Something to be ashamed of

Двадцать минут спустя Сукуна встает, чтобы пойти в ванную и включить набираться воду. Мегуми провожает его взглядом. Сукуна привлекателен со всех сторон — на его спине и ногах больше татуировок, которые Мегуми раньше не мог как следует разглядеть, сплетающихся в один гармоничный рисунок. Он хочет рассмотреть все эти узоры поближе, провести по ним пальцами. Но Сукуна быстро скрывается за углом, прежде чем Мегуми успевает увидеть больше. С другой стороны квартиры доносится шум текущей воды. Вскоре возвращается и сам Сукуна, Мегуми молча наблюдает за ним. Мужчина достает из шкафа чистое полотенце для Мегуми, а затем начинает ходить по комнате, собирая одежду, которую они в спешке разбросали по разным углам. Есть что-то тихо удовлетворяющее в том, что Сукуна выбирает позаботиться о Мегуми, его комфорте и удобстве, вместо того, чтобы бездельничать, как это делает сам омега. Никто не просил альфу делать это, но вот он, расправляет рубашку и брюки Мегуми, аккуратно вешая их на стул, чтобы потом не осталось складок. А его мышцы, в особенности задница, выглядят невероятно горячими, когда он наклоняется, чтобы поднять все то, что они уронили на пол во время их случайных перемещений по комнате. — Воды уже должно быть достаточно. Готов вставать, красавчик? Сукуна стоит у кровати, протягивая руки в его сторону, и Мегуми, честно говоря, не чувствует себя особенно измотанным, но он не может не поразвлечься раз представляется такая возможность. Совсем немного. — Я так не хочу идти, отнеси меня, — Мегуми лениво выползает из-под одеяла и смотрит на Сукуну, который нависает над ним с насмешливой ухмылкой. — Бедняжка, так устал, что ноги не держат? Тогда я просто обязан взять на себя ответственность и помочь тебе. Мегуми усмехается от самодовольства в голосе альфы, но тем не менее издает довольное ворчание, когда Сукуна с легкостью поднимает его. В чужих руках невероятно удобно и уютно, голова прижата к груди мужчины и он слушает тихое сердцебиение чужого сердца. А то, как альфа несет его, внимательно следя за тем, чтобы ноги и голова Мегуми не ударились о косяки, заставляет его уткнуться носом в грудь Сукуны с довольной улыбкой. Когда они добираются до ванной, Сукуна не сразу опускает его в воду, а аккуратно садит на крышку унитаза. Мегуми на секунду смущается, прежде чем видит, как Сукуна наклоняется и опускает руку в воду, проверяя температуру, а затем регулирует кран пуская больше холодной воды. Теплое чувство от оказываемой заботы расцветает в груди Мегуми, и ему приходится прикусить губу, чтобы скрыть глупую улыбку. — Теперь должно быть нормально, — Сукуна снова поднимает Мегуми на руки, наконец опуская чужое тело в ванну. Удовлетворенный вздох слетает с губ, когда он вытягивает ноги, погружая их под воду. Ванна Сукуны больше, чем та, к которой он привык, и она легко вмещает его несмотря на высокий рост. Он тепло улыбается Сукуне, который все еще стоит рядом. Легкий наклон головы — молчаливое приглашение присоединиться к нему. Альфа тихо посмеивается и скользит в ванну устраиваясь позади Мегуми. Это немного неловко, конечности путаются в попытках устроиться поудобнее, вызывая вздрагивания и смех у обоих, но вскоре нужное положение все же находится. Ноги Сукуны широко расставлены по бокам от Мегуми, заключая его в кольцо. Уровень воды слегка поднимается, окружая тело Мегуми еще большим теплом. Тело альфы, позади него — приятное дополнение. Мегуми опускается обратно на грудь Сукуны, устраиваясь удобнее между чужих ног. Несмотря на хорошо развитые мышцы, грудь Сукуны теперь кажется мягкой в ​​расслабляющей атмосфере ванны, наполненной теплым паром. Все кажется таким убаюкивающим и расслабляющим, что Мегуми хочется растаять. — Как вода? — От шепота на ухо по рукам пробегают мурашки, и Мегуми быстро погружает их в воду, чтобы скрыть свою реакцию. — А, да. Все в порядке. Руки Сукуны обхватывают его грудь и притягивают Мегуми немного ближе и выше. — Хорошо. Он не видит необходимости отвечать на это, тишина между ними комфортная. Мегуми чувствует, как напряжение постепенно покидает его мышцы, уставшие от долгой рабочей недели и их бешеного секса. Убаюканный в теплых объятиях, Мегуми не может бороться с улыбкой, которая кривит его губы, пока он вспоминает все маленькие моменты, которые запомнились ему за сегодняшний вечер. Стоны и эмоции на чужом лице. Страсть, с которой он смотрел на Мегуми. Все это наполняет его таким несравнимым ни с чем ранее счастьем. Даже сейчас Сукуна балует его осторожной лаской. Его руки блуждают по телу Мегуми, медленно скользя вверх и вниз по влажной коже, нежно надавливая на уставшую плоть. Мегуми тихо вздыхает при каждом легком прикосновении, расплываясь под голодными руками Сукуны. Его голова соскальзывает на плечо Сукуны, и альфа видит в этом возможность припасть к шее Мегуми мягкими поцелуями. Он дразнит пахучую железу, до которой может дотянуться, проводя по ней кончиком языка, кружа и лаская ее с такой осторожностью, что Мегуми не может перестать стонать. Неосознанно Мегуми наклоняет голову в сторону еще больше, обнажая себя. Губы Сукуны словно пропитаны чем-то потусторонним, заставляя Мегуми вздрагивать от абсолютно каждого прикосновения. Легкие покусывания, облизывания, а затем и посасывания распространяются по коже от его плеча до уха. Сукуна жадно облизывает его, а затем дует холодным воздухом на влажную кожу, заставляя тело заходиться дрожью. — Су-Сукуна, ах… Мегуми может только хныкать, слишком истощенный, чтобы что-либо сделать, кроме как послушно принимать все, что дает ему Сукуна. Руки альфы не помогают, поглаживая все, до чего могут дотянуться. Его соски оказываются легкой целью. Когда он чувствует прикосновение к ранее игнорируемому чувствительному месту, Мегуми скулит, выгибая спину, и он практически может чувствовать улыбку Сукуны позади себя. — Ну, ну, милый, расслабься, — голос Сукуны тихим шепотом разносится у него над ухом, и это заставляет его вздрагивать еще сильнее. — Такой отзывчивый… Пальцы альфы медленно описывают круги на его сосках. Прикосновение легкое, как перышко, но, Боже, какой он чувствительный. Его соски немедленно становятся твердыми, и каждый раз, когда кончики пальцев Сукуны пробегают по твердым вершинкам, ему приходится дрожащим голосом выдыхать. А затем Сукуна сжимает и дергает его соски, и Мегуми громко стонет. Это то трение, которого он так отчаянно желал, и Сукуна дает ему все, чего он так жаждал. Так много ощущений сконцентрировано в одном месте, это сводит его с ума. Кожа Мегуми становится горячей, слишком горячей. Головокружение затуманивает его голову. Он не может пошевелить пальцами, голова запрокинута назад, он жалобно скулит, пока Сукуна жадно пожирает его шею и трогает грудь. Его кожу покалывает, и Мегуми с опозданием понимает, что белый шум плывет перед его глазами, когда он пытается их открыть. — Куна… — его бормотание едва можно разобрать. — Да, ангел? — Каждое слово в страстном голосе Сукуны заставляет его гордиться от счастья и признательности. — Голова кружится… Мегуми поднимается с груди Сукуны, впиваясь пальцами в бортики ванной, пытаясь прийти в себя. Образ ванной комнаты плывет перед глазами, и когда он наклоняется вперед, чтобы выключить все еще текущую воду, ему удается поймать выключатель только с третьей попытки. Когда Мегуми умывался, пытаясь прийти в себя, он слышит тихое «Извини» сзади. — Ох, не беспокойся об этом. Уже лучше. Просто на секунду у меня закружилась голова. — Тогда отдыхай, пожалуйста. Я не буду беспокоить. Мегуми оглядывается через плечо, чтобы заверить альфу, что он ничуть не напрягает, но по расслабленному довольному выражению лица он судит, что альфа и сам знает об этом. Когда Мегуми снова ложится на грудь Сукуны, альфа просто оставляет свои ладони на предплечьях Мегуми, не пытаясь искать новые чувствительные точки на теле омеги. Они лежат в тишине, не прерываемой шумом текущей воды. Мегуми засыпает, но вскоре просыпается от щекотливого ощущения на шее. — Сукуна, ты обещал. — Я не трогаю, — действительно, не трогает. — Ты просто так приятно пахнешь, особенно когда возбуждаешься. Я не могу не побаловать себя твоим запахом. — А… Его лицо горит, но, к сожалению, он не может списать это на головокружение или горячий пар, его голова и мысли ясны. Сукуна не трогает его шею, но Мегуми все равно чувствует движение воздуха напротив его пахучей железы, глубокие вдохи и выдохи, сопровождаемые довольными вздохами Сукуны. Сукуна уже говорил об этом, когда они застряли в лифте, но он все еще не может привыкнуть к тому, что его запах может считаться чем-то достойным комплиментов. Внимание к его запаху и такая зависимость от него — он не может вспомнить такого до этого дня. Альфа тычется носом в его ароматическую железу, и Мегуми вздрагивает. — Ты здесь такой чувствительный, это мило. — Ну, мои железы редко открыты, поэтому они могли стать слишком чувствительными, я полагаю, — немного стыдно признавать это, но теплая и тихая атмосфера заставляет его поверить, что он может открыться. Возможно, виноваты гормоны, которые все еще бушуют в его крови. — Кажется еще я нашел еще один способ дразнить тебя, — отвечает альфа беззлобно шутя. Прикосновение голоса Сукуны к его шее заставляет Мегуми снова оторопело вздохнуть. Проходит еще несколько минут, пока альфа вдыхает его запах, как будто хочет, чтобы он впитался в его кровь, прежде чем Сукуна снова заговорил. — Ты не против, чтобы я тебя понюхал? Или хочешь, чтобы я прекратил? Вопрос его немного удивляет. Сукуна — человек, который берет то, что хочет, а не просит об этом, и внимание, проявленное к его собственным чувствам, — это не то обращение, которого он ожидал от Сукуны. Он мог бы просто продолжать нюхать его столько, сколько захочет, ведь очевидно, что ему по какой-то причине нравится запах Мегуми. Но он все равно спросил. Он удивлен, отмечая, как легко ему согласиться на просьбу Сукуны. Он так часто отказывал людям в этом, даже не задумываясь, но когда Сукуна просит его вот так, он просто позволяет ему, без следа страха или стыда, к которым он так привык. — Все в порядке. Просто непривычно. Я редкое позволяю это кому-то, — Мегуми признается в правде еще об одном факте того, что с ним не так, всем сердцем надеясь, что его встретят с пониманием, а не отчужденностью. — Непривычно? Я понимаю, что ты не показываешь свой запах на работе, но ты же делаешь это хотя бы с друзьями или семьей? Для друзей ведь нормально слушать запахи друг друга. Мегуми застывает под лавиной вопросов, опустив голову в смущении. Кислая нота вплетается в его запах, что не ускользает от внимания Сукуны. — Эй, милый, не прячься от меня. Я спрашиваю об этом не за тем, чтобы пристыдить тебя, я просто немного волнуюсь. И я хочу лучше понять тебя. Он понимает беспокойство Сукуны. Всем известно, что чувствовать запах тех, кто находится в твоем окружении на постоянной основе — важно. Особенно для омег, чье психическое состояние может становиться нестабильным, или даже приводит к гормональному сбою, если они не обмениваются запахами со своими партнерами или близкими. Немало врачей ругали Мегуми за то, что он избегает контактов с другими, но он просто отвечал им, что с ним все в порядке, ему это не нужно. Головой Мегуми понимает, что Сукуна не собирается ругать его за ответ или жалеть его, но все равно неловко делиться такими подробностями. Часть его жаждет быть уязвимым, хотя, эмоции он закупоривает и никогда не выпускает. Разве будет момент лучше, чтобы выставить свои чувства напоказ, чем с альфой, который держит его в своих руках так нежно? — Я не делаю этого, если честно. Мне нравятся запахи моих друзей, моей сестры тоже, поэтому иногда я нюхаю их или беру их вещи в свое гнездо. Но в ответ, нет… я не позволяю другим нюхать меня. Мой запах довольно резкий для людей, я знаю, что большинству он не понравится, поэтому я просто… не делаю этого, — он замолкает, пытаясь собраться с мыслями. Насколько он готов раскрыться? — Думаю, последний раз я делал это около года назад? Когда умерла моя домашняя змея, я был довольно… подавлен. Ко мне приходил мой друг, а я не ношу пластыри дома. В итоге мы обнимались, и это было на самом деле очень мило. Черт, я так давно этого не делал, правда… Сукуна внимательно его слушает. Единственное движение, которое замечает Мегуми — это равномерное движение груди, к которой он прижимается. Кажется, он долго думает, взвешивая варианты того, что он может сказать в ответ. Мегуми ценит эту заботу и то, как мужчина старается подобрать слова. — Если тебе это нравится, то тебе следует делать это чаще. И мы оба знаем, что это полезно для твоего здоровья. — Слышал это уже много раз, ха, — усмехается он, вспоминая жалобы Нобары. Но он знает, что для самоиронии сейчас не лучший момент. — Но, может быть, ты прав, в каком-то смысле. В любом случае мне приятно сейчас, пока ты это делаешь. У меня от этого все словно в тумане. — Приятно слышать, потому что останавливаться в ближайшее время я не собираюсь, Мегуми, — удивляет его Сукуна, наклоняясь еще ниже и потираясь носом о шею. — Наши смешанные запахи так прекрасны, как будто они были созданы друг для друга. Мегуми задыхается, ощущения от физического контакта переполняют его, но не так сильно, как тихое счастье, которое разливается у него внутри от слов Сукуны. Никто никогда не говорил ему этого, никто никогда не вел себя так, будто его запах заставлял их жаждать большего. То, что Сукуна говорит ему, что он хочет, чтобы его запах был на нем, — это сюрреалистично, но ощущение от того, как их шеи трутся друг о друга, настолько осязаемо. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, желая почувствовать то, что так красиво описал Сукуна. Смесь идеальна — понимает он. Благородное богатство запаха альфы, подчеркнутое пряными оттенками запаха Мегуми, создает смесь настолько гармоничную, что Мегуми не может сдержать тихого мурлыканья. Он наклоняет голову набок, пытаясь вдохнуть все больше и больше, чтобы укоренить доказательство того, как хорошо они сочетаются в своей голове. Есть что-то странное и вкусное в запахе копченого мяса Сукуны с оттенком его пряного имбиря и порошка чили. Он продолжает непрерывно мурлыкать, никаких мыслей в голове, кроме теплого удовлетворения, получаемого от такой желанной близости с альфой и ощущения их общего запаха в воздухе. Омега внутри него трепещет от счастья, когда он поворачивает голову и зарывается носом в шею Сукуны. Слышать свой собственный запах на мужчине ощущается таким идеальным. Само знание о том, что он оставил на нем свой след, и осознание того, что альфе тоже это нравится. — Ты такой хороший для меня, ангел, такой идеальный, — голос Сукуны звучит так близко, почти осязаемо, нежность наполняет грудь Мегуми, и он проклинает ванну за то, что она не дает ему возможности развернуться и обнять Сукуну так крепко, как он того хочет прямо сейчас. Нежные слова заставляют его гордиться, и он глубже утыкается носом в шею Сукуны с довольным вздохом. — Кажется, кто-то здесь любит комплименты? — Угу, — быстро соглашается Мегуми. Нежность заставляет его чувствовать себя слишком хорошо, чтобы отказывать себе в наслаждении происходящим. — Скажи еще что-нибудь. — Тебе не нужно просить меня об этом, Гуми. Гуми — я хочу называть тебя так, твое имя такое сладкое. — Мне нравится как это звучит, — усмехается он. — Такой драгоценный, — Сукуна целует его в лоб. — И такой вкусный. Я хочу тебя съесть. — Съешь меня? Из нас двоих едой тут пахну не я, — он усмехается. Насыщенный запах Сукуны становится все более привычным, чем дольше они находятся вместе. — Тссс, детка. Я говорю, а ты слушаешь, хорошо? Мегуми не из тех, кто легко подчиняется чьим-либо приказам, но это звучит больше игриво, даже заботливо, поэтому вместо обычного раздражения он не чувствует ничего, кроме признательности. Он бормочет в знак тихого согласия и расслабляется в уютных объятиях. Сукуна молчит пару мгновений, размышляя над словами в своей голове, его руки рассеянно бегают кругами по плечам Мегуми. Он терпеливо ждет. — Мне больно слышать, как ты говоришь такие грубые вещи о себе, о своем запахе. Я хочу задушить всех идиотов, которые заставили тебя думать, что ты не идеален, Мегуми, — Сукуна поднимает руку поворачивая лицо Мегуми так, чтобы они могли посмотреть друг на друга. Мегуми жадно слушает каждое следующее слово, не отрывая глаз от губ альфы. Он чувствует так много, и кажется, будто его может разорвать в любой момент от переполняющих грудь эмоций. — Я никогда раньше не встречал омегу, которая пахла бы так хорошо. Ты называешь свой запах резким, но для меня он возбуждающий. Он как будто зовет меня подойти поближе, дразнит обещанием тепла. Ты пахнешь огнем и силой. Если эти люди не смогли с тобой справиться, то это их потеря. Ты так уникален и так красив. И когда ты так близко, мне трудно понять, хочу ли я поглотить тебя или быть поглощённой тобой. Мегуми не знает, что на это сказать, слишком пораженный признаниями, которые кажутся одновременно фальшивыми и настоящими. Фальшивыми — ведь его мозг отказывается принимать, что кто-то действительно может так сильно заботиться о нем. Настоящими — потому что он не может найти и следа лжи на лице Сукуны, как бы ни старался. Но как бы это ни было поразительно, эти слова — именно то, что он так надеялся услышать. Подтверждение, что ему не нужно больше скрывать настоящего себя. Что Сукуна хочет и ценит его таким, какой он есть. Сукуна не обесценивает его чувства, но показывает, что понимает их. Он чувствует жажду Мегуми по похвале и с радостью восполняет ее. Пока он пытается подобрать нужные слова в ответ, Сукуна наклоняется ниже и крадет очередной поцелуй. Он мягкий, теплый и нежный. Обещание радушных объятий, ожидающих его, произнесенное без слов. Сукуна сминает его губы, словно говоря все это вслух. В этот момент Мегуми понимает — он хочет получать такие поцелуи каждый день, каждое ранее утро и перед тем как ложится спать. Когда они отстраняются, Сукуна все еще прижимает его близко к себе, жалкие сантиметры разделяют их. — Я хочу расцеловать твою шею так, чтобы ты и думать забыл о том, чтобы скрывать свой запах, сокровище. То, как Сукуна это произносит, заставляет Мегуми верить, что альфа действительно может воплотить свою идею в жизнь. Мегуми не может найти слов, но Сукуна и не просит об этом. Вместо этого он возвращает свое внимание к телу Мегуми. — А теперь, я хочу помыть тебя. Мегуми моргает в удивлении. Это не то, что он ожидал услышать в этот момент, Хотя, оглядываясь назад, в этой идее нет ничего странного, учитывая, как они оба сидят в ванне. Его никогда не мыл другой человек (ну, с тех пор, как он был маленьким), но ему думается, что это должно быть мило, даже если не совсем эффективно, учитывая, как они сидят. Поэтому он кивает. Вдобавок, Мегуми благодарен за перерыв и возможность дать словам альфы осесть в голове, прежде чем он сможет их обработать. Сейчас он хочет отключить мозг и позволить большим рукам Сукуны бродить по его коже, пока он медленно наносит мыло. Это ощущается намного лучше, чем он мог представить. Он испытывал это чувство сегодня так много раз, пальцев на обеих руках не хватит сосчитать. Сукуна не может дотянуться далеко, так как ему мешает прижимающийся спереди Мегуми, но он компенсирует это с лихвой, уделяя особое внимание груди и рукам Мегуми, которые находятся в его власти. Он трет, гладит и ласкает. Каждое прикосновение его рук заставляет Мегуми немного поскуливать. Удивительно, как сильно каждое касание отзывается в его дрожащих нервах, но это чувство не может быть неприятным. Все это одновременно так возбуждающе и нежно, разум Мегуми снова застилает густая дымка, закрыв глаза он впитывает каждое движение рук Сукуны скользящих по его коже, наслаждаясь каждой клеточкой своего тела. В каждом прикосновении чувствуется забота. Он словно наслаждается возможностью выучить тело Мегуми наизусть, с той медлительностью, с которой он движется, не оставляя ни единого места нетронутым. Сукуна проходится по каждой выпирающей косточке, следует за линиями сильных мышц, которые тянутся по его рукам, затем на секунду переплетает их пальцы, прежде чем повторить все движения в обратном порядке. От «мытья» в сути здесь одно лишь слово, но Мегуми не хочет, чтобы он останавливался хоть на секунду. Удовольствие настолько пьяняще, что он просто позволяет себе купаться в этом внимании. И даже не видя чужого лица, Мегуми знает, что Сукуна наслаждается этим не меньше, чем он. Его руки каким-то образом не менее красноречивы, чем его приятный запах. Альфа растягивает момент, словно хочет остановить время, повторяя каждое движение бесчисленное количество раз, запоминая, какие места заставляют Мегуми вздыхать с наибольшим удовольствием, а затем неустанно дразня их. Его шея и верхняя часть спины оказались особенно чувствительными, и Сукуна массирует их нежными нажатиями пальцев. Если там и было какое-то напряжение, то оно быстро уходит, и Мегуми удовлетворенно вздыхает наклоняя голову вниз, чтобы альфа мог уделить этому месту больше внимания. Сукуна слегка смеется, видя, какое сильное воздействие его руки оказывают на Мегуми, но не останавливается продолжая разминать уставшие мышцы. Он прекращает свои ласки только тогда, когда Мегуми оглядывается на него и целует в щеку в молчаливом знаке признательности. Когда Сукуна заканчивает намыливать нежную кожу и ополаскивает ее теплой мыльной водой, Мегуми неуклюже поворачивается и смотрит на альфу. В его взгляде тихая задумчивость. Они с нежностью изучают друг друга, вид обнаженного тела другого человека рядом — нечто естественное. Нет никакого жгучего возбуждения, толкающего их погружаться в жар своей страсти, вместо этого они могут спокойно смотреть изучая каждую маленькую деталь. Глаза Мегуми очерчивают мышцы подчеркнутые черными линиями татуировок, покрытые капельками воды. Кожа Сукуны краснеет от тепла воды, или чего-то еще, и оттенок который он наблюдает при этом — восхитительное зрелище. Мегуми пристально наблюдает за движением кадыка на чужом горле, когда альфа сглатывает, и он понимает, что тоже хочет провести руками по этому телу. Мегуми подбирается ближе, неловко усаживаясь на колени Сукуны, который помогает ему приподняться, словно это самая естественная вещь в мире, ни единого вопроса. Они снова близко, и Мегуми удивляется, какое облегчение это приносит ему — снова оказаться в этих объятиях. Как будто это то место, где он должен был быть всю свою жизнь, и теперь, когда он наконец здесь, его тело не желает находиться в каком-либо другом месте. Глаза Сукуны не отрываются от него ни на секунду, останавливаясь на его лице, груди, руках. Они медленно скользят вслед за его движениями, пока Мегуми собирает гель для душа в руки и начинает наносить жидкость на грудь Сукуны, как это делал сам альфа ранее. Мегуми не позволяет своим глазам подняться, боясь узнать, что сотворит с его сердцем обожание на лице Сукуны. Вместо этого Мегуми наблюдает за своими руками, плавно скользящим по чужому телу. Благодаря воздушной пене под собственными пальцами скольжение получается гладким и легким. Он не может покрыть достаточно большую область, так как вода скрывает большую часть их тел, но он извлекает максимум из того, что у него есть. Мегуми начинает с груди, удивляясь тому, как его растопыренных пальцев все равно недостаточно, чтобы покрыть всю поверхность его груди. Она твердая, но несколько… мягкая? Мегуми вдавливает пальцы глубже в плоть и не может сдержать детского смешка, когда чувствует, как мышцы поддаются под его прикосновением, кожа слегка проминается под давлением его пальцев. Это так глупо, он знает, но его глаза щурятся под давлением широкой улыбки. — Нашел себе развлечение, да, сладкий? Новое прозвище. Кажется, у Сукуны бесконечный арсенал из ласковых имен, и каждое из них наполняет грудь Мегуми особым видом счастья, которое появляется только от того, что его так нежно ценят. Он задается вопросом, понравилось бы Сукуне, если бы он также дал альфе милое прозвище, специально для него. Что-то, что заставит альфу гордиться так же, как это делает сам Мегуми каждый раз, когда Сукуна осыпает его милыми похвалами. Эта мысль крутится у него в голове, пока он ищет подходящее. Он не может придумать ничего оригинального. — Да, это… впечатляет. Мне нравятся, — он делает паузу, чтобы отогнать смущение прочь. — Малыш…? — Это вопрос? — Сукуна выглядит слишком довольным собой. — Знаешь что? Забудь об этом. — Ни за что на свете. С этого момента я буду твоим малышом. Мегуми усмехается, но знает, что его лицо порозовело, выдавая его истинные чувства. Он не находит в себе сил скрыть это. Насладившись восхитительными мышцами Сукуны, он отводит руки в сторону, начиная обмывать руки мужчины. Сукуна поднимает их с бортиков ванны, не задавая вопросов, и Мегуми с энтузиазмом приступает к делу. Он пытается копировать движения Сукуны, скользя руками вверх и вниз по крепким бицепсам, чередуя то настойчивое давление с нежными прикосновениями, аккуратно скользя ладонями по упругой коже. Сукуна принимает все, что он дает ему, с молчаливой признательностью, позволяя Мегуми делать с его телом все, что захочется. Его мускулы не так рельефны, как у качков из спортзала, но Мегуми чувствует силу, скрытую под тонким слоем жира; силу, которая без проблем позволяла мужчине держать его на руках перенося по комнате, а затем удерживая на месте и неистово трахая. Мегуми прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть довольную улыбку. Ему не нужно смотреть на лицо Сукуны, чтобы понять, что альфа прочитал его мысли. Это его не расстраивает. От крепких рук ладони Мегуми поднимаются вверх к толстой шее. Он дразнит чувствительную кожу, прикосновение его пальцев легкое, как перышко, и Сукуна заметно вздрагивает. Теперь Мегуми понимает, почему Сукуна был так счастлив, когда мыл его. Обслуживание Сукуны делает с его сердцем что-то, чего он не может описать словами. Мегуми растягивает момент, ожидая, пока ему наконец не придется встретиться взглядом с альфой. Он хочет этого, отчаянно хочет, ему просто нужен еще один вдох, чтобы подготовить свое сердце. И когда он все-таки поднимает взгляд, красные глаза Сукуны так чертовски близко, и он выглядит так, будто в его голове нет ни одной мысли, кроме как о Мегуми. Он смотрит так глубоко, в самую душу, заставляя Мегуми чувствовать себя каким-то образом еще более обнаженным, чем раньше. Словно с него содрали кожу. Но этот взгляд вовсе не агрессивный — скорее обожающий. Сердце Мегуми делает кульбит. Губы приоткрываются в тихом шоке. И его словно молнией поражает осознание того, что он не может вернуться к своей прежней жизни без этого альфы. Без этого мужчины который смотрит на него вот так. Это давно перестало ощущаться как обычная интрижка, но лишь сейчас эта мысль появилась в голове Мегуми. Как сильно он не хочет, чтобы это заканчивалось. Как сильно он мечтает чувствовать это обожание снова и снова. Это страшно, но мысли продолжают крутиться в его голове, возвращаясь с новой силой каждую секунду. Они пугают, но Мегуми чувствует, что прикусит свой собственный язык до крови, если промолчит еще хоть секунду, и не позволит этим словам вырваться. — Сукуна. — Да, сокровище? — Сукуна берет его ладонь поднося к своей шее. Он трет пахучую железу на запястье о ту, что на шее, снова покрывая себя запахом Мегуми, после того как Мегуми только что смыл его. Нежный жест дает ему всю необходимую уверенность, чтобы наконец решиться на этот шаг. — Мне нужно сказать тебе… Ммм… Надеюсь, это не прозвучит странно. Но я просто хочу сказать, что у меня было много партнеров, но никогда… никогда не было никого, похожего на тебя. Я не думал, что встречу человека, который будет смотреть на меня так, как ты. Я пока не могу разобраться в своих мыслях, это так непривычно на самом деле… Но в чем я не сомневаюсь, так это в том, что я не хочу останавливаться. Я не хочу вылезать из этой ванны, идти домой и притворяться, будто этого никогда не было. Я не смогу смотреть на тебя завтра так, будто ты для меня никто. Это невозможно. Так трудно смотреть Сукуне в глаза, пока он это говорит, страх и смущение сжимают горло стальными тисками, но он сопротивляется желанию отвести взгляд. — Сукуна, я не знаю, что у тебя в голове, но что касается меня… Я бы хотел узнать тебя получше. Я думаю, что это действительно может сработать. Черт, так неловко говорить… Но ты мне нравишься, уже давно нравишься, и я знаю, что ты, вероятно, думал только о сексе на одну ночь, но если вдруг ты хочешь, чтобы я остался с тобой, то… — он замолкает, теряя уверенность в собственном голосе. — О большем я и желать не могу, Фушигуро Мегуми. — Ты серьезно? Если не хочешь, просто откажи мне сейчас. Лучше пусть мне будет неловко после этого, чем я позволю себе надеяться. Руки альфы поспешно обхватывают его щеки, заглушая бормотание Мегуми. — Можешь просто немного больше верить в себя, пожалуйста? Мегуми, ты так чертовски удивителен. Это я должен умолять тебя остаться здесь, а не наоборот. Ты хочешь этого, я хочу этого, пожалуйста, просто расслабься. Глаза Мегуми загораются после услышанного, эмоции переполняют его на грани между безумным счастьем, и страхом, что все это всего лишь сон, жестокая шутка — слишком хорошая, чтобы быть правдой. Сукуна легко чувствует его состояние, знает, как сильно его сердце жаждет утешения. — Я хочу, чтобы ты был здесь сегодня, завтра и в следующем месяце, и так долго как только ты сам захочешь. Я хочу изучить твое тело и твой разум. Я хочу заботиться о тебе и сделать тебя счастливым. И однажды я хочу сделать тебя своим омегой, если только ты мне позволишь. Лицо и грудь Мегуми вспыхнули жаром на последних словах. Своим омегой, своим омегой, своим омегой. Слово отпечаталось в его голове жгучим клеймом, и Мегуми не замечает, как его уже тянут вниз для поцелуя. Медленно и настойчиво, язык Сукуны везде, и без слов Мегуми понимает, что означает этот поцелуй. Он так широко улыбается в губы Сукуны, что становится больно, и слепо обхватывает руками шею Сукуны. Альфа отзеркаливает его движение, и Мегуми думает, что они целуются словно влюбленная пара. И эта мысль не пугает его так сильно, как должна была бы. На самом деле, она его нисколько не беспокоит.