Я иду за тобой и после смерти

На миг мне показалось, что я сошла с ума и брежу. Это ведь не могло быть правдой. Но вот Чхве Сан стоял передо мной в дверном проёме и как-то довольно улыбался, не размыкая губ. Он выглядел устрашающе жутковато, но спокойно. Зомби себя так точно не ведут. — Сан, это действительно ты? — глухо выдохнула я, теряясь в собственных ощущениях. Я сделала робкий шаг вперёд. Он молча двинулся на встречу и остановился уже у кровати, но тут зависла я, вдруг разглядев его, когда он вышел на слабый свет луны из окна. Крик едва не сорвался с моих губ, лишь ужас замер в горле. Я кратко выдохнула, выпятив глаза ещё больше. Ибо передо мной предстал человек явно нездоровый и возможно неживой. Сан был иным, и я уже отчётливо это увидела. Его кожа была неестественно светло-серой, практически белой. Это был абсолютно нездоровый цвет, Сан был словно был из мела — коснись этой сухой на вид кожи, и она, кажется, тут же треснет, как рисовая бумага. На лице пролегали жуткие чёрные вены, тонкие, как разводы молнии. Губы стали слишком тёмными, практически чёрно-синими, будто накрашены неумелой рукой в гриме для Хеллоуина. Под веками пролегли жуткие тени, но страшней всего были именно его глаза. Они были поистине жуткими: не было привычных здоровых белых белков, вместо них — чёрные, сливающиеся с таким же чёрными зрачками. И лишь радужка тонким кругом выделялась в этой тьме — практически светящимся красным кольцом, как у самого настоящего демона в жутких компьютерных играх и фильмах. И эти чёрные-пречёрные глаза в упор смотрели на меня. А я застыла как вкопанная, растерявшись, и просто как дура смотрела на друга, который восстал из мёртвых и стоял сейчас передо мной. — Я так скучал, Ёнам, — существо открыло рот и произнесло это голосом Сана. Точно его голосом, только он был сиплым и чуть глухим, словно его обладатель долго кричал и сорвал горло. — Я шёл по твоему следу, Ёнам. По твоему запаху. И наконец-то нашёл. Как же я соскучился, милая. Я вздохнула слишком громко, слишком неприлично громко. Что, чёрт возьми, происходит?! Обращённые зомби не разговаривают, никого не узнают, не ведут себя так размеренно-вальяжно. И уж тем более не улыбаются! — Я пугаю тебя? — нездоровые глаза Сана с чёрными белками и красными радужками как-то насмешливо скользнули по трясущемуся топору в моих дрожащих руках. — Полно тебе, Ёнам. Опусти топор, он бесполезен. Ты же знаешь, я никогда не наврежу тебе. Я здесь, чтобы защитить тебя. Сомнительное обещание от непонятной сущности, от предполагаемого мертвяка, которым он и выглядел, учитывая бело-серый цвет кожи и эти трупные чёрные губы с венами на лице. — Сан? Это точно ты, Сан? — самое, наверное, нелепое, что я могла из себя выдавить заплетающимся языком. — А кто же ещё? — улыбнулся он своими жуткими губами. — Ты же узнаешь меня, я вижу, цветочек. «Цветочек»… Сан с детства называл меня так в шутку, не то ласково, не то с издёвкой. Это был точно он — я видела все знакомые черты, узнавая абсолютно всё. Это не могло быть правдой… но в итоге было — мой друг-сосед стоял передо мной. Может, вирус мутирует и совершенствуется? Как во всех этих долбанных фильмах про зомби-апокалипсис?! Я играла в юности в зомби-хоррор Resident Evil, сражаясь в конце с самыми опасными мутировавшими тварями. Может, с Саном случилось нечто подобное, и он стал новым видом…кхм…витком эволюции? Одно пока радовало — он сейчас вроде не желал сожрать мои мозги. Вроде. — Сан, — я попыталась, чтобы мой взволнованный голос звучал мягко и умиротворенно. — Сан, мы вообще-то… Эээ… разлучались с тобой, то есть с командой, тебя долго … ммм… не было. Ты помнишь, что произошло? — Конечно, — спокойно отозвался он, как-то небрежно пожав плечами. — «К-конечно»? — я аж растерялась. — Ты уверен, что… — Я уверен абсолютно, — вновь последовал утвердительный ответ. — Сан, ты… — слова давались мне тяжело, я всё ещё не могла осознать происходящее. — Сан, ты помнишь, что ты… умер? — Помню, — сказал он, и моё лицо вытянулось от такого простого признания, я совсем запуталась, просто смотрела на него, нервно хлопая глазами и приоткрыв рот. Сан мягко улыбнулся, и на его белой сухой коже с венами между разводами чёрных вен отчётливо приглядывались те самые ямочки, которые я так хорошо помнила. — Я не знаю, что тебе сказать, — он вдруг завращал головой, разминая шею. И тут же послышался жуткий хруст позвонков. Правда, это было больше похоже на ломающийся позвоночник. Чёрные демонические глаза снова уставились на меня. Сан выглядел беспечным, будто ничего такого и не происходило. — Я плохо помню моменты смерти, — внезапно продолжил он, задумчиво уставившись в подлокотник кровати. — Я помню жуткую агонию. Боль просто заполнила моё тело, выедала его, казалось, разрывало вены и дробила кости. Заражённые чего-то убежали, не разорвав меня. В помутнении я кого-то даже забил доской с гвоздями, а потом упал на других изломанных гнилых досках, больше не в силах подняться. Я чувствовал, что нечто меняется во мне, отравляет всё и вся. Рана в животе от пули не давала мне двигаться, у меня не было сил покончить с собой. Я честно хотел вначале добить себя, не обратиться. Я всё думал и гадал, что случится первее — это самое обращение, или то, что я сдохну от кровоточащих ран. Я мучился часами, мне кажется, даже днями. Но я почему-то был в подобие сознания, разум и память оставались. Была только боль. Она была повсюду, сжигая меня дотла, а потом возрождая. И на четвёртый день она ушла, эта боль. Я открыл глаза, и… и все краски стали другими. Сан странно выдохнул, вскидывая голову, и блаженно уставился в потолок. — Я стал иным, — глухо молвил он. — Я не был вроде мёртвым, но уже каким-то неживым. Все ощущения стали другими, более обострёнными, хотя некоторые чувства притупилась. Мне хочется жрать человечину, как и другим зомбакам. И всякие ублюдки отлично подходят под обед, — он весело усмехнулся, не обращая внимания на то, как я побледнела в ужасе. Он продолжал, страстно увлечённый своим монологом. — Но я всё помнил, хотя моё сознание и чувства изменились. Отголоски памяти хранились где-то в черепушке. Но пока я сосредоточился на собственных изменениях — я стал другим однозначно. Более быстрым, более сильным, практически неуязвимым. И человечина — жалкая оплата за новую жизнь. Лишь одно осталось неизменным… — он опустил голову, но не повернул её, зато повернулись его глаза в болезненных глазницах, уставившись на меня, совсем не мигая. На миг образовалась жуткая пауза, странная тишина. Сан безумно смотрел на меня этими чёрными белками и красными радужками, пока тихо не произнёс: — Эта боль осталась со мной и в новом теле. Боль — не иметь тебя, — выдохнул он, а я побледнела и затряслась ещё больше. — Я всё также люблю тебя, Ёнам, даже после первой смерти. Думаю о тебе, жду тебя. А теперь я чувствую твой запах в разы сильнее. Я иду на него по пятам, как настоящая ищейка. И я не ошибался. Мои новые глаза видят всё в чёрно-белом цвете, абсолютно всё… но только ты сейчас — цветная. Только ты стоишь передо мной яркая, светясь в этом чёрно-белом скучном мире… Сан плавно развернулся, делая мучительно медленный шаг ко мне, а затем второй. — Стой! — слишком громко вскрикнула я, что сама испугалась. Мурашки стремительно пошли по моей спине, я в панике растерялась, пугаясь до ужаса. Сан остановился, скорее инстинктивно от окрика. Чуть склонил голову и глянул меня исподлобья, лёгкая коварная улыбка дрогнула на его нездорового цвета губах. Да и всё его поведение чертовски пугало. Нет, он мог быть таким с другими — подначивал, насмешливо усмехался, смотрел мрачно, но со мной сдерживал себя и был мягким. А сейчас он будто… забавлялся? Я не понимала, чего ожидать — это существо всё ещё было тем самым Саном, или уже совсем нечто другим? Почему-то я боялась, нутром чувствуя, что он в корне изменился. — Пожалуйста, постой, Санни, — я попыталась придать голосу ласковой беззаботной нотки. И одновременно незаметно сделать шаг в сторону, чтобы как-то уйти к двери. Но красные радужки моментально впёрлись в мои ноги, а потом в моё лицо, когда я сделала якобы непалевное движение. Оказалось, очень даже палевное. И я поспешила быстрее продолжить свой наигранно добродушный монолог. — Постой, Сан, не так быстро. Дай мне прийти в себя. Я думала ты погиб! Уже успела оплакать тебя, попытаться смириться и жить дальше! Но тут узнаю, что ты каким-то образом выжил! Это немыслимо! — я нервно вздохнула, и это была правдивая эмоция. — Давай не торопиться! Я нечаянно отстала от группы из-за зомби. Давай вместе решим, как найдём убежище, там с ребятами порешаем, чем тебе помочь, главное, сейчас уйдем обратно к своим… — Ты к ним не вернёшься, — вдруг сказал он так спокойно, прерывая меня. — Ты их больше не увидишь, мы не идём туда. — Ч…ч-что? — я аж растерялась на миг, осмысляя сказанное. — «Мы»? — Мы, — повторил Сан и снова захрустел шеей, словно она у него болела. Ну и жуткий же был звук. Мой взгляд опустился ниже, и я вся похолодела, вдруг рассмотрев его руки. Они были белее мела, а на концах пальцы с ногтями почернели, словно начинающаяся гангрена конечностей, словно сильнейшее обморожение. Я сглотнула в ужасе, но тут же отпрянула, когда Сан неспеша сделал движение в мою сторону. — Я теперь другое существо, Ёнам, — мягко и размеренно протянул он. — Удобный и всё терпящий Сан умер. Теперь пробудился иной — тот, кто не собирается отдавать своё. — О чём ты? — тихо пискнула я, поднимая топор выше, на уровень его глаз, недвусмысленно предупреждая, когда он сделал ещё один шаг вперёд. Сан безразлично уставился на старое лезвие, будто оно не представляло никакой угрозы, и сейчас в него зачем-то тыкают сорванным цветочком в вытянутых руках. Он посмотрел на моё оружие мрачно и в голосе его вдруг мелькнуло раздражение: — Почему ты осталась одна, Ёнам? А? — холодно сказал он, что-то жуткое мелькнуло в этих красно-чёрных глазах. — Как твой носатый дружок допустил, чтобы ты оторвалась от них, а? Я вот жизнь отдал, чтобы тебя спасти, но ни за что бы не отпустил! — Сан, это не то… — Это всё то! — горячо прервал он, и в голосе его вдруг скользнуло нечто мрачное и горькое. — Всё то, Ёнам! И теперь я стал тем, кто защитит тебя по-настоящему! Я сильнее, быстрее любого. Я буду рядом и отгоню что угодно. Теперь только такой, как я, достоин остаться подле тебя. И только ты мне нужна. И я больше не буду зарывать эти чувства, потому что нет смысла. Я больше не человек, и мне больше не нужно терзаться нормами морали. Моё станет моим. Навсегда. — Сан, — мне казалось, что я забыла, как дышать, слушая эти жуткие слова. Но «мой» Сан, мой друг детства не мог такого говорить, даже безответно влюблённый он никогда бы насильно не обидел другого. — Прекрати, что ты говоришь? Мне страшно! — Не бойся, — он странно мотнул головой, словно отгоняя нечто невидимое над ухом. Он вообще странно дёргался. Его глаза как-то нездорово смотрели на меня. — Не бойся, ты быстро привыкнешь. Я буду осторожен в первый раз, не наврежу. Мы будем счастливы вместе, пока не сгниёт наша плоть. Ч-что… Что вообще значит «буду осторожен в первый раз»? Мой воспалённый мозг во всём этом бредовом потоке почему-то уцепился именно за эту фразу. Паника во мне достигла апогея, захлёстывая через край. Сан глядел нечитаемым взглядом, а затем уставился куда-то на мои руки. Я не сразу догнала, на что он смотрит. — Моё сердце бьётся до сих пор, хоть как-то странно, — он коснулся своей груди, сжимая ткань давно выцветшей чёрной футболки под кожанкой. — Но бьётся. Оно остановилось, потом вновь забилось, когда я открыл глаза иным существом. Словно смерть открыла мне верную дверцу, пуская обратно. Я не знаю, течёт ли кровь в моих венах, но скорее там яд, что двигает моё тело. Но не важно. Важно лишь то, что я остаюсь полноценным мужчиной, не переживай за это, — мрачно улыбнулся он, а мне стало совсем несмешно от подобного намёка. Сан же как улыбался, так перестал, в секунду меняя выражение лица на какое-то раздражённое. — Я заставлю тебя себя полюбить. Но прежде, — тихо оскалился он, вновь уставившись на мои пальцы. — Прежде я сдеру с тебя это грёбаное ненавистное кольцо! Я изумлённо уставилось на свои руки, теперь уже пялясь на обручальное кольцо, подаренное Уёном. А затем в страхе снова подняла растерянные глаза на Сана. — Не смей больше ничего носить от него! — с отвращением протянул он, смотря с искренней ненавистью и неприязнью на моё кольцо. — Сними его немедленно, я больше не могу на это смотреть! И с этими словами он резко дёрнулся ко мне. Я завизжала от страха, совсем не думая о безопасности. Мы всегда старались не шуметь в любой местности, чтобы не потревожить ни одного заражённого. Это было негласное правило — быть тихими, и оно вскоре как привычка выработалась безусловным рефлексом. Но сейчас мои эмоции взяли вверх, и я невольно не сдержала голос, испугавшись до чёртиков, когда мой некогда живой, а теперь непонятно какой друг рванул на меня. Перед глазами встало только его холодное, устрашающее и абсолютно нездоровое лицо с почерневшими губами. На эмоциях я размахнулась топором, не думая. Просто прочертила им круг в воздухе, словно разрубая полчище невидимых мух. Сан инстинктивно развернулся корпусом, избегая несущегося лезвия, и ненароком открыл мне проход. Мои ноги действовали быстрее мыслей — я рванула со всей мочи прочь из комнаты, чуть ли не врезаясь плечом в дверной проём. Я даже едва не свалилась в коридоре, каким-то чудом выровнявшись на бегу, и ломанулась к спуску со второго этажа по длинному коридорчику дома. Но стоило мне оказаться уже у лестницы, как позади меня раздался неописуемый звук. Я даже бы не смогла объяснить, что это было. Но вот над моей головой пролетело нечто, словно что-то огромное, как много килограммовый кузнечик отлетел в сторону на своих изломанных ножках. Я успела только затормозить, в панике выдыхая воздух, когда передо мной на перила-заборчик лестницы резко приземлилось мужское тело. Да, Сан рухнул на лестничные перила, словно спрыгнул с огромной высоты, и от его веса дерево хрустнуло. Он как-то то ли по-паучьи, то ли по-звериному упал на горизонтальный поручень, хватаясь за него руками меж широко разведённых ног, согнутых в коленях. Я затормозила на скорости, останавливаясь и в ужасе уставилась на Сана перед мной у спуска лестницы на первый этаж. Он согнулся на четвереньках на поручне, опуская голову, и его лицо расплылось в хищной довольной улыбке, являя ряд зубов с посиневшими дёснами. — Куда же ты так торопишься, Ёнам? — тихо протянул он, наигранно мелодично, и как кот пополз по поручню вперёд ко мне. Его пальцы неестественно сильно сжимали деревянную перекладину, и она шла трещинами от его хватки. — Я же сказал, ты останешься со мной. Нам вдвоём будет очень хорошо, я обещаю! Я так точно не думала, и мои ноги инстинктивно развернули меня назад. В мозгу всё кричало, что через лестницу мне теперь не спуститься никак — этот мутант не пропустит однозначно. Адреналин и паника подстёгивали меня, заставляя метаться, как муха в паутине. На нервах я просто схватилась за продольные перила и перемахнула через них вниз, просто спрыгивая со второго этажа дома на первый. Конечно, было не так высоко, но забиться и что-то сломать было элементарно. Благо, каким-то чудом под лестницей оказался хоть и старый, но ещё мягкий диван, и я рухнула на него, смягчая себе падение. В одной ноге, конечно, что-то неприятно отозвалось, но, к счастью, вроде не хрустнуло. Однако я не удержалась и полетела кубарем с дивана на пол, чуть ли не перекатываясь через плечо. Топор, соответственно, улетел в сторону при моём падении. Я неуклюже подорвалась, но свалилась на колени. На нервах посеменила, пытаясь быстро подняться. И снова вскрикнула в испуге: перед мной стоял кофейный столик, и он мгновенно разлетелся в щепки. Потому что Чхве Сан спрыгнул на него сверху с лестницы, и несчастный стол разлетелся под его ногами. Только Сан приземлился практически на прямых ногах, что выглядело абсолютно неестественно — его колени ни разу характерно не согнулись при приземлении, нарушая законы физики тела, и я просто ошарашенно уставилась на него снизу вверх. Он смотрел на меня, опустив голову, широко расставив ноги на уровне плеч и таращась полубезумным взглядом на меня. — Ты куда, Ёнам, а? — спросил он глухим тоном. — Мы же только встретились после долгой разлуки! Что делать будем? Я не настаиваю сразу на близости. Для начала можем отдохнуть, поворковать вместе наедине! Что будем делать? Ты же любишь Уно? Сыграем? Я видел тут карты на полочке, — он кивнул головой в сторону. Я резко выдохнула, подрываясь на ноги. Моё сердце колотилось как бешеное. Но рвануть в сторону не получилось — Сан прыгнул ко мне и схватил за руку выше локтя, тут же рывком заставляя меня упасть на него, вжаться грудью. Так, в целом, и произошло: мои ладони упёрлись в его грудную клетку, и я заполошно ахнула, когда его рука оказалась на моей талии, заставляя моё тело прижаться к нему вплотную. — Так гораздо лучше, цветочек, — серое лицо со страшными чёрными белками склонилось ко мне. В нос ударил странный и очень специфичный запах: помимо несвежей одежды и затхлости пахло чем-то вроде смеси чеснока и ванили, и это ощущалось отвратно и пугающе. В моей голове смешались все чувства, я лишь осознавала, что передо мной склоняется это жуткое нездоровое лицо, слишком близко и слишком недвусмысленно. Я взвизгнула в испуге, резко отталкиваясь ладонями от его груди, пытаясь освободиться. Сан схватил меня плотнее, но я каким-то чудом умудрилась извернуться, выпутывая руки, и в его пальцах осталась лишь моя куртка, тогда как я завалилась снова на пол. Мои инстинкты в панике действовали быстрее логики, я рывком проползла по полу, хватая оброненный топор, и вскочила на ватных ногах, разворачиваясь обратно к тому существу, что раньше было моим другом. — Зачем тебе топор, Ёнам? — Сан закатил свои жуткие глаза, и вдруг на его лице пара чёрных вен проползла по скулам, словно ядовитые змейки под кожей. — Мне ничего не стоит выбить его из твоих рук. Но я не хочу этого делать, потому что с трудом только научился контролировать силу, могу нечаянно тебе что-то сломать, — он снова тараном пошёл на меня, смотря выпученными глазами как серийный маньяк. Улыбка вообще была как у самого настоящего Джокера. — Ёнам, иди ко мне. Ты всё равно меня не ударишь, я же знаю, ты не смо… Он не договорил, потому что от страха, когда он приблизился в плотную, я в панике размахнулась и всадила топор ему прямо в плечо. Сан завис, слегка отшатнулся, как-то по-детски удивлённо таращась на рукоять в своем теле. Это стало последней каплей: испугавшись того, что я наделала, я просто рванула в сторону со всех ног, намереваясь удрать отсюда как можно быстрее. Путь к выходу лежал через коридор и кухню, куда я понеслась, как проклятая. — Это было обидно, Ёнам, — донёсся мне в спину спокойный, с ноткой сарказма голос. Я не оборачивалась, мчась как сумасшедшая. И дверь перед глазами была недалеко, когда я оказалась в кухне. Но тут произошло поистине жуткое и нереальное: гипсокартонная стена сбоку от меня разлетелась на щепки, из неё стремглав вылетело тело, которое её и протаранило, как в каком-то экшн-муви. Мои ноги отчаянно засеменили по полу, когда Сан вылетел на меня, буквально пробив собой новый вход на кухню. Он резко развернулся, преграждая дорогу. Руки его телепались вдоль туловища, тогда как топор всё ещё торчал в плече. — Я не хотела, ты испугал меня! — на эмоциях пробубнила я этот бред. — Мы залечим твою руку! Что я несла? Это было неважно. Мои глаза изумлённо расширились, когда Сан резко взмахнул раненой рукой, будто с ней ничего не произошло, ничего такого и ничего не торчит из его плеча. И он мигом схватил меня за горло, сдавил стальными тисками холодных пальцев, а затем сделал необъяснимый финт-бросок. Пол и потолок поменялись местами перед глазами, я даже не поняла, что меня перевернули в воздухе, а по сути, меня просто развернули и с необычайной, просто невозможной силой опрокинули на кухонный стол спиной. Голова больно встретилась об твёрдую поверхность, звёзды промелькнули перед глазами от силы удара. Я зажмурилась на две секунды, даже не обращая сперва внимания на грохот — это моё тело снесло какие-то старые грязные миски на пол. Но я быстро пришла в себя и в ужасе раскрыла глаза. Я лежала на длинном кухонном столе, а Сан стоял сбоку, нависая надо мной и держа за горло. Его бледное мертвяцкое лицо было как каменная маска, неживые глаза загадочно блуждали по моему лицу. — Знаешь, сколько раз я мечтал об этом? — глухо протянул он, словно его горло пересохло от вечной жажды. — Наши дома стояли вплотную. И сколько раз я смотрел на тебя на кухне из окна собственной кухни. И сколько раз фантазировал, как нагибаю тебя на столе, скидываю дурацкую посуду, раздвигаю твою ноги и вбиваюсь до упора. Что ты только не делала на кухне со мной в моей голове…. Но это были лишь бредовые мальчишеские фантазии, — он потянулся левой рукой к правому плечу и резко вырвал топор из себя, а затем лениво отбросил его в сторону. Тот упал с громким звуком, а лицо Сана осталось беспристрастным. Будто он ничего не почувствовал, будто ему не было ни грамма больно. Но из прорези куртки я увидела, как в ране запеклась чёрная-пречёрная кровь. Ни разу не красная. Ужас захлестнул меня с головой. Я схватилась обеими руками за его кисть, что сейчас сжимала мое горло, но тщетно — я не могла оторвать его пальцы от своей шеи. — Что ты такое? — сипло прошептала я. — Я — Сан, — просто ответил он. — Твой Чхве Сан. А ты моя Ёнам. Я что-то булькнула, пытаясь бесполезно освободиться от мёртвой хватки, но это было похоже на попытки котёнка сдвинуть бульдозер. Я понимала банальную истину — он стал нечеловечески силён, это был неоспоримый факт, в который всё равно было тяжко поверить. Но я ёрзала под ним на столе в бесполезной попытке выбраться. Это было поистине жутко. Особенно учитывая нашу позу и это неправильное, какое-то интимное молчание, образовавшееся на миг, сопровождаемое лишь моим сопением. — Пожалуйста, Сан! — пискнула я в сердцах, ни на что не надеясь. Вдруг там, в этой черепушке, ещё осталось что-то от моего бывшего друга? — Пожалуйста! — Ну раз пожалуйста, то давай поласковее, — ответил он с нечитаемым выражением лица. На меня реально смотрел некто, будто восставший из ада. — Как нормальные живые люди делают? На кровати всё? С этими словами Сан отпустил руку с моей шеи, но лишь для того, чтобы резко схватить меня, рывком стащить со стола и закинуть себе на плечо, да двинуться куда-то обратно в сторону холла. — Постой! Постой! Что ты делаешь?! Куда ты… — я отчаянно забрыкалась на его плече, но руки, что держала мою талию и ноги, казалось, были сделаны из стали. Они сжали меня в тисках, и я бесполезно дрыгалась, как птица в силках охотника, неспособная вырваться. А Сан тем временем быстрой походкой оказался у какой-то двери под лестницей на первом этаже, ногой толкнув дверь. Очевидно, это была комната родителей или что-то такое, потому что я увидела простенькую двухместную кровать, даже до сих пор застеленную коричневым мягким пледом в пыли. Но осознание, зачем меня сюда притащили, быстро ударило в мой воспалённый мозг. — Не-е-ет! — завизжала я, бешено брыкаясь, когда Сан направился в эту комнату. Я в отчаянии схватилась пальцами за дверной проём, не давая тащить меня внутрь. Сан лишь повернул голову, глядя, что его застопорило. А затем резко двинул плечом, применяя силу, и мои пальцы, больно выламываясь, соскользнули с косяка, под мой болезненный визг оставляя продольные царапины на древке. А затем ужас накрыл с головой, когда меня швырнули на старую скрипучую перину, а затем тяжёлое тело рухнуло сверху, распластавшись на мне, хватая мои руки и резко вскидывая их над моей головой в тисках холодных пальцев. — Какая милая старая кроватка, — жуткое лицо с чёрным ртом склонилось ко мне, и крик едва не вырвался из моего горла. Я могла так близко разглядеть эти демонические красные глаза, прям кровавые в чёрных глазницах. Это просто парализовало меня, заставляя трястись от какого-то первобытного страха. Мы одновременно дёрнулись, и старая кровать под нами отчаянно заскрипела. — Ох, как в дешёвом американском эротическом сериале, правда? — прокомментировал этот звук Сан. — Живые людишки здесь толком и не потрахались бы, перебудив этим скрипом весь дом. Но знаешь, сейчас этот звук мне кажется очень даже романтичным и возбуждающим. Хочется, чтобы он раздавался и раздавался под нами. Это тоже было моей мечтой — услышать под нашими телами этот скрип на старенькой кровати в моём доме. Он резко задвигал бёдрами, характерными движениями изображая определенные фикции, мнимую долбёжку, просто бахаясь об меня своей промежностью в джинсах. И от его инерции кровать затряслась и заскрипела, как сумасшедшая. Звук был реально такой, словно кто-то быстро и грубо трахается на матрасе на старых досках. Я взвизгнула, приходя в ужас, и видя эту жуткую, полубезумную улыбку на почерневших губах. Эту довольную улыбку, обнажившую нездоровые посиневшие дёсны. Ещё и запах его тела был очень специфическим. Эта серая кожа пахла так странно, и я не могла это толком и здраво объяснить. — Сан, прекрати! — взмолилась я, чувствуя, как предательские слёзы собираются в уголках глаз. — Ты же всё помнишь, значит, ты это ты, а не зомби! Ты же человеком остаёшься, так что ты творишь?! Ты никогда не был подонком! Сан бы никогда меня не взял против воли, не обидел бы! Улыбка медленно сползла с его лица, и оно стало мрачным, во взгляде скользнуло нечто холодное и жуткое, не превышающее ничего хорошего. — Того Сана больше нет — он умер, рождая более сильную версию себя, — мрачно отозвался он. И вдруг неспеша приподнялся, но не отпуская меня, а поджимая ноги и усаживаясь на ягодицах на мне, как наездник, но всё также держа мои руки запрокинутыми за головой. — Да и что ты вообще обо мне знаешь, Ёнам? Как давно ты спрашивала, что я чувствую? Ты просто сделала вид, что перестала замечать мои чувства, смотря только на этого дурацкого парнишку. Что в нём было примечательного? Что было лучше, чем у меня? Да ничего же! Ты просто слепа и не видела того, что всегда было перед твоим носом. Тот настоящий Сан, который бы горы свернул ради тебя. Убил бы, если бы ты попросила. Я даже воскрес ради тебя, и всё равно получил топор в плечо вместо объятий. Так может хватит мне быть терпеливым ждуном? Давай сразу начнём по-взрослому. Я мариновался достаточно, чтобы так просто позволить тебе уйти. Одна его рука плотнее обхватила мои вскинутые запястья, с лёгкостью их удерживая. А другую руку он опустил ниже. Я аж выгнулась, нервно делая вдох, когда ощутила, как его холодные и суховатые пальцы резко оказываются под моей рубахой, касаясь голого живота, сжимая его чуть грубовато, но затем нарочито ласково поглаживая. — Сан! — застонала я, отчаянно ёрзая под ним, и мои движения отдавались скрипом старой кровати. — Сан, пожалуйста, отпусти меня! Прекрати! Он будто не слышал моих жалобных речей, ничего не выражающим взглядом смотря куда-то в моё туловище. Его рука изогнулась, пальцы пролезли в прорези рубахи, а затем с силой дёрнули в стороны: часть пуговиц вырвало из петлей, а некоторые просто оторвало от резкого рывка. Я лишь пискнула, поджав ноги, когда рубаху на мне распахнули в разные стороны, являя взору полуобнажённое тело в простеньким поношенном лифчике. Но мне было не до стыда за несвежее белье в постапокалиптическом мире. Впрочем, как и Сану, во взгляде которого промелькнуло нескрываемое вожделение, и даже в этих жутких чёрно-красных глазах это легко было распознать. Его сухая ладонь легла на мой подрагивающий от страха голый живот. — Вот так правильно, — тихо сказал он неузнаваемым голосом. Таким глухим и сиплым. — Вот об этом я мечтал не раз — вот так вести рукой по твоей обнажённой коже, чувствуя, как ты трепещешь под моими прикосновениями. Ёнам… Милая моя Ёнам! Почему ты так жестока была со мной? Мы знали друг друга с детства, были как родные души. Я думал, что ты и есть мой соулмейт. Так давай не расставаться больше? Я ведь всё для тебя сделаю. Только будь со мной рядом, малышка. Цветочек… я не могу больше нести это бремя одиночества. Его ладонь скользнула по моему животу выше, мягко и плавно оглаживая бока, затем верхние рёбра, пока не накрыла грудь в лифчике, а затем осторожно сжала. — Сан, не делай этого, пожалуйста! — в который раз жалобно взмолилась я, но меня никто не слушал. Он завис, таращась на мою грудь, а затем принялся сминать её, оглаживать, массажировать и просто мять пальцами, заставляя меня нервно дёргаться. — Т-ш-ш! — шикнул на меня Сан в каком-то издевательском успокаивающем жесте, когда я тщетно забрыкалась под ним, нервно всхлипывая и пытаясь сбросить с себя это тело, но ничего не выходило. Мне хотелось скулить от бессилия и отвращения, особенно чувствуя, как эти почерневшие пальцы пробираются за края лифчика, специально задевают сосок и теребят его. Это вызвало даже не страх, а реальную ярость. — Прекрати! Прекрати, ублюдок! Проклятый урод! Чхве Сан, мать твою! — завизжала я в словесном поносе, игнорируя чувство самосохранения, ведь оскорбляла непонятную мутировавшую сущность с определёнными намерениями. — Убери свои грязные руки, подонок! Как ты смеешь?! Я ожидала угрозы или даже «успокаивающего» удара. Но вместо этого увидела лишь лёгкую довольную полуулыбку на холодном лице с безжизненным взглядом. — Кричи громче, мне так это нравится, эти твои бесполезные просьба и мольба, — с отвратительно наигранным сладким тоном промурлыкал он, а затем рывком задрал мой несчастный лифчик под подмышки, склонил голову и присосался к первой обнажившейся груди. Я завизжала и забрыкалась, чувствуя до дрожи отвращения, как его губы мучительно обхватывают мой сосок и делают болезненный отсос. Мне хотелось убить его на месте, но я не могла даже вырвать обе руки из хватки его всего лишь одной ладони. — Неприятно, когда тебя мучают, да? — сказал Сан, оторвавшись наконец-то от моего соска и потираясь шершавой холодной щекой об мою грудь. — А теперь предоставь, как неприятно было мне твоё напускное безразличие. Лишь умерев и воскреснув, я осознал, что мои границы были лишь в моей голове и глупыми нормами морали. Так зачем их соблюдать в стремительно умирающем мире? Давай просто любить друг друга и быть вместе. Большего мне и не надо. Он приподнялся, чтобы до добраться до моего горла. Свободная рука его обхватила меня за волосы, чтобы развернуть моё лицо в сторону и открыть обнажившуюся шею, к которой он прильнул с жадным поцелуем. Всё, что у меня получалось, это лишь дрыгать ногами между его разведённых бёдер, которыми он восседал на мне. Я отчаянно елозила, ощущая чужое прикосновение на горле, эти странные поцелуи, которые должны вызывать будоражащие мурашки по коже, но всё, что они вызывали — это панику и отвращение. — Ёнам, — глухо протянул Сан, оставляя очередной поцелуй на сгибе шеи и плеча, оттягивая кожу зубами, но ещё контролируя силу. — Ёнам… Малыш? Не брыкайся. Я не отпущу, но не сделаю по-настоящему больно. Ты чего? Я просто ужасно соскучился, — практически простонал он, поднимая голову и елозя своим носом по моей щеке, словно кот, потирающийся о хозяина. Я зажмурилась, засипев, но всё, что я смогла — это лишь отвернуть лицо, чувствуя эти наглые, быстрые поцелуи на своих щеке, скулах, подбородке. От злости я попыталась пнуть его коленом между ягодиц, но не вышло — Сан силой пригвоздил меня своим весом на матрасе, и моя нога не смогла достаточно дёрнуться под ним. Зато случилось другое. Когда он плотнее прижался, я ощутила очевидный бугор в его паху, отчётливое чувство чужого возбуждения, и это заставило меня выпучить глаза ещё больше. Чем всё-таки стал Чхве Сан?! Он не был больше «живым» человеком, судя по его виду. Но и мёртвым это не назовешь — похотливые зомби ещё никому из нас не встречались. А главное, он был так силён, что у меня внутри всё сжалось от ужаса. Он вдруг застыл на миг, а затем медленно поднял голову и уставился в моё лицо. Я сглотнула от страха, вся дрожа. Я не могла это воспринимать Саном — это было слишком устрашающее существо. Эти жуткие нездоровые глаза, цвет кожи и чёрные губы доводили меня до дрожи. — Почему ты смотришь так, будто я совсем чужой? — красные радужки скользнули по моему лицу, пытливо вглядываясь. — Неужели ничего в тебе не дрогнуло, Ёнам, увидев меня живым через столько времени? Я же не могу скрыть свою радость. «Я вижу, как не можешь!» — хотелось проорать мне, но я всё отчаянно пыталась воззвать к его разуму: — Сан, я рада. И была бы рада, если бы это точно был ты! Ведь прежний Сан до такого бы не дошёл! — До такого «какого»? — спокойно спросил он, а затем резко обхватил меня за подбородок, заставляя повернуть к нему отворачивающееся лицо. Я тяжко выдохнула, ощущая, как его сухой ледяной нос водит кончиком по моему. От этой лже-ласки я только сильнее испуганно вжалась в матрас, с трудом не пискнув. — Я же сказал, — выдохнул он мне в губы, а затем потёрся щекой об мою щеку. Чувство было такое, что об тебя трётся мягкая наждачная бумага. — Ох, Ёнам! Ты осталась такая мягкая, и это так приятно! Как волшебно ощущать тебя в своих объятиях и чувствовать твой запах. Я о таком и мечтать не мог… Не бойся, я всегда буду с тобой, чтобы не случилось. Даже после смерти. Ну же, Ёнам, только не отвергай меня больше. Он вдруг схватил меня плотнее за волосы, чтобы зафиксировать голову. А затем горячо припал своим губами к моим, бесцеремонно целуя. Я аж выгнулась, ощутив это наглое, насильственное действие. Его было тяжело описать. Я чувствовала неестественный, какой-то химический запах от тела мужчины надо мной, и это пробирало до дрожи. А осознание, что меня касаются эти почерневшие губы, под которыми такие же посиневшие дёсны — это практически парализовало и одновременно заставило возмущённо выдохнуть. Сан целовал напористо и жадно, совсем непохоже, чтобы так могли делать обычные зомби. Было что-то абсолютно животное в его действиях, собственнические и напористое, словно он пытался присвоить меня себе, жадно сминая мой рот. Его губы на ощупь были шершавые, будто обезвоженные и обветренные в ужасную погоду. Но вдруг стало ещё хуже, когда разгорячённый и всё более возбуждающийся Сан с напором раскрыл мой рот, чтобы скользнуть внутрь языком. И я в ужасе замычала, чувствуя абсолютно неестественные ощущения. Мне уже казалось раньше, когда он говорил, что его язык был явно не привычно здорового розового цвета, а каким-то фиолетовым. Но то, что сейчас мне лезло в горло, невозможно было назвать обычным человеческим языком. Он был в разы длиннее, сильнее и извивался как какое-то щупальце, размеренно толкаясь мне в глотку. Я истошно замычала, но не смогла сказать ни слова, удушаемая глубоким поцелуем с мучившим меня языком. Тело пробрало брезгливой волной отвращения, а на глазах проступили слёзы, когда я начала задыхаться. Сан, казалось, этого не ощущал, продолжая с наслаждением и со странным стоном по-извращенчески меня целовать. Он будто смаковал самое вкусное мороженое, жадно меня всасывая, покусывая и целуя. В какой-то момент я смогла дёрнуться и с силой укусила его за язык. Сан не закричал, как бы сделал это любой живой человек. Он лишь тихо зашипел, инстинктивно отрываясь от меня с поцелуем, и я в шоке увидела, как неестественно длинный извивающийся язык нездорового трупно-фиолетового цвета, как у ящерицы, заползает обратно в рот. В ужасе я завизжала и резко выдернула руки из хватки над головой. Это неожиданно получилось, так как мой мучитель на секунду оторвался, дёрнувшись от моего укуса. Я извернулась, со всей силы отталкивая Сана, а затем пиная его ногой от себя. И стремглав перевернулась на живот, засеменив конечностями по кровати. Мои глаза в панике уставились на открытый дверной проём, и я рванула было к нему, но… Но меня резко схватили за бока и рванули обратно на себя. Да так сильно, что я взвизгнула от боли. А затем от страха, когда меня затащили обратно и налегли всем весом сверху на спину. — Куда собралась, Ёнам? Я не договорил, — прошептал Сан мне под ухо, лапая и сминая мои бока. Ещё и нарочито поелозился об мои ягодицы своим отчётливым возбуждением. — Отпусти, сволочь! Ты не Сан, ты сгнившее нечто! — запричитала я, уже не скрывая злобы в своем голосе. — Мутировавшая конченная тварь! — Фу, как грубо, Ёнам! — кажется, никто даже не обиделся, а лишь улыбнулся на мои отчаянные ругательства. Вначале я почувствовала, как его руки залезают под меня, а потом в ужасе поняла и почувствовала, что мне просто расстёгивают ширинку, а потом Сан махом садится на мне, пытаясь стащить мои джинсы с моей задницы. — Нет! Нет-нет!!! — паника накрыла меня с головой. Я забрыкалась как сумасшедшая, пытаясь сбросить с меня сидящего мужчину. Но ничего не получалось, мне лишь до боли выломали одну руку, выкручивая за спиной, что я аж взвизгнула до слёз в глазах. — Ёнам! — в голосе Сана на миг скользнуло раздражение, ему абсолютно не нравилось моё бешеное дёрганье. — Ёнам, прекрати сопротивляться, будь паинькой. Иначе буду драть, как суку. Я заплакала, обмякая на матрасе, понимая, что не могу ничего сделать. Да и эти слова никак не могли принадлежать тому Сану, которого я знала. Он действительно умер, и вместо него родилось какое-то чудовище в его оболочке. От бессилия я завывала в соплях, утыкаясь лицом в подушку, даже горько так. На миг показалось, что мучитель на мне вдруг замер. А затем Сан медленно склонился, погладил меня по волосам, прежде чем прилёг на мою спину всем туловищем. — Цветочек, ну ты чего? — в его голосе скользнуло даже подобие жалости и грустного разочарования. — Это же я, Сан! Как я могу быть тебе противен? Ну почему? — он как-то печально вздохнул. — Малышка, пожалуйста, не плачь. Не надо. У нас всё будет хорошо. Я выбью эту дурь из твоей головы, ты забудешь обо всех остальных. Я помогу. Я всегда буду твоим другом и второй половинкой. Я всегда шёл за тобой. Даже после смерти, — горько протянул он, а затем печально улыбнулся. — Даже так, моей любви хватит на двоих. Не плачь, цветочек. Он принялся мягко и даже практически нежно осыпать мои плечи поцелуями, но удерживая одну мою руку за спиной. Тогда как вторая его рука продолжала медленно, но настойчиво стягивать с моих ягодиц джинсы с трусами, оголяя их. Я горько всхлипнула, чувствуя, как его пальцы теперь оказались на моей обнажённой коже внизу, раздвинули половинки, чтобы скользнуть дальше, глубже, туда, куда я вовсе не хотела. — Сухая… как обидно, — вздохнул Сан, игнорируя мой возмущённый писк, когда его пальцы оказались в моей промежности. — Ничего, малышка. Ничего, цветочек… — что-то пробурчал он, а затем начал усиленные проникать пальцами и двигать ими, неумело стимулируя меня из-за неудобной позы. Я стиснула зубами несвежее покрывало, зажмурившись от нахлынувших чувств. Как и от позора, как от смущения, так и от неприятного нежеланного проникновения. Но когда я раскрала глаза, то мой взгляд в удивлении обратился к подушке рядом. Оттуда торчала рукоять чего-то. Видно, когда я брыкалась, покрывало слезло, сминая за собой всё. Вспоминая мнительного отца моей одноклассницы (а я предполагала, что это комната её родителей), то я бы не удивилась, что он держал нож под подушкой. От безысходности я притворилась обмякшей ровно на пару секунд, а затем резко вскинула в сторону свободную руку, залезая под эту самую подушку. Мои пальцы мгновенно сжали рукоять чего-то холодного. Я обхватила ручку и выдернула кисть. Сан дёрнулся инстинктивно, поднимаясь обратно в сидячее положение на мне, но ослабил хватку. Это позволило мне на эмоциях развернуться, перевернувшись на бок. И я с размаху всадила ему в лицо то, что успела схватить. Этим нечто оказался кухонный нож для масла. И сейчас он торчал полностью из глаза Сана, словно пробив голову насквозь, доставая из глазницы до мозга. Я в ужасе уставилась на эту картину, и паника накрыла меня огромной волной. Глаз у Сана практически поплыл, а сам он завис, смотря другим целым оком в одну точку перед собой. Таким и сидел на ягодицах, словно в его голове был не мозг, а компьютер, который сломался и теперь перезагружался. Думать об этом мне вовсе не хотелось и не было даже желания и сил. Я просто задрыгалась на кровати, выползая из-под его тела, отчаянно семеня руками и ногами, пока мой мучитель не реагировал на внешний мир. На удачу у меня получилось мгновенно выбраться из-под него, и я чуть от страха не померла, когда Сан позади странно качнулся. Я буквально свалилась на колени на пол с кровати, подорвалась как сумасшедшая, и пулей побежала на выход. Я даже не соображала, как бежала. Адреналин гнал меня, как охотник пугливую добычу. Я бежала как лань от волка, и чудом не врезалась в повороты. Я лишь рывком вернула на место лифчик, так и мчась дальше с распахнутой настежь рубашкой и расстёгнутой ширинкой, каким-то чудом натянув джинсы с трусами обратно на задницу. На улице я ломанулась к заправленной машине, влетая в неё со скоростью света. Благо, ключи оказались в заднем кармане брюк. Но мои пальцы от пережитого, от нервов тряслись как бешеные, не слушаясь, и у меня не получалось вставить ключ в замок зажигания. А потом ещё машина загудела и… не захотела заводиться. Я готова была откинуться от паники без сознания. В психах я ударила по рулю, чуть не завыв. А потом принялась снова и снова пытаться завести заглохшую старую машину. Звук рокочущего полуумерающего мотора показался мне самым жутким на свете. Но вдруг краем глаза я увидела движение. И в ужасе развернулась. Я увидела его в лунном свете в окне кухни. Сан подошёл вплотную к раме, шатаясь как пьяный. В его левом глазу по-прежнему торчал нож. — Больно… — вдруг услышала я тягучее завывание через окно, даже сквозь рокочущий мотор. — Как же больно, Ёнам! Глаз так медленно восстанавливается, ненавижу! Ах-а-ах, проклятье! Сан медленно потянулся рукой, схватил рукоять ножа, а затем резко выдернул его из глазницы. Ничего толком не было видно в темноте ночи, но я клянусь, из его глазницы полилось нечто ручьем. Нечто чёрное, пачкая часть лица. Но человек бы не выжил после такого удара. И уж тем более не стоял так спокойно на двоих ногах, вырвав себе остатки глаза. Я провернула ключ в десятый раз в замке зажигания, и наконец-то услышала долгожданный звук — звук заводящегося мотора. Я нервно выдохнула и дала по газам. И машина дёрнулась с места с громким рёвом, оставляя полосы на асфальте от моего резкого разворота. Я не видела, что произошло там в окне дальше. И не хотела знать. Мои глаза в панике смотрели каждые две секунды в зеркало заднего вида. Я всё боялась, что Сан ещё и побежит за мной. Если бы он умел развивать суперскорость или прыгать по машинам, как мутанты в фильмах, я бы ничему не удивилась. Но погони за мной не последовало. Только пара зомби встретилась по дороге, которую я благополучно сбила, а потом переехала. Один из мертвяков даже не успел открыть гниющий рот, чтобы издать привычный клацающий звук, когда он хрустнул под колёсами моей машины. Я же отчаянно и горько захлебывалась соплями и слезами за рулем, то и дело нервно вытирая рукавом заплаканное лицо. Могла ли я предположить ещё год назад, что наступит эта грёбаная эпидемия? Что весь мир погрузится хаос? Что я потеряю всех своих близких, кроме Уёна, с которым так нелепо разлучусь? Что мой друг детства несправедливо погибнет? А воскреснув от жуткого вируса, станет неизвестным чудовищем и попытается меня изнасиловать на скрипучей кровати в доме моей одноклассницы? Как всё могло так случиться? Я до сих пор не могла это принять и осознать, лишь остекленевшими глазами таращась в тёмную дорогу. Всё, что теперь было в моих мыслях — успеть. Успеть вернуться в убежище и обнять Уёна. Сжать его в объятиях и никогда не отпускать. Почувствовать его дыхание на своей макушке и тёплую ладонь на спине, которая успокоит меня в миг. Но вдруг мою раскалывающуюся голову поразила новая мысль. Сан же помнит многое, значит, он может помнить, где находится убежище. Я вся похолодела от осознания этой мысли. Моя нога вжалась в педаль, и я ускорилась, надеясь как можно быстрее проделать этот чёртов путь. И защитить живого и любимого, того, кто так важен моему сердцу.

***Воспоминание из прошлого***

— Эй, Санни, опять скажешь, что тренировки по тхэквондо были слишком мощными? Он повернулся, глядя, как я взбираюсь к нему на крышу дома по лесенке из окна. Я же не сдержалась, саркастически приподнимая бровь при виде его разбитой брови и ссадин под глазом. У уголка губ тоже запеклась кровавая ранка. — Опять с кем-то подрался? Ты таким драчуном стал в последний год! Возьмись уже за голову, а то наберёшься неприятностей! — А ты опять в мою мамку играешь? — хмыкнул он, чуть отодвигаясь на парапете, позволяя мне усесться рядом. — Зачем пришла вообще? Экзамены на носу, ты ж клялась, что будешь зубрить до посинения, пока не отключишься. — Ты же знаешь, я люблю преувеличивать, — улыбнулась я, ставя притащенный пакет между ног и начиная там рыться. — Баллы для поступления важны, но я буду думать об этом в следующем, последнем школьном году. А пока позволю себе наслаждаться юностью. А для начала… — я выудила упаковку бактериальных пластырей, мазь и ватные палочки со спиртом. — Для начала приведём тебя в божеский вид! — Ой, всё! Сан наигранно зашипел, пытаясь отбиться от меня. Разумеется, у него ничего не вышло. И через две минуты он сидел с обработанным лицом и заклеенной бровью, пока я смазывала мазью ссадины. Лишь в какой-то момент он снова зашипел от чувства жжения. Но быстро примолк и странно уставился на меня, когда я начала дуть на пощипывавшую острым ранку на брови. Наверное, я опять бесцеремонно оказалась слишком близко, вторгаясь в его личное пространство. Потому что он подозрительно замер, таращась мне в лицо загадочным взглядом с насупившимися бровями. — Что ты так напрягся? Не переживай, не укушу и не поцелую, не боись, — улыбнулась я, подтрунивая его. Сан чего-то отвернулся, шмыгнув носом. — Не боюсь я, — отмахнулся он. Просидел так отвёрнутым недолго, поворачиваясь обратно ко мне. — Не надоело видеть меня каждый день, таращась в окно, а потом ещё и в школе? — зачем-то спросил он. — А? — я глянула на него бегло, заворачивая остатки пластырей обратно в упаковку. — Ты чего это? Как же мой дружбан мне надоест? А я тебя не смущаю? Пацаны в твоём клубе не шутят, что ты дружишь с девчонкой? — С чего бы им об этом шутить? — одна бровь Сана удивлённо приподнялась. — Ну не знаю, — смутилась я, обхватывая коленки и смотря в звёздное небо над головой. — Вы парни странные. Ты в новом клубе, новые ребята, переходной возраст, а тут девчонка какая-то ошивается рядом. Я слышала, как другие парни, которые тренируются с тобой, закатывают глаза. Мол, я под боком отобью от тебя потенциальных девчонок, которые всё неправильно поймут. — Не говори ерунды, — прервал меня Сан. — С переходным возрастом ты немного запоздала сообщать, — он усмехнулся, — мне уже шестнадцать, я не страдаю разладом гормонов, как придумывают взрослые. — Я вижу, — мрачно прокомментировала я, глядя на его избитое лицо. — Это другое! — отчеканил Сан и тут же рассмеялся, глядя, как я закатила глаза. Он чуть успокоился и продолжил вновь серьёзно. — Слушай, Ёнам. Ты что такое говоришь? Ты должна уяснить это раз и навсегда — ты никогда не будешь для меня обузой. Ибо ты… — он осёкся, словно хотел сказать нечто другое, но всё равно продолжили: — Я не променяю нашу дружбу никогда и ни за что, ни на кого и ни на что. Ведь сколько было тёмных страниц в моей жизни, каких мрачных моментов, но в итоге ты всегда была рядом, поддерживая даже простой улыбкой. Не отвернулась, когда у моей матери были проблемы с законом, когда отец пристрастился к бутылке, когда остались со мной бабушка да дедушка… когда я был мрачным и унылым, отпугивая всех и вся своим холодным взглядом и злым языком… и только ты всегда для меня находила доброе слово и была приветливой, даже когда я ворчал с горяча. — Я дубасила тебя в детстве не раз, — выпалила я, чуть смутившись этому внезапному душевному признанию. — Это можно списать на гормоны, — он явно подтрунил надо мной, а затем усмехнулся. — Слушай, Ёнам. Не бери в голову. Но ты должна знать — я всегда буду на твоей стороне, чтобы не случилось. Твоим лучшим преданным другом. Я отвела глаза и нервно усмехнулась. А затем уставилась на свои пальцы на коленках, бездумно их перебирая. — Все вы горазд давать красивые обещания, — едва слышно пробубнила я себе под нос. Но Сан услышал и скорчил непонятливую моську. — Это ты к чему? — буркнул он. — Да так, не бери в голову, — отмахнулась я, пародируя его слова. Он сжал свои губы до тонкой линии. — Почему ты тогда не веришь моим словам? — немного обиженно спросил он. Но затем вдруг нахмурился, явно о чём-то подумав, а после глянул на меня так протяжно. — Это всё из-за того придурка Минхвана? Он обидел тебя? Хоть не физически? — Что? Откуда ты…ах! — я как встрепенулась, так и отвернулась, вздыхая. — Так вот чего ты Ким Сохи подлавливал сегодня и вчера. Выспрашивал всё про меня, да? Узнал, что у нас не срослось с Минхваном? — Я задал тебе вопрос, — сурово напомнил он. — Минхван тебе ничего не успел сделать? — Физически нет, если ты про это, — поспешила заверить я его, видя нечто яростное, тенью промелькнувшее в его глазах. Когда Сан по-настоящему злился, он становился реально устрашающим, что даже мне было не по себе. Повисла некая тишина, и, не выдержав этого пристального взгляда в свой висок, я вздохнула и начала говорить: — Что ты смотришь так? Типичная история о первых неудачных отношениях школьников. Я витала в облаках и эйфории, ведь как мне казалось, что урвала такого красавчика, ещё и на год старшего. Хотела романтично ходить за руки, обсуждать интересные темы, прочитанные книги, просмотренные детективы и тому подобное. Но в итоге оказалось всё банально и прозаично. От меня просто хотели секса, чтобы удовлетворить зов природы, по чьим-то словам, — я нервно хмыкнула, смотря в одну точку. — Для кого-то это нормально и интересно, но мне в мои шестнадцать это пока не надо, я боюсь и не хочу, я не готова. Я хотела познать именно нежные чувства и доверительные отношения, а в итоге… — я поморщилась, поджав губы. — В итоге мне устроили скандал после отказа в интиме. Что я жестокая, а ради этого и встречаются, ведь у нас гормоны и бла-бла-бла. Что Минхван и так месяц «со мной провозился, мариновался так долго», а я не даюсь. И вот, не дав интима парню, я узнаю, что я шлюха, оказывается! Я наигранно рассмеялась. Но примолкла, краем глаза видя, что Сан совсем не смеётся, слушая меня с мрачным выражением лица. — Он наговорил много гадостей и обидных слов, — тихо продолжила я. — Ещё и дружки его потом за спиной противно шушукались. Меня на ровном месте облили ушатом помоев, когда я просто сказала, что ещё не готова к интиму в своем возрасте и так быстро. — Ты всё правильно сказала, — сухо сказал Сан, и тень злобы скользнула в его голосе. — Ты не должна уступать своим принципам и делать что-то помимо воли из-за какого ублюдка. А он — настоящий ублюдок и кретин! Я намекал тебе тактично, когда узнал, что ты потопала к нему на свидание, но кто ж меня тогда слушал! Зато ты теперь не попадёшь в лапы к засранцу и козлу! — Я уже ни к кому не хочу «попадать», — грустно отозвалась я. — Все парни одинаковые, им удовлетворение важнее девичьего сердца. Ненавижу мужчин! — буркнула я. — Больше не буду иметь с ним дел. Никогда и ни за что! Останусь одна и буду воспитывать троих кошек! А лучше четырёх! И не свяжусь ни с одним мужчиной, чтобы сохранить своё сердце! — А как же счастье и любовь? — вдруг как-то загадочно и осторожно спросил Сан. — Рано или поздно «тот самый» растопит твоё сердце. — Никто ничего не растопит, лучше всегда оставаться одной, — отмахнулась я, — всегда кто-то обидит, разлюбив или не получив желаемое. Не хочу заведомо страдать и плакать, как всю эту неделю. Не хочу даже думать о парнях, обидит каждый! — Я не обижу, — тихо сказал Сан, в упор на меня смотря. — Я никогда тебя не обижу, Ёнам. Я всегда буду защищать тебя. Я не такой, как эти ублюдки. — Ой ли? — хмыкнула я. И видя его непонятливый взгляд, чуть нервно ответила. — Ты мне так говоришь, чтобы участливо успокоить меня. Но ты такой же! Я знаю, что ты тайком гулял с Минжон с выпускного класса, потому что она даёт всем без разбора, если тот симпатичный. Ради этого с ней замутил, да? — горько усмехнулась я, бегло глянув на его побледневшее лицо. — Ты же сам шутил, что мечтаешь побыстрее избавится от статуса девственника. А после желаемого быстро разошёлся с Минжон. Как бы я не ценила тебя, как друга, ты такой же мудак, Чхве Сан! Он скривился, явно пытаясь побороть какую-то негативную эмоцию. Это было видно по его выражению лица. Но он сдержался, выдохнул, а затем спокойно обратился ко мне: — Послушай, Ёнам. Я не буду отрицать, что не питал к ней чувств. Я просто хотел забыть о своих чувствах к дру... — он осёкся, скривившись, но тут же быстро продолжив: — Это было взаимно, по полному согласию. Минжон — не ты, абсолютно. Ей самой хотелось этого, но парня во мне не видели. Взаимовыгодная сделка, так сказать. Это другое. И я не оскорблял её никогда, слуха никакого не пустил, никогда не позволю себе подобного. Так что не говори так обо мне, — чуть сердито сказал он. — Я нарочито не буду делать гадкого. И мои слова о тебе правда. Я никогда тебя не обижу. — Мужская отмазка! — фыркнула я. — Это не отмазка, Ёнам, — вздохнул Сан. — Ты мне важна как семья, я уже пару лет как знаю тебя, с детства. И ты ассоциируешься у меня только со светлыми моментами в моей жизни, какую бы дичь ты не творила, — усмехнулся он. — Я дорожу нашей дружбой. И даю тебе обещание: я как мужчина тебя никогда не обижу. Я хотела отмахнуться, но вдруг увидела протянутую ко мне руку, сжатую в кулак, но с поднятым мизинцем. — Это что такое? — хмыкнула я. — На делай вид, что не узнаешь собственный придуманный ритуал, — иронично хмыкнул он в ответ, подражая моему ворчливому голосу. — Я даю тебе непреложный обет и требую скрепления этой клятвы невидимой нитью, которая соединит наши мизинцы! Я тихо рассмеялась этой речи. Он помнил наш детский придуманный ритуал, собранный из мультфильмов и книжек по Гарри Поттеру. Да, придуманный ритуал на клятву верности. — Давай, чего делаешь вид, что не в теме? — с наигранно серьезным выражением лица подтрунил он, а затем мягко улыбнулся, являя взору свои забавные ямочки. — Давай, Ёнам! Я не смогла скрыть рвущейся улыбки и протянула руку в ответ, хватаясь своим мизинцем за его, переплетая их. — И так, — торжественно произнёс Сан, покачивая и мотыляя нашими сцепленными руками. — Я, Чхве Сан, даю клятву дружбы Кан Ёнам, что останусь всегда её лучшим другом, никогда не обижу, никогда не наврежу, не оскорблю ни словом, ни делом. Буду всегда на её стороне! И буду защищать её до конца своей жизни! И даже после своей смерти! — Нет, ну это уже лишнее! — рассмеялась я, а затем ойкнула от неожиданности, когда возле меня мелькнуло какое-то внезапное движение. Это одинокий голубь приземлился рядом, посмотрев на нас одним глазом с боку и гортанно закурлыкал. — Вот видишь, у нас даже есть свидетель нашего непреложного обета, который скрепит нашу клятву! Я снова рассмеялась, позволяя трясти свою руку улыбающемуся Сану под взором одинокого голубя. Мы сидели на крыше под звёздным небом и держались мизинцами поднятыми руками. Мне даже полегчало, и в этот момент мне казалось, что я серьёзно воспринимаю данное обещание. И несмотря на случившееся, я могу доверять Сану. Он улыбался так мягко и довольно, что мне даже не могло прийти в голову вообще обижаться на него из-за чего-то. Но вдруг запиликал мой телефон в кармане, оповещая о сообщении в КакаоТаlk. И судя по звукам, всё приходящим и приходящим, кто-то усиленно строчил мне в мессенджере. — Эй, у нас тут великая церемония произошла, а она в телефон лезет! — притворно возмутился Сан, видя, как я панически пытаюсь достать одной рукой мобильный и глянуть в него. Мою вторую руку он так и не отпускал, теребя в воздухе её за мизинец. — Да подожди ты, вдруг это срочно! — смеясь, незлобно завозмущалась я, а затем уставилась в экран. — О! Сохи что-то так много строчит! — Эй! Не читай, она же сплетница! — Сан вдруг чего-то нервно дёрнулся, попытавшись выхватить у меня телефон, но я не далась, чуть отползая вбок и наконец-то разрывая наши сплетённые пальцы. Мои глаза быстро бегали по тексту, где наша болтливая одноклассница уже с воодушевлением рассказывала мне новую сплетню. И я аж приоткрыла рот в изумлении. — Чхве Сан!!! — я с возмущением развернулась к нему так быстро, что он аж вздрогнул. — Какого чёрта?!! Я сейчас узнаю, что ты сегодня подрался с Минхваном?! Точнее, с ним и его дружками, за то, что он гадости про меня говорил прилюдно?! Ты сдурел?! Ты офигел?! Вот откуда твоя разбитая физиономия! Ещё и смолчал об этом?! Так ты уже знал, что мы расстались?! — Тихо-тихо! Не ори ты так! — Сан аж прикрыл один глаз от моего голоса. — Я сегодня один в доме, но это не значит, что надо в ночи орать на всю улицу! — Так, не заговаривай мне зубы! О чём ты только думал?! У тебя могут быть проблемы! Ты спортсмен, а вас могут дисквалифицировать и выгнать из клуба, если вы применяете силу на улице на простых смертных! — На простых смертных! — сыронизировал Сан. Он поймал мои руки, которыми я пыталась возмущённо дубасить по его плечу, и со смешком продолжил: — Не беспокойся за меня, Ёнам. Ничего со мной на случится. Я даже рад, что накостылял этим придуркам. А у них кишка тонка рассказать, что парень, младший их на год, набил морды троим, и они удрали, как шакалы! — Сан! Ты…! Дальше была какая-то возня с моими тщетными попытками его избить для профилактики. В детстве это было легко, а сейчас этот балбес вырос и возмужал, и я чувствовала, как он стал силён, как я ничего не могу с этим поделать. Сан смеялся, с лёгкостью удерживая мои руки и пытаясь успокоить. Конечно, я не дулась долго. И минут через пятнадцать мы уже помирились, и сейчас лежали на крыше, синхронно закинув ногу на ногу и положив голову на сцепленные в замок руки. Какое-то время мы даже молчали, смотря в ночное небо. Оно сегодня было особенно прекрасно — чистое, без единого облачка, и такое звёздное. Казалось, гигантское мерцающее полотно простиралась над нами. Мы лежали и смотрели на звёзды, каждый мечтая о своём. И даже зевота не смущала нас, хотя вызывала смешки. — Я ведь серьёзно, — вдруг сказал Сан, не поворачивая головы. — Это была действительно клятва. Ты мой лучший друг, Ёнам. Я никогда тебя не обижу. Всегда помни об этом. Я довольно и счастливо улыбнулась, чувствуя непонятную удовлетворенность после ужасного дня. — Знаю, Сан, — прошептала я ему в ответ, также не поворачивая головы. — Я знаю. Я всегда тебе буду доверять. Даже после смерти.