на потолке кружится перед глазами ярким белым пятном. Рассеянно он слышит глубокий низкий рык, и быстрые толчки становятся настолько сильными, что граничат с болью. Мегуми скулит, царапает шею Сукуны. Он хочет попросить его немного замедлиться, но не может вставить ни слова между своими стонами. Мегуми остается просто принимать все, что дает ему альфа. — Блять, иди сюда, — внезапно прерывает толчки Сукуна, и мгновение спустя Мегуми чувствует как собственное тело поднимается в воздух. Он задыхается, когда член внутри него сдвигается в сторону, Мегуми вцепляется ногтями в шею Сукуны, пытаясь не упасть, но положение длится недолго. Его тут же бросают на кровать, и Сукуна делает это так легко, будто он всего лишь тряпичная кукла. Его конечности слишком устали и напряжены, чтобы двигаться. Это сбивает с толку, Мегуми не совсем понимает, где и как Сукуна хочет, чтобы он был, но он не будет задавать вопросы бешено-решительному альфе. Вместо этого он позволяет Сукуне перемещать свои ноги и руки, пока он не оказывается наполовину на груди, наполовину на боку, согнувшись в талии. Сукуна сидит на одном из его бедер, в то время как другая нога остается полусогнутой, бедро прижато к прессу. Мегуми раньше не пробовал такую ​​позу, поэтому он немного сбит с толку, но альфа, похоже, знает, что делает, поэтому он не спорит. — Я собираюсь всадить тебе так глубоко, что ты не сможешь встать с этой кровати, — рычит Сукуна, и Мегуми не успевает даже внятно ответить, так как член снова оказывается внутри. И Сукуна не лгал. Есть что-то в этой позе, возможно угол проникновения, или то как переплетены их ноги, но член Сукуны заполняет его полностью. Это так чертовски идеально, как будто его киска была сделана только для того, чтобы Сукуна ее заполнил. Или, может быть, это член Сукуны был создан исключительно для того, чтобы доставлять Мегуми невообразимое наслаждение. Он не знает. Он словно растянут до самых краев, заполнен до невозможности, ласкаем в самых потаенных уголках. Он шумно втягивает воздух уткнувшись в одеяло, от невыносимого удовольствия у него перехватывает дыхание. Чувств и ощущений так много, тепло струится по его венам раскаленным железом. Это кажется невозможным, то как Сукуна пьянит его все больше и больше, чем дольше они вместе. Каждое действие альфы открывает ему все новые и новые грани собственного тела. Он не понимает, как оно может продолжать чувствовать себя лучше с каждым следующим мгновением, но это так, и Мегуми не знает, как теперь будет жить без этих ощущений. Мегуми медленно поднимает взгляд, восхитительные толчки заставляют его просто зажмуриться и наслаждаться ощущениями, но стоны сверху слишком соблазнительны — он хочет видеть Сукуну так же сильно, как и чувствовать его. Ему приходится повернуть голову в сторону, насколько позволяет его положение, чтобы оценить взгляд альфы, но ему удается повернуться достаточно далеко, даже если его мышцы напряжены. Ладони Сукуны впиваются в его бедро, удерживая Мегуми на месте, но толчки больше не такие грубые, как раньше, но невероятно точные. Его кожа блестит от пота, и все в образе мышц, перекатывающихся под его кожей, безупречно. Мегуми хочет съесть этого мужчину целиком. Когда его взгляд проследил за ним, он понял, что Сукуна тоже наблюдает за ним, его глаза горят опасным огнем. Его брови нахмурены, рот слегка приоткрыт, и он может видеть, как тяжело дышит альфа с каждым толчком. Сукуна сейчас — это зрелище, и на мгновение Мегуми забывает обо всех ощущениях, которые его переполняли раньше, слишком пораженный видом мужчины перед ним. — Блять, ты такой чертовски горячий, — его слова звучат немного смазанно, он не узнает собственный голос. Сукуна смотрит на него, как будто он готов рассмеяться. — Ты серьезно? — Что? — бормочет Мегуми, не понимая, что смешного в его словах. Сукуна — самый горячий альфа, которого он когда-либо видел, это не должно быть так странно. — Ты бы не называл меня горячим, если бы увидел себя прямо сейчас, ты — милый идеальный омега… — мурлычет он последние слова, и Мегуми бесстыдно прихорашивается, словно павлин, при звуке его голоса, не особо задумываясь о проскочившем на краю сознания «хотя я бы хотел, чтобы он называл меня своим омегой». — Ты даже не можешь представить, насколько безупречен каждый сантиметр твоей кожи. То как ты стонешь, краснеешь и извиваешься под моими прикосновениями. Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы попытался. И взгляд, который Сукуна бросает на него, является доказательством того, что все услышанное только что — чистая правда. Он пылает страстью, и Мегуми не знает, как он когда-нибудь сможет лечь в постель с кем-то другим и быть удовлетворенным, когда он знает, что кто-то может желать его до такой степени. Что кто-то может держать его с такой жгучей потребностью и наблюдать за каждым его движением, удовлетворенный просто потому, что он есть. Ему нравятся слова и взгляд Сукуны, он чувствует глубокое счастье и удовлетворение — когда его так сильно ценят. Но ему нужно, чтобы Сукуна знал, что это взаимно. Мегуми протягивает руку и кладет ее поверх ладони Сукуны, которая крепко сжимает его бедро. — Глупый альфа, — Сукуна немного замедлил свои движения, позволяя Мегуми говорить четко, не задыхаясь от стонов каждую секунду, но все равно каждое его слово вырывается со вздохом или скулежом. Он знает, что то, что он собирается сказать, смехотворно непристойное и смущающее, но он борется с собственным чувством страха, слишком настроенный на то, чтобы озвучить свои мысли мужчине. — Ты выглядишь так чертовски хорошо. Ты был создан, чтобы быть тут, между моих ног. Мегуми краснеет, но сопротивляется желанию отвернуться, наблюдая, как Сукуна закусывает губу и громко выдыхает. Мегуми думает, что его слова звучат глупо, но Сукуна, должно быть, видит это по-другому. — Продолжай, — произносит он и толкается с новой силой, горящие красные глаза не отрываются от тела под собой, скрученного в удовольствии. Он сжимает одеяло в руках, соблазн просто лежать безвольно и просто принимать все очень велик, но он хочет дать альфе то, что тот просит. Поэтому он позволяет пошлостям литься из своего рта. — Я хочу, чтобы ты выебал меня. — Я весь в твоем распоряжении. — Ты так чертовски хорошо ощущаешься внутри меня. Я даже не могу описать, насколько хорошо. Просто оставайся там навсегда. Он говорит все, что приходит ему в голову, отбросив все фильтры, его разум переполнен желанием завести Сукуну еще больше, заставить его потеряться в удовольствии и страсти. И это срабатывает слишком легко. Сукуна стонет с каждой фразой, не в силах сформулировать связный ответ, поскольку он позволяет своему телу взять под контроль свой разум. Руки Сукуны блуждают по телу Мегуми — сжимают, давят и тянут, исполняя желание Мегуми быть использованным как игрушкой. — Куна, так хорошо, — бормочет он, теряясь в ощущениях, вся нижняя часть его тела горит, его клитор горит, жаждет разрядки. Но он чувствует, что альфа близко, и все, чего он хочет, это почувствовать, как содрогаются мышцы Сукуны, услышать его стоны удовольствия, утонуть в его запахе — и он хочет запомнить этот момент. Мегуми снова поворачивает голову, и на этот раз Сукуна не смотрит на него. Его глаза плотно закрыты, мысли витают где-то далеко, и он яростно толкается, преследуя собственное удовольствие. — Ближе, Куна… Хочу чувствовать твою кожу своей… В следующий момент альфа раскрывает глаза горящие безумным блеском, словно часть его разума все еще не здесь. Не говоря ни слова, он манипулирует конечностями Мегуми, пока не оказывается верхом на плотно сомкнутых ногах Мегуми. Новая позиция заставляет Мегуми еще крепче сжимать член, укоренившийся внутри него, и Сукуна рычит, снова вбиваясь в Мегуми, как будто от этого зависит наступит ли завтрашний день. Шлепки кожи об кожу непристойно громкие, но это музыка для его ушей. Он чувствует, как сильно яйца Сукуны шлепают по его клитору с каждым движением, и это сводит его с ума. Сукуна опускается, запирая Мегуми между своих рук. Его грудь прижимается к спине Мегуми, они соприкасаются со всех сторон, ноги Сукуны расставлены по бокам от ног Мегуми, обжигающе горячее тело Сукуны прижимает его к кровати. И это чертовски охуенно. Воздействие каждого толчка становится еще сильнее, потому что Мегуми чувствует это каждой клеточкой своего тела. Сукуна дышит прямо ему в ухо, его удовольствие читается в каждом вдохе. — Блять, Гуми, пожалуйста… подними свою задницу немного… — Он немедленно подчиняется, выгибая спину, как кот. Член Сукуны идеально трётся о переднюю стенку его киски, и это заставляет его хныкать, на его глазах появляются слезы. — Да, детка, вот так. Рычание становится тише, толчки сбиваются с ритма. Сукуна отчаянно дышит в изгиб его шеи, и они так близко, словно слились воедино. Воздух, который вдыхает Мегуми, кажется, полон только возбужденных феромонов Сукуны, и они затуманивают ощущения Мегуми. Что-то примитивное и инстинктивное овладевает им, когда он пьянеет от запаха альфы. Он готов умолять о том, чтобы мужчина над ним кончил. Его разум смертельно настроен на желание перевернуть своего альфу через край. Омега внутри него не хочет ничего так сильно, как почувствовать оргазм альфы внутри себя. Он не осознает, что мольбы эти не просто у него в голове, но и слетают с его губ в хныкающем беспорядке. Это мешанина из «пожалуйста», «хочу тебя» и «альфа», слов, которые он не может контролировать, бессознательно впиваясь ногтями в кровать, задирая задницу выше, чтобы Сукуна мог им воспользоваться. И его мольбы, кажется, делают свое дело. Тон голоса Сукуны меняется, несдержанные стоны вырываются из его горла и теряются в изгибе шеи Мегуми. Он чувствует, как Сукуну трясет, его мышцы дрожат будто от холода, в то время как их тела представляют собой спутанную обжигающе горячую массу. Сукуна кончил. Его запах слегка меняется, и в этот момент Мегуми знает, что он может умереть счастливым, потому что теперь он знает, каково это — доставлять столько удовольствия кому-то. Сукуне. Альфа медленно выходит из его влагалища, и Мегуми тут же чувствует, как расслабляются его мышцы. Его клитор все еще пульсирует от желания, но он измотан, и, честно говоря, секс был умопомрачительным, он едва может двигаться. Сукуна падает рядом с ним, и когда Мегуми спешит вернуть сладкий контакт кожи, уткнуться носом в его бок, рука альфы обвивается вокруг его плеч, как будто это самая естественная вещь в мире. Краем уха он улавливает звук снимаемого презерватива, а затем Сукуна бормочет что-то вроде «Дай мне секунду, чтобы перевести дух», на что он не обращает особого внимания, слишком измученный интенсивностью сегодняшнего вечера. Мегуми все еще витает в облаках, его сердце бешено колотится, постепенно успокаиваясь, когда он снова слышит голос Сукуны. — Мы еще не закончили. Поднимайся сюда. Он смотрит на альфу в замешательстве, их лица так близко, что их носы почти соприкасаются. И в его глазах горит такая сила, что у Мегуми нет смелости задать хоть один вопрос. — Садись мне на лицо, давай. Пока ты еще возбужден. Мегуми изо всех сил пытается поднять свое тело, ноги сильно дрожат в неустойчивости, но он отключает любые мысли и ощущения и просто садится на лицо мужчины под собой, перекинув одну ногу через его голову. Он неуверенно завис над чужими губами, но Сукуна не оставляет ему времени для колебаний, когда его руки обхватывают бедра Мегуми и тянут вниз. Огонь, который горел в его киске, полной потребности, маленькие искорки электричества, жужжащие в его клиторе, — им не требуется много времени, чтобы вернуться под прикосновением языка Сукуны. Мегуми тут же начинает скулить и задыхаться, и ему приходится опереться на изголовье кровати, чтобы не упасть, его ноги трясутся еще сильнее норовя окончательно уронить своего хозяина. Сукуна с энтузиазмом лижет его клитор, помогая себе руками, трахая ставшее тело Мегуми о свое лицо. Он сосредотачивает все свое внимание на маленьком комке нервов, поднимая Мегуми немного выше с каждым настойчивым движением языка. И вскоре он без посторонней помощи набрасывается на рот Сукуны, преследуя всплеск удовольствия, который должен быть уже не за горами. Его голова запрокинута назад, глаза плотно закрыты. Он хочет отключить все свои чувства, весь лишний шум, чтобы сосредоточиться только на этом приближающемся ощущении. Вокруг темнота, ничего не существует для него, кроме настойчивого тепла между ног, горячего языка Сукуны, когда он всасывает его клитор, сосет и трёт его, как будто от этого зависит его жизнь. Еще немного, еще совсем чуть-чуть. Он сильнее прижимается к лицу Сукуны, сжимает бедра сильнее вокруг его головы, и когда он отчаянно вдыхает, в поисках облегчения, его снова охватывают феромоны альфы, становясь последней каплей. Мегуми кричит совершенно не заботясь о громкости своего голоса, падая за грань. Его мышцы отчаянно сжимаются в спазмах, он наслаждается каждой секундой этого момента, пока жар языка Сукуны ласкает его сквозь оргазм. Он тихо хнычет, крепко зажмурив глаза, позволяя приятному теплу рта Сукуны продолжать вылизывать его складки и вход. Медленно его тело остывает, и Мегуми отстраняется от лица Сукуны. Он смотрит на альфу, но быстро отводит взгляд, слишком смущенный этим зрелищем. Его глаза прикрыты, подбородок мокрый и блестит от смешанных жидкостей и слюны, а то, как он облизывает губы от смазки Мегуми — совершенно непристойное зрелище. Мегуми падает на кровать лицом вниз, пытаясь скрыть свой румянец от пытливого взгляда Сукуны. Это странно, медленно возвращаться в свое обычное состояние после того, как он испытал что-то столь экстремальное, даже глубокое. Пот на его коже испаряется, оставляя холод вызывающий мурашки на коже. Без лишних слов Сукуна накрывает его одеялом, а затем ложится рядом, обнимая Мегуми за талию пытаясь подарить чувство защиты. Чувство тепла и комфорта, которое это дает ему, видя, что альфа уделяет ему внимание и заботится о нем, должно бы напугать его, но он слишком измотан, чтобы задавать вопросы своей внутренней омеге. — Давай немного отдохнем, а потом примем ванну, хорошо? — шепчет Сукуна ему в шею, и Мегуми просто кивает. Ванна звучит отлично. И когда он засыпает на минуту, его ладонь слегка прижата к руке Сукуны на собственном животе, Мегуми не думает. Он не знает, что все это значит для него и Сукуны, как он будет смотреть ему в глаза на следующий день, но это не имеет значения. Единственное, что имеет значение, — это комфортное сочетание их удовлетворенных феромонов в воздухе, и Сукуна прижимающийся к нему со спины.