Личные темы

С трудом верилось, что Пьетро оказалось так легко починить. Пара разговоров ни о чём, немного откровенности и рядом с Эриком сидел тот же самый мальчишка. Иногда, правда, он зависал и уходил глубоко в себя, меньше говорил и больше трогал. Утром Пьетро был лишь немногим тише обычного. И только потому, что Эрик проснулся раньше него. Если бы они встали одновременно, Максимофф мог бы побить собственный рекорд болтливости. Встретились они на кухне, и Эрик даже не надеялся, что кровать заправлена. Пьетро по утрам был встрёпанным воробушком — обычно в мятой со сна футболке, наспех натянутых джинсах да с волосами, которые будто никогда не видели расчёски. Обычно это вызывало у Эрика желание отправить его в ванную привести в себя, но после пережитого так было даже лучше. — Тебе расчёску подарить? — уже привычно спросил Эрик, надеясь сегодня всё же съездить в город за покупками. Хотя в той ситуации, где поставлять им пропитание должен Пьетро, слово "покупки" казались издевательством. В ответ на это Леншерр получил недовольное бормотание. Но Пьетро всё же попытался сделать хоть что-то с волосами, приглаживая их рукой. Не помогло, конечно. Всё тот же растрёпыш. — У меня для тебя есть задание, так что собирайся. Видит Бог, Эрик подхватил эту привычку не рассказывать сразу всю суть дела у Чарльза. В его окружении только он так делал, но избавиться от манеры говорить подобным образом не удалось и за десятилетия. И рядом с Пьетро, кажется, настало время отучаться, потому что парень посмотрел на него настороженно и весь подобрался. — За продуктами надо, — всё-таки пояснил Эрик. В голове появилась мысль, что надо будет попросить на одну миссию Курта, да и заставить Чарльза приложить всех, кто будет в следующий раз виноват, дистанционно. В ближайшие несколько дней не хотелось выпускать Пьетро из дома, слишком близко к сердцу он принял свою первую борьбу с людьми. — Пока что с миссиями непонятно. Чарльз вчера связывался и сказал, что ищет, кто там главный, — рассказал Эрик. — Если в ближайшую неделю что-то появится, я пойду без тебя. — Я так больше не буду. Звучало по-детски и Пьетро сам это понимал, опуская взгляд на пол. Заметил, что шнурок почти развязался, а ещё что лаковое покрытие на паркете немного истрепалось, затёрлось. Это случилось ещё до их приезда сюда — Максимофф не успел бы набегать по дому столько. — Ты слишком близко к сердцу это воспринимаешь. Делай, что должен и будь что будет, — сказал Эрик. — Вся ответственность лежит на Чарльзе. Это он не уследил. Если не брать в рассчёт, что не мог узнать обо всём Ксавьер раньше, Пьетро был последним, на ком лежала вина. Но обвинять Чарльза во всех грехах мира было привычным делом — перетерпит и ещё один. Его удобнее всего оставлять крайним. Всегда сможет отбрехаться, даже если совершенно неправ. — Я пойду, — сказал Пьетро, продолжая разглядывать собственную обувь и пол. Один из шнурков растрепался. Его бы залить клеем, чтобы совсем не разошёлся. Чем ближе парень был к Эрику, тем больше тот видел нормальных человеческих реакций от него. Он словно начал проявлять нормальные эмоции, походить на обычного молодого парня, а не на гиперактивную бомбу замедленного действия, вечно гордую собой. И это Леншерру тоже нравилось, постепенно, одну за одной, раскрывать грани его личности. Как минимум он уже увидел, как Пьетро смущается. — Уверен? — дождавшись поспешного кивка, Эрик продолжил: — Ты будешь выполнять всё, что я скажу? С какого-то момента — Эрик и сам точно не мог сказать, с какого именно — это стало его навязчивой мыслью. Пьетро, который делает всё, что ему скажут. И поначалу это касалось только мелких бытовых действий: прибрать на кухне, приготовить завтрак, сходить и проверить, работает ли водонагреватель. Раньше такие мысли казались хотя бы приемлемыми. Сейчас Леншерр понимал, что они находятся где-то на грани. А потом случилась лаборатория в Богом забытом месте, и всё пошло наперекосяк. Пьетро начал слушаться, начал делать то, что говорил Эрик, и это оказалось не так хорошо, как представлялось раньше. Более того, это было скорее пугающим. — А если там снова будут... Ну, они? — расплывчато уточнил Максимофф, присев рядом с Эриком за стол. Теперь пристальное внимание он уделял покрытию стола и собственным коленям. — Если там будут они, то ты заберёшь только живых. У нас нет будет на это времени, — даже самому Эрику такое казалось жестоким, но он повторил: — Мы нужны живым, а не мёртвым. И мы должны делать всё, чтобы закончить с этим быстро. Пьетро кивнул, уже не комментируя. Собственная полезность была для него ещё одним камушком фундамента, на котором строились их отношения с отцом. Если он будет только лишь завхозом, у которого из воздуха появляются продукты на полках, то вряд ли это поможет их общему делу. А это дело уже было его собственным, он был обязан закончить его. Уничтожить все места, где происходило подобное стало его долгом. "И я налажал" — подвёл для себя итог Пьетро. Нужно было сделать так, чтобы этого больше не повторилось. — Поехали в город, а? — предложит он. — Вынесу половину магазина, поедим мороженого... — Мороженое по пути домой, уже в машине, — отрезал Эрик. — А есть какой-то список, что купить? Или просто выносить всё, что понравится? — Напишу сейчас. Только смотри на даты хранения. Пьетро в момент, когда ему разрешили что-то украсть, был похож на нетерпеливого ребёнка, ожидающего десерта после ужина. Это было мило, но, признаться, Эрику очень многое казалось в нём милым. Моменты, когда парень поясничал, но не мешал. Когда пытался выторговать что-то, что ему хотелось, и поэтому упирался, как пёс, не желающий куда-то идти. Когда радовался и начинал плохо контроллировать себя, что было заметно лишь по дёргающейся ноге. И позволить Пьетро такую мелочь, как обнести ближайший магазин ради его удовольствия, было самим собой разумеющимся. Хотя, конечно, в ближайший они не поехали. — Я отвечаю за музыку, — упав на сиденье, заявил Пьетро и, довольно улыбаясь, стал вертеть ползунки. Чаще всего попадалось что-то заунывное, хотя, признаться, Эрику такое нравилось. Но ещё больше нравилось, что Пьетро пальцем начал отстукивать ритм по своему колену, когда нашёл нужную радиоволну. Он покачивал головой в такт музыке и от неё, казалось, был весь в движении, даже сидя. — Она для тебя не слишком медленная? — поинтересовался Эрик. Ему хотелось знать всё, что чувствует парень, когда бежит, когда обгоняет само время, и это было нужно в первую очередь для будущих дел. Хотя и любопытно тоже было. — Я же сейчас не бегу никуда. Хочу, чтобы она как-то играла на той же скорости, с которой я бегаю, но это вроде как невозможно. Было бы веселее жить, — пожал он плечами и улыбнулся, будто в этом была и его вина. — А Хэнка не просил с этим помочь? Чтобы играла с твоей скоростью. Казалось, Пьетро на секунду завис, задумался над такой возможностью, а потом мотнул головой. Возможно, когда ему станет скучно, он и нагрузит Хэнка очередной проблемкой. В конце концов, сделать нормальный плеер человеку, который собрал сверхзвуковой самолёт, будет задачкой на один зубок. — Его и так все постоянно дёргают. Пусть отдохнёт, — пояснил свой отказ Пьетро, но тут же продолжил: — Мне Хэнк очень нравится. Он такой здоровый и синий, но и умный. Обычно от таких качков здоровых ожидаешь, что они будут тупыми, а он во всяких технических штуках даже умнее Чарли. Не того чувака профессором зовут. Своё отношение к Хэнку Эрик не мог описать одной фразой. Наверное, оно не вместилось бы и в один абзац, слишком двойственное ощущение было от этого "здорового и синего". Но одно он точно мог сказать — свою жизнь такому, как он, Леншерр не доверил бы. — Чарльз стратег. Он ставит цели, а Хэнк их реализовывает. — Хэнк тактик? — Не совсем. Хэнк скорее тот, кто исполнит то, что ему сказали. У него очень хорошо выходит подчиняться, но с фантазией у него проблемы. — А ты тактик или стратег? Пьетро даже отвлёкся от музыки, перестав двигаться после каждого удара барабанов в песне, и уставился на Эрика. Внутри него словно находился переключатель. Порой это страшно бесило, но от чего угодно его можно было отвлечь, если достаточно хорошо заинтересовать. — Я практик. Живу здесь и сейчас, пока не закончится текущий план. Когда закончится, придумаю новый и буду следовать уже ему. — И какой у тебя сейчас план? "Не сдохнуть" — чуть было не ответил Эрик. План состоял в том, чтобы не думать о Польше, о Каире, и, по возможности, не слишком часто о Пьетро. И это уже было проблемой. — Закончить с лабораториями, — в итоге произнёс он, уставившись на дорогу. *** Пьетро будто вынес действительно половину магазина. Машина ощутимо просела под весом того, что складировалось на заднем сидении и в багажнике. Решив разобраться в этом уже дома, Эрик завёл машину снова, а ведь Максимофф предлагал не глушить. — Мороженое, — довольно сказал Пьетро, кинув на колени Эрику холодный брикет. — Не знал, какое ты любишь, поэтому взял пломбир. — Себе взял? — А своё я уже съел. У Пьетро на подбородке виднелся темный след от шоколадного мороженого. И это тоже было мило. — Забирай, я не буду, — отговорился Эрик. Если бы рядом с ним сидела симпатичная девчонка возраста Пьетро, это был бы самый лёгкий флирт в его жизни. Особенно учитывая то, что флиртовать он умел. Достаточно было лишь сказать: "у меня заняты руки, покормишь?" и она была бы у него уже в кармане. Своё обаяние Эрик не преуменьшал, представляя, какое впечатление оказывает на девушек. — Да оно вкусное, правда. Я такое уже ел, самое лучшее взял. — Я за рулём. — Так я могу тебя покормить с рук, — довольно сказал Пьетро. "И всё ещё не доказано, что мы родственники" — чувствуя то ли свою глупость, то ли свою зацикленность на одной мысли, подумал Эрик. Они действительно просто могли похоже думать. Но чем дальше, чем очевиднее становились их сходства. Возможно, в этом и была суть его тяги к парню. — Просто ешь его сам. Я не буду. Эрик взял мороженое, не глядя кинув его на колени Пьетро. Переживёт, если промахнулся. — Ну как хочешь. Больше не предложу, — пригрозил Максимофф, но с явным удовольствием стал избавлять мороженое от упаковки. *** По большей части они ничем не занимались в этом огромном доме. В нём всё было если не новое, то очень хорошо сохранившееся, чистое и полностью готовое для жизни. И ведь у Чарльза были ещё дома во владении — и каждый из них он держал в таком состоянии? Верилось мало, но Эрик даже не мог представить, сколько у Ксавьера на самом деле денег, чтобы держать на себе огромную школу и ещё управляться собственной недвижимостью. Пара книжных шкафов в доме тоже была, и Эрик убивал время за чтением, пока Пьетро пытался настроить новенький телевизор. Зато было понятно, почему машина так просела в городе — её нагружали сразу два телевизора, несколько килограммов мяса, разные овощи и много коробок с быстрой едой. По большей степени там были сладости, но и ящик тушёнки Эрик отыскал в горе хлама, набранного Пьетро. — Теперь в доме будет вечно орать телевизор? — напрямую спросил Эрик, когда Максимофф закончил плясать вокруг ящика и, кажется, всё сумел настроить. — Ага. Круто, да? — Ты невыносим, — беззлобно ответил Эрик, перелистывая страницу и надеясь подстроиться под фоновый шум. И в целом такая жизнь была неплоха. Чарльз не выходил на связь, хотя Леншерр ожидал его в своей голове каждую секунду. Еда была, развлечения, какие-никакие, были. Порой Эрик даже сам поглядывал в телевизор, когда шли новости, пытаясь выцепить хоть что-то информативное. Но в основном там было нечто развлекательное, что полностью устраивало Пьетро и не мешало Эрику. А ещё им стоило обсудить то, что они спят вместе. В одной кровати. Даже по прошествии нескольких дней. Одеяло и подушка у Пьетро были свои, но ему явно было нечего делать в этой спальне. Эрику это не доставляло неудобства, а Максимофф не выказывал сопротивления, когда ему говорили, что пора спать. Он покорно тащился за Эриком, чистил зубки, как хороший мальчик, и укладывался рядом, порой по часу шурша, чтобы устроиться поудобнее. Возможно, Пьетро до сих пор не мог сомкнуть глаз наедине с собой. Возможно, просто чувствовал необходимость человека рядом, чтобы не сидеть в полной тишине. Из этого было два вывода. Один неточный, но на который Эрик надеялся, а второй безоговорочный, с которым надо просто смириться. Возможно, Пьетро и самому нравится спать рядом с ним. Что эта необходимость доставляет ему такое же удовольствие. А ещё пришлось спать в футболке и штанах, чтобы избежать лишних неловкостей. А ещё оказалось, что Максимофф очень любит трогать всё. Поначалу это ограничивалось лишь редкими объятиями, не чаще раза в пару дней. То ли Пьетро боялся просить чаще, то ли ему нужно было кого-то касаться лишь в моменты острой тоски, но происходило это нечасто и перед сном. Иногда Леншерр в такие моменты говорил ему ничего не значащие глупости, вроде "ты молодец" или "я тобой горжусь". Была ли в этом необходимость, он не до конца понимал, но ему казалось, что Пьетро было приятно. — Просьба есть... — начинал он, всё так же неловко поначалу просил он, чаще по вечерам, когда Эрик уже ложился спать. — Хорошо, давай. Пьетро лез обниматься, видимо, скрываясь на плече мужчины от остального мира. В руках Эрика ему, наверное, казалось, что всё может стать хорошо, пускай не сразу, но в обозримом будущем. Сам он на эту тему ничего не говорил, но выглядел после такого получше, будто не всё ещё потеряно. Сам Эрик не верил, что хоть кому-то из его близких светит это самое "хорошо".