Личные темы

После такого вечера Эрик Богом был готов поклясться — его нога ступит на территорию школы лишь в том случае, если многотонный железный робот начнёт захватывать мир. Или огромный металлический куб — тот почему-то представлялся с сердечками по бокам. Или что угодно, сделанное из металла, и то, только если к тому моменту не успеет подрасти какой-нибудь Магнето-номер-два. И что Пьетро он тоже никогда не пустит в школу, по возможности. Ему запретить что-либо было сложно, но всегда можно договориться, Эрик это знал точно. Проблема сейчас была очевидно: им придётся играть в игру "я знаю, что он знает". Не хотелось бы подмешивать к этому ещё парочку "знает", поэтому Эрику пришлось на ходу вырабатывать комплекс правил для самого себя. Из очевидного — не трогать, пока Пьетро сам не подойдёт. Возможно, намекнуть ему, что пора съезжать в свою комнату. Чем дополнять этот короткий список, Эрик не совсем представлял — он и так не делал ничего обличающего или хотя бы намекающего. Чистя зубы перед сном, Эрик думал о том, что одну ночь Пьетро поспит и один. Тем более, он уже смотрел десятый сон — они закончили, когда ещё едва день перевалил за середину. Забираясь под одеяло, он сказал сам себе, что сейчас и надо разделять их сон, Пьетро такое больше не нужно. И почему бы не начать сейчас. В шестой раз перекладывая подушку холодной стороной наверх, Эрик раздражённо выдохнул и не стал дожидаться, когда она снова нагреется. Он скатал своё одеяло, взял подушку и вышел из комнаты, всё ещё сомневаясь. Школьники уже легли спать — с полчаса назад Эрик слышал, как Чарльз разгонял их по комнатам. Как он понял, это было что-то вроде ежедневной традиции — проехаться везде, пожелать всем спокойной ночи и разогнать по комнатам. И сейчас, проходя по коридору всего несколько шагов, он прислушивался ко всему. Его чувства к Пьетро, похоже, уже были секретом Полишинеля, либо грозили таковыми стать, но всё же хотелось удержать это немного при себе. Навскидку — если Джин Грей хотя бы на треть любопытна, как Чарльз, ей стало известно где-то между зачисткой лабораторий и разговором с Ксавьером. А как известно, думал Эрик, маленькие девочки-подростки не умеют хранить секреты. И по хорошему Пьетро надо было дёргать прямо сейчас и ехать в их временное жильё. Эрик приоткрыл дверь, заглядывая внутрь комнаты, и всё было так же, как и несколько часов назад. Грязные ботинки у кресла, куртка, измазанная пылью, Пьетро, раскинувшийся на кровати звездой. Как он не мешал спать, для Эрика было загадкой, но на него ни разу не закидывались ни ноги, ни руки. Хотя вертелся он каждую ночь, как заведённый, и редко просыпался. Так что немного отодвигая конечности Пьетро со второй половины кровати, Эрик не испытывал угрызений совести — всё равно повернётся ещё много раз. Рядом с Пьетро уснуть не составило никакого труда — хотя с уровнем паранойи Эрика даже рядом с котёнком не удалось бы закрыть глаза. *** У Эрика с утра очень тяжёлая голова. За последние годы он совсем привык жить как обычный человек, и такое количество уничтоженных зданий не прибавляло ему сил. А вот причина ранней побудки беспокойно сидела рядом. Так умел только Пьетро — чтобы и не двигаться, и одновременно едва ли не крутиться по всем сторонам. — Уже утро? — хрипло спросил Эрик, тут же откашливаясь и усаживаясь сам. По внутренним ощущениям он только закрыл глаза. Но свет из-за окна давал понять, что утро уже наступило и нужно было снова куда-то бежать и что-то делать. — Ага. Семь утра, — довольно сообщил Пьетро. — А я понял, почему ты всегда так рано встаёшь. Тихо так, все спят, уроки через два часа только начнутся. Вроде... — осёкся он, хмурясь и пытаясь что-то припомнить. Эрик как никогда ощущал себя побитым жизнью. Пятый десяток, силы утекают сами по себе и иногда просто хочется лечь и сдохнуть побыстрее. "Из могилы тоже достанут" — мрачно подумал он, откидывая одеяло. — Умыться, позавтракать и уезжаем, — кратко сообщил план он. — А как же попрощаться с дедушкой Чарли? Он же грустить будет, если мы ничего не скажем, — со смешком сказал Пьетро, снова заваливаясь на кровать. От его хандры не осталось и следа. Пьетро хотелось бегать, жить, кричать о том, что всё у него отлично. Даже не так коробила мысль о том, что его, кажется, пытается совратить собственный отец. Это представлялось ему лишь небольшой неурядицей, которую тоже стоило рассматривать с положительной стороны. Если так хочет, то значит быстро не свалит, а раз не свалит, то будут крутые мутантские приключения на двоих. — Иди ты, я после тебя бегом, — улыбнулся он, закидывая руки за голову и раздумывая. Выходило всё так, что жизнь прекрасна. Нога не сломана, никаких жутких лабораторий в Америке больше нет, люди спасены, а они с Эриком в долгосрочном отпуске. Перезимуют, думал Пьетро, наверное в доме Чарльза, а по весне можно будет уехать куда-нибудь ещё. Подыскать домик, через Чарльза устроить какую-нибудь ипотеку, а деньги найдутся сами. — Ты сегодня за рулём, — сказал Эрик, выходя из ванной и проводя рукой по коротким влажным волосам. Он уже на практике знал — если Пьетро пойдёт в душ в тот же момент, что Эрик из него выйдет, то в машине они окажутся одновременно. Причём Максимофф будет с сухими волосами, и запрыгнет в салон раньше. В бытовом плане его скорость давала сто очков форы управлению металлом. Универсальная карта, Джокер — и в мирной жизни полезен, и на войне, в любом деле ему можно было найти применение. В то время как сам Эрик мог приспособить себя разве что к прочистке труб от ржавчины. — У меня нет прав, — довольно сообщил ему Пьетро. — А ещё я путаю лево и право, так что могу вместо тормоза нажать газ. — Все же сдают сейчас на права в шестнадцать, разве нет? — Я дурачок, у меня даже справка есть. Абсолютно не годен к управлению автотранспортом, — ещё шире улыбнулся Максимофф, поднимаясь с кровати и за секунду скрываясь в ванной. Надежда, что удастся немного поспать в машине, пошла прахом. "Приедем в дом, заставлю Пьетро мыть полы" — кивнул сам себе Эрик, застилая постель. *** — Хочу про тебя и Чарльза. Ты обещал мне сказку, — тоном, будто ему все должны, сказал Пьетро. Он закинул ноги на переднюю панель и отодвинул кресло. Эрик попытался ему сказать что-то про аварии, но уступать в комфорте ради призрачного шанса вновь сломать одну-две ноги, Пьетро не стал. — Тебе уже говорили, что ты лезешь туда, куда не нужно? — Конечно. Каждый раз, когда я общаюсь с людьми. Иногда это было невыносимо. Эрик плохо представлял, что можно вообще рассказать Пьетро. С одной стороны, парень, кажется, хотел в чём-то удостовериться, но с другой — скажи Леншерр хоть что-то неправильно, можно было лишиться Пьетро. Это удручало. — Пожалуйста-а-а, — протянул он. — Я тогда вообще не буду больше никогда ни с чем приставать! Эрик хмыкнул. Звучало как откровенное враньё, которое даже не стоило принимать на веру. Хотя слова "буду" и "приставать" выглядели бы в предложении Пьетро привлекательнее, если бы кроме этих слов больше не было никаких других. — Ты же знаешь, если хочешь сказку, предлагай что-то взамен. — Могу в обмен поцелуй предложить, хочешь? От этого у Эрика рука на руле дрогнула. Машину коротко повело в сторону, а Пьетро, кажется, стукнулся коленкой о стекло. Пришлось сбавить скорость, чтобы коротко посмотреть на него своим коронным недовольным взглядом и сказать: — Ты идиот? После слов Чарльза каждое слово Пьетро нужно было подвергать сомнению. Это было не предложение — это была проверка. И если так продолжится и дальше, будет довольно сложно продолжить с ним жить. Если вообще получится. — Да я пошутил, — попытался оправдаться Пьетро, потирая коленку. — Могу в обмен на сказку больше так не шутить, когда мы в машине. — Вообще так никогда не шутить, — в ответ потребовал Эрик. На секунду задумался и добавил, таким же ровным голосом, каким говорил до этого: — Я уже понял, что у тебя не ладится с девушками, но не надо столь явно интересоваться другими мужчинами. Не поймут. Боковым зрением он увидел, что Пьетро передёрнулся. Было ожидаемо, конечно, но всё равно появилось немного гадкое ощущение — будто зашёл не в ту дверь. Или затронул неправильную тему. Единственным оправданием для Эрика стало то, что не он первый начал, но утешало это слабо. — Согласен не шутить так никогда. Но ты тогда тоже не будешь, — пробурчал в ответ Пьетро. — Нормально у меня с девушками всё. —Договорились, — Эрик кивнул. Вряд ли Пьетро устроило бы краткое "встретились, переспали, разбежались", да и всё действительно было немного сложнее. — Хотя вообще не понимаю, зачем тебе нужно это знать. Это было очень давно. — Интересно. Это единственное, что ты не рассказал. Эрик помолчал ещё немного. Не для того, чтобы раззадорить Пьетро, а скорее копаясь в собственных воспоминаниях и пытаясь выстроить их по времени. Всё же прошло добрых два десятка лет, и кое-что в голове подстёрлось. Что его удивило — вспоминалось это не с затаённой обидой на идиота-Чарльза, а скорее с приятной ностальгией. Это были тёмные времена, бесспорно, но именно та часть, которая касалась их отношений, была наполнена подобием теплоты. — Помнишь Мойру, да? Она, кажется, была с нами в Каире, — сказал Эрик, и после поспешного кивка продолжил: — Она с Чарльзом познакомились за несколько месяцев до меня. И Чарльз в неё был тогда очень влюблён, как я понял. А я ходил и думал, что он идиот, а она подстилка ФБР. Эрик замолчал, пытаясь понять, что он почувствовал сейчас на этот счёт. Эти воспоминания давно хранились где-то на задворках его сознания, были запечатаны в коробку с надписью "не кантовать", и касался он их исключительно редко. Кажется, что вообще никогда — не до того было. Но сейчас он был другим Эриком, а Чарльз стал другим Чарльзом, и вспоминалось это всё тяжело и немного неохотно. — И вы потрахались, потому что тебя бесила Мойра? — нетерпеливо предположил Пьетро. Он всегда так делал, стоило Эрику во время сказки задуматься или начать вспоминать что-то своё. — А потом он стёр ей память и вы жили долго и счастливо, да? И он открыл школу, потому что своих детей у вас быть не может? — Два вопроса, Пьетро, — напомнил Эрик, недовольный, что его перебили. — Нет, стёр он ей память уже после меня. Я тогда был моложе и глупее и думал что-то вроде: "он умный, сильный, красивый и мутант, а бегает за этой шлюхой". Меня это очень раздражало. И вся эта история с ФБР тоже. Мне казалось, что они держат нас как собак на привязи. — И после этого вы потрахались, стёрли ей память и завели целую школу детей? — вновь высунулся со своим дурацким вопросом Пьетро. Но сразу же осёкся: — Да я молчу, всё. Больше не буду. — Да, примерно так и было, — кивнул Эрик. — Всё, сказка закончена, можешь ложиться спать. — Эй! Ты же только половину рассказал, — Пьетро вскинулся, роняя ноги с приборной панели на коврик и вполоборота разворачиваясь к Эрику. — Так нечестно! Я хочу всё узнать, как вообще так вышло? Леншерр в ответ хмыкнул, снова погружаясь в воспоминания. Чарльз тогда кричал. Он в те времена ещё был не спокойным учителем, которого сложно вывести из себя, и поэтому доносил мысли так, как умел. Даже со злости разбил какую-то статуэточку в гостиной, пытаясь доказать Эрику, что никто за ними не следит, да и что никто вообще не в курсе, какие мутанты на самом деле сильные. "Я не идиот, чтобы оставлять свидетелей" — сказал тогда Чарльз. У них с Эриком, правда, было немного разное понимание того, как именно следует не оставлять свидетелей. — Мы тогда поругались на тему Мойры. А Чарльз, когда злится, плохо себя контролирует, он сам говорил. И начинает читать вообще все мысли подряд. Он говорил что-то вроде "они мне сами лезут в голову, даже если я не хочу", кажется так, — припомнил Эрик, позволив себе короткую улыбку. Тот уровень откровенности, который был между ними в шестидесятых, сейчас казался едва ли не детским, но о нём было приятно вспомнить. — Он всегда странные выводы из всего делал. И влез как раз в это умный-сильный-красивый и прочее. А я тогда вообще ничего такого не имел в виду, только то, что зря он ведётся на Мойру. — А потом... — начал было Пьетро, но Эрик его тут же перебил: — Да, вот после этого мы потрахались, стёрли память Мойре и Чарльз завёл целую школу детей. Школа уже без меня появилась, мы с ним не очень хорошо разошлись. Если у Пьетро и остались вопросы, он предпочёл временно придержать их у себя. Финал был ожидаем — его он уже слышал, и как понял, Эрику не очень нравилось это обсуждать. Максимофф не знал, стыдился ли тот, что оставил друга-любовника без ног. Но сам Пьетро бы стыдился. Спустя миль десять — он считал их по столбикам на обочине, всё же подал голос: — И как оно было? Просто это странно, что два взрослых крутых мужика вот так просто... — он не договорил, сам не зная, как описать собственное замешательство. Лишь привычно покрутил рукой в воздухе, как делал всегда, если была проблема с терминологией. — Нам было немного за двадцать. Как тебе сейчас примерно, — поправил Эрик. — Нормально было. Мы же не только сексом занимались. Мы и говорили много, планы на будущее были. Школа, дети-мутанты, Люди-Икс. Мы думали, что будет проще и можно сделать всё правильно. — А как правильно? — Да чёрт его знает, — честно сказал Эрик. — Мы были двумя придурками-идеалистами. И обсуждали идиотские темы. — А какие темы идиотские? Может, я уже нашёл на них ответ... — предположил Пьетро. Он был не против и сам с Эриком пообсуждать что-то такое. Выговориться, может быть. Эрик немного помолчал, постукивая пальцем по рулю. Основными темами между ними было то, что можно описать как "здесь и сейчас". Как сейчас сделать лучше, как здесь всё устроить. Они думали максимум на пару лет вперёд, не представляя, что их ждёт спустя десятилетия. — Неважно, — всё-таки сказал Эрик, так и не придумав, в какую оболочку обернуть это всё для Пьетро. — Глупости всякие, о том, как должны все жить. Не забивай голову. — Так я знаю, как все должны жить, — покивал Пьетро, явно довольный, что тема для него уже знакомая. — Все должны друг друга любить и не устраивать войн. А я должен всеми руководить. Эрик издал тихий смешок. В целом, Пьетро был третьим придурком-идеалистом. — Да, ты прямо как Чарльз говоришь, — всё-таки прокомментировал он. Наверное, в контексте этого разговора это звучало неправильно и выводило на ещё более неправильные мысли, и Эрик всё же добавил: — А ему я прострелил спину, так что задумайся, правильно ли ты всё подумал. Пьетро беспокойно завозился на своём сиденье — видимо, ему не сильно понравился итог. И было дело только в простреленной спине Чарльза, или в чём-то большем, Эрик уточнять не стал. *** Полы казались достаточно чистыми, чтобы не мыть их лишний раз. Хотя для себя Эрик запланировал день отдыха с перерывом на дневной сон, первым делом он всё равно направился в кухню, посмотреть, как у них с продуктами. Кажется, у них ещё были запасы, но стоило на днях выбраться в город. Эрик знал: максимум месяц, и он начнёт лезть на стену от безделья. Так что стоило подыскивать работу на первое время — в идеале что-то, где не нужны документы и посуточная оплата. Не вечно же Пьетро обчищать магазины? — А я мог бы быть вашим с Чарльзом сыном, — почти радостно заявил Пьетро. — Я посчитал, и плюс-минус тогда же вы и познакомились. — Ты же шестидесятого года, нет? — уточнил Эрик. Точно он не помнил, но Пьетро называл год, когда его должны были зачать. Ещё тогда, в Каире, кажется. — Ну да, и что? Но ведь теоретически мог бы! Если бы Эрик знал, что у него будут такие дети, как Нина и Пьетро, он бы никогда вообще с женщинами не связывался. Если с Ниной всё уже закончилось неправильно, то конец с Пьетро только предстоял, и обещал быть ничуть не менее болезненным. И то, что это было ясно, как божий день, раздражало ещё сильнее. — Даже теоретически не мог бы. Мужчины не рожают, — отрезал Эрик, просматривая сроки годности на продуктах в холодильнике. — Но тогда я мог бы звать тебя папочка-Эрик, а его папочка-Чарльз. Кстати, ты никогда не хотел стать дедушкой? — Пьетро всегда перескакивал на другую тему внезапно, и связана она была с предыдущей обычно очень слабо. — Я даже отцом никогда не хотел бы становиться, — поделился Эрик тем, что думал только недавно. — Из тебя не выйдет хорошего отца, ты это понимаешь? Ты сам ещё ребёнок. — Ну у тебя и скучные темы, конечно. Такие откровенно-провокационные ответы Пьетро бесили лишь первое время. Чуть позже от них Эрик отмахивался, как от жужжащей неподалёку мухи. Однако сейчас они вызвали липкое шевеление внутри. Про детей вообще не стоило ничего говорить, не обсуждать, не вспоминать. — Раз уж мы говорим о детях, лучше тебе съехать от родителей в свою спальню, — перевёл тему Эрик, припоминая, что собирался об этом говорить. Пьетро на это не отреагировал никак. Леншерр даже обернулся спустя несколько секунд молчания, потому что не последовало привычного нытья или, наоборот, согласия. Может, он вообще уже стоял один в кухне, а Пьетро убежал по своим делам, не попрощавшись? Но нет, тот стоял в дверном проёме, с таким видом, будто ему подарили на Рождество самый желанный подарок. Велосипед или вроде того. И от такого вида Эрик даже растерялся. Что он такое сказал вообще? — Ты признал! — всё-таки сказал торжествующе Пьетро. — Теперь точно Диснейленд на выходных, Рождество в компании дедушки-Чарли и... Не знаю, что ещё обычно отцы делают? Я могу разучиться завязывать шнурки. — Ты невыносим. Это была просто аналогия, — даже для самого Эрика это звучало как жалкое оправдание. — Ты мне даже близко не родственник, понял? — У тебя стадия отрицания затянулась, пап, — Пьетро даже сочувствующе покивал, будто всё понимал. — Но ты всё равно признал, что ты мой родитель, ведь так? Это был спор, который не должен был снова подниматься. Эрику казалось, что эту красную линию они провели ещё в первые дни совместного проживания, и Пьетро лишь изредка и по чуть-чуть заступал за её края. А сейчас это выглядело как полноценная попытка высказать всё накопленное за месяц. — И ты ко мне так хорошо относишься потому, что я твой сын, — продолжил Пьетро. — Если бы ты поговорил с Чарли и попросил его помочь, может, он вытащил бы это из твоей головы. Знаешь, игры подсознания, всё такое. Эрик помолчал. Поставил чайник на плиту, прикидывая, как вообще из этого разговора выпутываться. Чарльз почти прямым текстом его предупреждал, что будет нелегко, что Пьетро всё понял. Ожидаемым было, что его начнут проверять на прочность, пока не удостоверятся в свалившихся на голову фактах, приведших к глупым, но верным выводам. И из этой ситуации было только два выхода, причём один долгий и рассчётливый, а второй быстрый, наподобие пластыря. В том плане, что придётся рвать наживую, возможно с кусочками кожи, но зато сразу. На это он, наверное, не был готов идти сам. — Нет, просто компенсация потери, — припомнил Эрик, не уверенный, что Чарльз использовал именно эти слова, но вполне передавая суть. — У меня умерли жена и дочь, и теперь я компенсирую это тобой. Ты у меня что-то среднее между ними двумя. Думаю, ещё через месяц перестану к тебе так относиться. Может, немного позже. Так что тебе лучше ни на что не рассчитывать. Секунда — и Пьетро будто не было в кухне. Если он сбежал насовсем, то наверняка мог успеть оставить записку. Это было бы правильно, но вряд ли можно рассчитывать на такое. Если решил остаться рядом, то можно будет и потом подумать, как выходить из этой ситуации. Хотя Эрика устраивало и то, что он почти смог рвануть это, как тот злополучный пластырь.