Личные темы

Пьетро было страшно. Обычно он с головой бросался во всякие авантюры, с самого детства. Выкрасть стрёмного мужика из Пентагона в компании с тремя ещё более стрёмными мужиками? Отличная идея, будет о чём написать в сочинении «Как я провёл это лето». Вписаться к кому-то домой, пока нет родителей, и утащить из магазина для этого ящик виски? Совсем круто, а кто, кстати, приглашает? Затусить с Магнето на пару месяцев, живя с ним в одной постели? Звучит неплохо, он в деле. И с ним было действительно неплохо рядом — он был очень условным родителем, признавшим свои косяки в воспитании и не планирующим их подчищать. А вот с тем, чтобы хотя бы каплю дать понять, что его в некотором роде интересует Магнето как мужчина — это вызывало отчётливую панику, в которой привычный пульс (около ста пятидесяти) подскакивал до таких параметров, с которыми не живут. Он был готов согласиться ещё на пару лабораторий, лишь бы эта ситуация, в которой его мучали образы Эрика, прекратилась сама собой. Без его вмешательства, без неловких разговоров, которые точно будут и без ошибочных предположений. — Если очень хочешь, буду звать тебя при других папочкой, но не все поймут, — пошутил уже перед сном Пьетро. — Вернее, поймут-то все, но не то. — Избавь меня от своих фантазий, — уже совсем сонно произнёс Эрик. — О, я самая лучшая фантазия, которая только может быть. Шутка совершенно не в тему — но Пьетро хотел провоцировать, выводить на эмоции. Говорить что-то глупое, а потом отслеживать реакцию, может, дать понять, что он не против. С «не против» тоже было много проблем, но их хотелось решать по мере поступления. Возвращаясь в школу, у него было слишком много времени, чтобы подумать. Вот Эрик — великолепный, красивый, умный, сильный. Мама говорила, едва ли не с придыханием, что он «такой», и в одно слово умещался он весь. С редкой усмешкой на губах, потому что открыто он никогда не улыбался, со строгим взглядом, когда Пьетро ребячился, с отчётливыми морщинами на лбу, когда усиленно о чём-то размышлял. И не они говорили о возрасте, а то, как тяжело Эрик смотрел почти на весь мир, только вот самому Пьетро доставались совсем другие взгляды. — Пьетро Леншерр звучит не круто, — отозвался парень через минуту, когда ответа не последовало. — А менять фамилию в двадцать пять ещё хуже. — Я тебя не замуж зову, успокойся. Пьетро посмотрел в потолок, вздохнул и сел на кровати, ускорившись так, что никто и не понял, что он поднялся. Отчасти чтобы не тревожить Эрика, отчасти по давно устоявшейся привычке менять положение в пространстве так, чтобы никто не видел. Поболтал ногами, свесив их с кровати. — А если я хочу замуж? — в пустоту, зная, что Эрик этого и не услышит, спросил он, пробуя эти слова на язык. Они прозвучали — только для него одного во всём мире — как-то обречённо, тем голосом, которым он обычно признавал, что как следует вляпался. Он тут же подумал, что было бы комично-пугающе, случись так, что он не ускорился. Знал, что шанс подобного близился к нулю, но всё равно дернулся, чтобы обернуться и увидеть бездыханно лежащего Эрика, который и не понимал, что что-то вокруг него проиходит. — Черепаха, — довольно улыбнулся Пьетро, вставая с кровати и делая пару неспешных шагов в сторону окна. — Что мне делать, черепаха? Ответа не последовало, а ногам стало быстро холодно, так, что он переступал на месте. Казалось, что времени безумно не хватало, и в следующий миг должно было случиться нечто страшное, по типу лабораторий, Апокалипсиса или Чарльза. И Пьетро, ухватывая спокойные мгновения, приблизился к кровати обратно, но к стороне Эрика, опускаясь на пол на колени и пытаясь в темноте разглядеть его лицо. Были видны лишь очертания, но и по ним удавалось легко вспомнить все детали, вплоть до родинки у носа. Касаться всё же не решился — Пьетро в этой жизни всегда был простым наблюдателем. Эрик за подобное почему-то называл его извращенцем. — А я за тебя замуж и не пойду, — откликнулся Пьетро, уже лёжа в кровати, укутавшись в одеяло и пытаясь согреть замёрзшие ноги. — Так я и не предлагаю, — просто ответил ему Эрик. — И не бегай по комнате, сквозняк поднимаешь. После этого Пьетро надулся и повернулся к нему спиной, так и не сообразив, что сказать на это. *** Он бегал за ним хвостиком. Нет, предпочёл бы вообще бегать где-то далеко, но Ванда была в колледже, мать была на работе, Хэнк был ужасно чем-то занят, а ещё Пьетро не настолько отчаялся, чтобы идти и ныть Чарльзу. Хотя у того постоянно были окна в расписании. — Мне скучно, — отозвался он почти жалобно. — Сходи поиграй с другими учениками, — ровно, не отрывая взгляд от газеты — в школе с ними было сильно лучше, чем в доме в глуши — ответил ему Эрик, не предпринимая никаких попыток… сделать что-то. Это тоже Пьетро напрягало. Он был во всеоружии, ещё с тех пор, как что-то понял — что его хотят иметь рядом не как сына — и прошёл все стадии принятия. И был готов, что в любой момент настанет тот самый разговор, и всё изменится. Что начнутся какие-то попытки сблизиться в контексте постели, что Эрик будет как-то оказывать знаки внимания. Пьетро собирался бросить что-то вроде «да, окей, давай попробуем, если хочешь», скинув это решение на кого угодно другого — как будто ещё кто-то участвовал в этом всём. Но Эрик был таким же, как и всегда, мало говорил, лишь по делу, внимательно слушал даже полную чушь, и не делал вообще ничего. — Тут все мелкие, и все уже знают про лаборатории, и что я по ним бегал, — Пьетро фыркнул. Свои пять минут славы он получил ещё после Каира, и на нём лежало и так слишком много всего. — Тогда ничем помочь не могу. Развлекай себя сам, — откликнулся Эрик, переворачивая страницу газеты. Ответом ему стал тяжкий вздох, и Пьетро развалился на кровати по-диагонали, подминая под себя ещё одну подушку. — Расскажи, что нам Чарли приготовил, — попросил всё же он, понимая, что его без информации не оставят, но только когда он действительно понадобится. — Завтра у меня встреча с важной шишкой из правительства, — просто сказал Эрик, всё же откладывая газету и устало потирая глаза. — Всё как всегда: чистое поле, по периметру тридцать снайперов в камуфляже, но все будут делать вид, что никто никому не желает зла. — И ты что, пойдёшь? Так просто? — Пьетро встрепенулся, приподнимаясь на локте. Вспомнились их первые разговоры в этом доме — в точно такой же спальне, когда ему ещё рассказывали на ночь пугающие и реальные сказки. Тогда Эрик сказал, что уходит, и Пьетро не смог выдавить из себя «я поеду с тобой». Сейчас с его точки зрения это даже не обсуждалось, что бы ему не ответили. — Чарльз будет прикрывать, — просто ответил мужчина. Вспомнилось брошенное им всего день назад «кому я могу доверять, если не Чарльзу». И это в очередной раз так взбесило, что Пьетро подскочил на кровати, принимая сидячее положение, уже готовый высказать всё, что думает на этот счёт. Даже открыл рот, но тут же захлопнул, плотно сжав губы, чтобы не сказать чуши. — Я с тобой, — ответил он, готовый до последнего, до хрипов ругаться на эту тему. — У них пули там пластиковые будут. Как в Пентагоне. И я тебя вытащу, если понадобится. Если не получится убедить самого Эрика, то пойдёт к Чарльзу, твёрдо решил Пьетро. А если и так не выйдет, то просто спрячется в багажник, или на заднее сиденье машины, или ещё где-то. Или проследит, когда машина только отъедет — что угодно сделает, но попадёт на эту дурацкую встречу. И костерил на чём свет стоит Ксавьера, который вообще позволил этой встрече случиться. — Да, я знаю, — кивнул Эрик. — Только в разговор не сильно лезь. — О, а чуть-чуть можно? — хмыкнул Пьетро, понемногу успокаиваясь. Нет, он бы и с боем попал на место встречи, где бы оно не было, но официальное разрешение всё равно грело душу. — Расслабься, пап, уйдёшь оттуда живым. От этого ненавязчиво брошенного обращения Эрика перекосило — не очень заметно на его скупом на эмоции лице, но даже чуть сжатых губ было достаточно для Пьетро. Серьёзно, он по одному движению брови уже мог понять, раздражён он, весел или спокоен, но пытается казаться собранно-саркастичным. Просто чтобы вокруг не расслаблялись. На пробу сказанное «пап» как-то неприятно отозвалось у самого Пьетро в голове. Не то, чтобы мать не пыталась — но временные папы в его детстве рядом не задерживались и не сильно настаивали на этом обращении. Так что даже призрачный образ отца немного размывался в его сознании, потому что мама заменяла все необходимые роли, вытягивая всё на себе. И «папа» появилось в его жизни уже даже после знакомства с Эриком, плотно с ним ассоциировалось, но не несло в себе того же эмоционального окраса, что и для других. А вот у Леншерра явно всё было не так хорошо с этим обращением. — Мне казалось, мы разобрались, что это не про меня, — всё же прокомментировал Эрик. — Ой, да ладно, я так даже отчимов не звал, — махнул Пьетро рукой, отползая ближе к изголовью кровати и подминая под спину подушку, садясь удобнее. — Каких отчимов? — тут же спросил мужчина, возможно, чуть более резко, чем стоило бы. Об этом Пьетро как-то забыл упомянуть. Вернее намеренно обходил эту тему — не то, чтобы там было что вспоминать. Очень эпизодичные люди, чьи имена он ещё вспоминал, а вот фамилии уже нет — благо, мать хотя бы не меняла их каждый раз, когда выходила замуж или просто к ним переезжал её новый бойфренд. — Слушай, у меня есть сестра, — хмыкнул парень, отводя взгляд в потолок. Его немного радовало, что хоть какие-то истории он приберёг на попозже. — Мне кажется, ты разбираешься, как появляются дети, раз у тебя их минимум двое… — Я думал, что она появилась примерно как ты. — Да ладно, ну накосячила моя мать однажды, так у неё вот какой солнечный лучик появился, — Пьетро даже потыкал пальцем себе в грудь. — За отцом Ванды она вообще-то была замужем. Хотя Джейми был очень душным, честно, просто худший из них. — Рассказывай, — кивнул ему Эрик, будто разрешая говорить дальше. И парень в ответ на это даже фыркнул: будто бы ему неинтересно было самому. — Джейми был бывшим военным, ну там, Вьетнам, но его быстро оттуда выперли на пенсию, — Пьетро даже фыркнул, припоминая это. — У него там две контузии за пару лет и он хромал, но был секси, знаешь, такой военный… На тебя чем-то был похож, кстати. И воспитывать пытался. От такого описания Эрик немного удивился — очередная провокация? Или Пьетро просто попытался быть объективным в описании отчима матери? Или со своей точки зрения смотрел на других мужчин? Это было бы неплохим вариантом, если бы Эрик хотя бы немного рассматривал вариант, в котором он — теоретически — мог бы быть симпатичен собственному сыну. — Ну секси, в том плане, что про него мама как про тебя всегда говорила, — глубокомысленно протянул парень, сползая чуть ниже и переводя взгляд на потолок. — Это какая-то женская история. Ты же всем им нравишься почему-то. — Ты ужасно говоришь комплименты, — предупредил Эрик, чувствуя какое-то дежавю. — И как воспитывал? — Ремнём, — Пьетрт поморщился, вмиг помрачнев, хотя до этого казался вполне весёлым. — Мне было типа… Двенадцать? И вот в один момент так задолбал меня, что я сбежал. Ну то есть как сейчас бегаю. Этого он Эрику тоже не рассказывал — они вообще не обменивались своими историями о получении способности. Леншерр просто вскользь упоминал, что работал с Шоу ещё в детстве, и было примерно ясно. Но то, что у Пьетро тоже была своя история с его способностями к бегу, нельзя было даже подозревать, видя, какой же он тепличный ребёнок, выросший в любящей семье. — И куда он делся? — ровно спросил Эрик, и это был тот-самый-тон, когда вместо него говорил Магнето. — Укатил в закат за год до того, как я спёр тебя у федералов, — хмыкнул Пьетро. — Да ладно, всё окей было. Там до него был ещё милашка-Олли, но у мамы с ним не срослось, потому что он был слишком хорошим парнем. А маме нравятся опасные парни, типа тебя. — Ладно, этот комплимент принял, — хмыкнул Эрик, будто расслабившись, но не до конца. — Я считаю, что детей пороть можно только в крайних случаях. — О, поверь, я тот самый крайний случай! — воскликнул Пьетро, замахав руками. — Когда к вам приходят копы два раза в месяц, потому что в магазине опять недосчитались половины сладостей, это любого взбесит. Хотя рука у него была тяжёлая. — Раз не помогло, значит не крайний случай, — вновь посерьезнел Леншерр. — А ещё был кто-то? — Остальных я плохо помню. Серьёзно, я как бегать начал, мне совсем похер стало, кто там у мамы в спальне, — заверил его Пьетро. — Да, ты стал по чужим спальням лазить. Что ж, это был целиком его косяк — мог и не рассказывать, чем занимался в подростковом возрасте в местах, где ему нечего было делать. Но чем мальчики отличаются от девочек знать хотелось в подробностях, а вот заниматься подобным казалось рановатым. — А то ты бы не полез, — немного обиженно ответил Пьетро. — Тебе совсем в двенадцать было неинтересно, почему у соседей в два часа ночи свет горит? Или что там в женской раздевалке происходит? И тут же понял, что его язык снова был быстрее всего — даже мозга. Они эту тему обычно не обсуждали, а под воротом футболки к коже плотно прилегал нагревшийся медальон, который красноречиво говорил, что в двенадцать у Эрика были совсем другие проблемы — далёкие от того, что к ним снова наведался шериф. — Считай, что ты в этом плане вырос раньше меня, — хмыкнул Эрик, не приняв это близко к сердцу. — Поговори об этом с Чарльзом, он любит ставить диагнозы. Главное про мать меньше говори, а то он местами сторонник Фрейда. — Фрейда? — нахмурил брови Пьетро, честно пытаясь припомнить, кто это вообще такой. Фамилия, кажется, была немецкой. — Это что-то из твоего детства? — Неуч, — совсем уж беззлобно фыркнул мужчина, вновь беря в руки газету. И это значило, что разговор закончен. — Книжку хотя бы иногда в руки возьми. «Спрошу потом у Чарли» — вместо этого решил Пьетро, понимая, что суточная норма Эрика на разговоры истекла. И самым полезным будет пойти куда-нибудь и заняться своими делами — предварительно уточнив местоположение Хэнка и Рейвен, потому что его до сих пор в дрожь бросало от мысли, что он мог застать их где-то вдвоём. *** — Слушай, а кто такой Фрейд? — оказываясь на кушетке, на которой, как он помнил, ему снимали гипс, спросил Пьетро. Из рук Хэнка выпал какой-то странный металлический прибор. Походя, Максимофф прикинул, во сколько сердечек можно было бы выплавить из этого хлама, и можно ли было им вообще кого-то стукнуть до потери сознания. Выходило, что сердечек хоть миллион, будь Эрик рядом, а стукнуть можно было и несколько раз, чтоб наверняка. Но Хэнка скорее убьёт сердечный приступ, раз он так нервно реагировал на всё. — Не пугай так людей, — выдохнул он, с опозданием собираясь поднять свою… штуку, но его опередил Пьетро, ставя её на стол. — Да, спасибо. Так что ты хотел? — Фрейд, — терпеливо повторил парень. — Ты такого случайно не знаешь? — Ты про психолога? — уточнил Хэнк, вновь беря в руки прибор, причём таким хватом, будто собирался им обороняться. — Давай про всех, которых знаешь, — великодушно разрешил Пьетро. — Это про Чарли было, если что. — Чарльза, — автоматически поправил его Хэнк, хмурясь и как-то оценивающе разглядывая его. — А кто тебе эту фамилию сказал? — Эрик. А это важно? После этого Маккой немного завис. Сначала приподнял брови, следом сразу же нахмурился, а после и вовсе прикусил ноготь на большом пальце. Пьетро и не подозревал, что он умел так шумно думать — даже немного посочувствовал Чарли, рядом с ним наверняка было сложно, раз уж его мысли почти мог слышать и Максимофф. — Да. То есть нет, — тут же поправился Хэнк, поправляя очки. А следом поглаживая прибор в руках. Пьетро даже восхитился — столько энергии, чтобы всё это делать, вот что значит сила большого синего парня. — Фрейдизм это первая теория психоанализа. Она в основном о том, что людьми очень часто управляет их подсознание. Это если совсем кратко. А что именно Эрик тебе сказал, если не секрет? Понятнее стало, но не сильно. — Да ничего особенного, — отговорился Пьетро, жалея, что придётся всё же спрашивать у Чарли. С ним не хотелось лишний раз контактировать. Или проще было разговорить Эрика немного позже? — Я не очень хорош в советах, но если кто-то пытается тебе сказать, что теория Фрейда работает, то это просто манипуляции, — очень решительно сказал Хэнк, сразу становясь похожим на курицу-наседку. — Она слишком специфическая, и если тебе говорят, что ты под неё подходишь, то… — Хэнк замялся, но продолжил уже увереннее: — Если это Эрик тебе говорит, что тебя должно к нему влечь, то это не так. Скажи об этом профессору, он тебе поможет. Как всё перешло от шутки — серьёзно, Пьетро видел, что Эрик говорил это в шутку, тем более там было про Чарли — к тому, что кого-то к кому-то должно влечь, он не совсем понял. А ещё поначалу не понял, почему об этом говорит Хэнк — а потом всё сошлось в голове, и он даже разозлился. — Сраные вы сплетники, — в сердцах воскликнул Пьетро. — Никому ни слова! Единственное он не понимал, как Чарли вообще смог забраться к нему в голову и вытащил это наружу. То, что проболтался Хэнку, конечно, тоже обижало, но всерьёз хотелось обзавестись шлемом как у Эрика, раз уж у профессора вышло прочитать его мысли. И стоило поговорить с ним. — Я серьёзно, — произнёс Хэнк уже мягче. — То, что Эрик старше… — Никому. Ни. Слова! — под конец он уже сорвался на какой-то слишком высокий вскрик, и Пьетро понадеялся, что его восприняли достаточно серьёзно. А если несерьёзно, то всегда можно сделать много мелких, но неприятных гадостей — у него было три отчима, из которых ублюдками были двое, и в гадостях он был специалистом. Некоторые из них, возможно, будут даже с угрозой для жизни, но даже убийство было предпочтительнее варианта развитий событий, в котором все будут знать, что ему нравится Эрик. — Ты забрался ко мне в голову, — сходу начал с претензий Пьетро, оказываясь сидящим на столе профессора в ту секунду, когда Маккой ещё не понял, что он уже сбежал. — И какую-то чушь растрепал Хэнку. — И тебе здравствуй, — нервы у Чарльза были на порядок крепче, чем у его помощника — даже не вздрогнул. Видимо, решил Пьетро, был привычен ко всему в школе, полной малолетних мутантов. — Я не совсем понимаю, о чём ты. — Ты сказал Хэнку про меня и Эрика, — повторил он. Серьёзно, Пьетро ещё не видел таких людей — он сидел близко, явно злой, и способный на любую безумную чушь. Ему, в конце концов, машину водить психиатр запретил, он был опасен в высшей степени. И его совсем не воспринимали всерьёз. — Насколько я помню, про Эрика ты говорил Рейвен. Но Хэнк действительно спрашивал по поводу твоего ДНК-теста, потому что его немного смутил ваш последний разговор, —очень мягко, как с настоящим психом — эй, ему всего лишь запретили водить машину! — разъяснил свою точку зрения Чарльз. — Я же не про это! Для убедительности он даже стукнул по столу кулаком. Стол явно был сделан из более твёрдого материала, чем его рука, и перед глазами появились молнии от боли, и он сморщился, не решаясь так сразу открыть глаза. — Секунду, — а вот теперь глаза прикрыл уже Чарльз, явно настраиваясь на свою эту жуткую магию. Пьетро ожидал, что в его голове появится голос или хотя бы какое-то присутствие профессора, но нет. Совсем ничего не было. И даже как-то неловко было бить человека с закрытыми глазами — поэтому он очень раздражённо взирал свысока на Чарльза. — Так, всё понятно, — кивнул спустя пару секунд мужчина, тут же поморщившись и потирая висок. — Про Фрейда говорят, когда идет речь про сексуальное влечение к родственникам. И он пошутил, что не нужно мне про свою мать говорить, чтобы я не говорил, что подсознательно ты хочешь её, — разъяснил уже более твердым голосом Чарльз, и совсем немного обиженно добавил: — И я не сторонник фрейдизма, просто это лёгкое чтение. Для того, чтобы обработать эту информацию, Пьетро и сам подзавис на пару секунд. Ещё раз повторил в своей голове диалог с Эриком, припоминая, с чего вообще всё началось. — А Хэнк как узнал? — требовательно повторил Пьетро, вообще не понимая, как всё привело к такому глупому разговору. — Ты сказал ему, что ваши с ним отношения похожи на то, как мы с ним ругаемся, — Чарльз хмыкнул. — И Хэнк сам пришёл к выводу, имея на руках разрозненные данные. Как и ты, собственно. — И всё? — обезоруженно спросил Пьетро чуть севшим голосом. Звучало как полная глупость, но вся его жизнь была такой глупостью, что удивляться этой даже не стоило. — Если бы я мог тебе так легко залезть к тебе в мысли, то жить было бы сильно проще, — вздохнул Чарльз. — Но судя по твоей реакции, может, мне стоит поговорить с Эриком о твоей… проблеме? — Ни в коем случае! Ни за что, никогда, ни в жизни, — вышло почти испуганно. В конце концов, он же ещё даже не попытался всё переиграть. Наверняка можно было как-то всё исправить, немного загасить то, что произошло. Поработать над собой, и не задыхаться каждый раз, когда Эрик смотрел на него, думая, что Пьетро не видит. И уж точно не краснеть, сбегая каждый раз, когда в голову лезли попытки натянуть свои — их с Эриком — образы на то, что он видел раньше в чужих кроватях. В такие моменты проще было отправиться в незапланированное путешествие до границы штата и обратно, а не объяснять, что температура в комнате слишком высокая. И уж точно не дрочить, пытаясь хоть так успокоиться — хотя этот выход был точно приятнее остальных. — Как знаешь, — кивнул Чарльз. — А теперь, извини, у меня ещё много работы. Что ж, хотя бы узнал, кто такой Фрейд. *** В тот день он бегал точно больше, чем стоило бы. На всякий случай устроил Хэнку весёлый вечер — раскрутил пару гаек на этой его штуке, надеясь, что от этого она не рванёт. Просто как предупреждение, совсем не удержался. Да и стоило проучить человека, который решил влезть в его личную жизнь, да и перепугал. И в постели, стараясь держаться чётко на своей половине кровати, не было сил ворочаться, как обычно — хотелось лишь отрубиться. — Тебе совсем не страшно? — только спросил он перед сном, беспокоясь не то о себе, не то об Эрике — хотя уж он точно был самым живучим человеком на его памяти. — Почему должно быть? — спокойно, будто зная о своей неуязвимости, вопросом на вопрос ответил Леншерр. — Ты сам днём сказал: тридцать снайперов. А если они тебя просто грохнуть хотят? — Поэтому у меня и есть вы с Чарльзом. В темноте этого не было видно, но Пьетро был уверен, он никогда так не закатывал глаза, как в этот момент. Чарльз-Чарльз-Чарльз. Будто других людей не было. Хуже было бы, упомяни Эрик ещё и Курта, тогда ситуация стала бы ещё хуже. — Я сегодня к Хэнку сходил и спросил про Фрейда, — без особого настроения сказал парень, переворачиваясь на спину. — Он ругался, что ты мне такие вещи рассказываешь. На несколько секунд — Пьетро мог готов поклясться, это было слишком долго даже для Эрика — они оба замолчали. Максимофф раздумывал, зачем он вообще это сказал, а его отец явно думал о том, что вообще на такое стоит ответить, чтобы не случилось неловкой ситуации. Хотя Пьетро был уверен, что вообще все их разговоры стали слишком странными, будто они оба прощупывали почву и снова пытались найти контакт, как в самом начале. Нет, тогда это было намного проще, в разы. — Тебе не пять лет, чтобы при тебе не упоминать Фрейда, — осторожно ответил ему Эрик. — Как обосновал? — Да никак, — фыркнул Пьетро. — Просто ругался. Наверное, спутал меня с кем-то из учеников школы, не знаю. Хэнк бывает… Странным. Намекал на что-то, но я не понял. Это уже было лишним. Перейдя на бег, парень быстро оказался на полу, с другой стороны кровати, пытаясь по лицу Эрика в полной темноте понять, что он об этом думал. Будто вообще стоило в этом разбираться, когда только ленивый уже не натыкал Пьетро лицом в тот факт, что между ними происходит нечто неправильное. И очень пугающее, вместе с этим давящее во всём теле. Называть это своим словом он боялся до того, что, стоило ему пару раз сказать в своей голове или в пустоту медленного мира слово «влюблённость», он начинал задыхаться по-настоящему. Жизнь Пьетро любил чуть больше, чем Эрика — пусть и не очень сильно больше — и задыхаться от такой глупой причины вовсе не хотелось. Лицо мужчины было напряжённым — в целом, не так чтобы отличалось от того, каким оно было, стоило Пьетро хотя бы попытаться пошутить о чём-то гейском. Хотя шутить так он уже перестал, сам ужасаясь этой теме. Как будто ему нужны были ещё доказательства, Максимофф раз за разом искал опровержения тому, что он понял уже давным давно, и пока что ни разу не нашёл. — Хэнк всегда был странным ботаником, — хмыкнул Эрик, всем своим тоном излучая пренебрежение к Маккою. — Думаю, он просто переобщался с учениками и видит то, чего нет. — Ага, — кивнул Пьетро, лёжа в кровати, ещё до того, как с ним заговорили. — Я ещё к Чарли заглянул. Поболтали. — О чём это? — Про Фрейда нормальными словами объяснил. Хэнк объяснял это всё через подсознание и всякое такое. А Чарли напрямую сказал. Про влечение к родителям и всё такое, — очень обтекаемо пересказал Пьетро, подтягивая ноги чуть выше и обнимая одеяло. Почему ещё не придумали длинные подушки которые можно держать в руках во сне? — И что он не сторонник этой теории, так что ты мне наврал. Он это назвал «лёгкое чтение». Он сам не понимал, чего хотел этим разговором. Возможно, за четыре неполных месяца — Боже, они уже так долго были рядом? — он привык отчитываться перед Эриком за все свои действия. И болтать ни о чём, хотя говорил всегда в основном сам Пьетро. Просто ежевечерний ритуал, вошедший в привычку столь плотно, что, оставшись однажды у матери на ночёвку, он не мог уснуть без этого даже безумно уставшим. «Надо к маме будет заглянуть завтра» — немного вяло подумал Пьетро. Обещал же не пропадать, да и повод будет, наверное. Если всё выгорит с этими переговорами, то какой-то план на будущее уже будет, да и просто стоило ещё немного пораспрашивать её про Эрика. Может, ей получится убедить его, что это огромная ошибка, связывать свою жизнь с опасным чуваком, севшим за убийство президента. — Он мне сам рассказывал про эту теорию. Хотя я удивлён, что ты не пошутил ни одной шутки про то, что Чарльз просто скрывает, что хочет свою мать. — Фу, гадость какая, — Пьетро рывком перевернулся на другой бок. — Нет, пусть делает что хочет, но теперь и спальня Чарли для меня тоже запретная зона. Он снова плохо следил за тем, что говорит. Вот и кто дёрнул его за язык сказать «фу» на подобие отношений, о которых втайне мечтал сам? — Что значит тоже? — Да чтоб его, — пробормотал себе под нос Пьетро, имея в виду свой слишком длинный язык. И коротко пояснил: — Стараюсь не соваться в спальню Рейвен. Как представлю себе, что она с Хэнком там могут делать… Брр, гадость какая. — Спать лучше ложись, — посоветовал Эрик. — Завтра всё-таки тяжёлый день будет. Тебе там ещё бегать туда-обратно и пули отслеживать. Пьетро поморщился — он и сам прекрасно понимал, что каждая секунда нахождения его в месте переговоров будет означать минуты в его собственном времени. Хватит ли сил вообще потом ещё к маме сбегать, было под вопросом, но выспаться стоило, в этом Эрик был прав. Хотя как выспаться, если он наговорил столько чуши всего за один день, причём разным людям? *** — Ворочался всю ночь, — ругался с утра Эрик. — Не выспался перед важным делом. — Угу, — мрачно потягивая кофе с четырьмя ложками сахара и сливками, согласился Пьетро. Задумавшись на секунду, он придвинул к себе сахарницу и посыпал сахаром ещё и бутерброд с колбасой. Примерился к яблоку, которое лежало на столе и прикидывал, не положить ли сверху дольку. — Не играйся с едой, — одёрнул его Эрик, очень нервно относившийся, когда он экспериментировал со вкусами — или, что хуже, выкидывал то, что получилось. После пары громких отповедей, Пьетро давился, но доедал то, что успевал приготовить, даже если было полной гадостью. — Я сегодня буду бегать, — недовольно пояснил Пьетро, взъерошивая волосы — на деле пытаясь хотя бы как-то уложить их. Они отрасли за время его отшельничества на краю мира так, что впору было уже хвостик завязывать. Но проще было сбегать уже к маме, выслушать претензии по поводу волос, а потом она его сама и обкорнает — сидеть в парикмахерской и ждать, когда его будут долго-долго стричь, он не мог лет с четырнадцати. — Сахар, энергия, всё-такое. — Дай Бог, бегать не придётся. — Дай Бог, — с лёгкостью согласился Пьетро, хотя в церкви в последний раз был очень много лет назад. Наверное когда-то, когда ещё ходил в парикмахерскую. — Мы на тачке? — ещё немного помолчав, спросил парень, вообще не представляя, какой план у них, во сколько они отправляются и где всё будет происходить. — Смотри, — Эрик откинулся в кресле — завтракали они в своей комнате, чтобы лишний раз ученики не грели уши. — Нас подкинет Курт, и не морщись, так будет лучше всего. Мы прибываем, ты сразу же, когда они ещё не поняли, повторяю, сразу же проверяешь всю площадь. Если план не поменялся со вчерашнего вечера, будет двенадцать снайперов по периметру. — Двух хватило бы с головой, — буркнул Пьетро. И, припомнив одну из любимых присказок мамы, добавил: — На что идут наши налоги… — Помолчи и слушай, — прикрикнул на него Эрик — а выглядел таким спокойным, что Пьетро даже поверил в это. — Бегаешь, смотришь, чтобы понимать, откуда будут стрелять. Стоишь рядом и молчишь, говорить буду я. — Что, даже пошутить нельзя будет? — снова влез Пьетро. — Ну там что у одного из снайперов носки разной длины или трусы наизнанку. — Ты можешь хоть секунду… — начал было Эрик, но запнулся. — Ладно, такое можешь. Желательно показав на такого. Но больше не лезешь. Там и без твоей клоунады будет тяжело. У Пьетро были заготовлены какие-то фразы, разряжающие обстановку, если совсем всё пойдёт плохо. Главное будет не пропустить пулю, пока будет болтать — серьёзно, говорить и одновременно отслеживать на скорости окружение было тем ещё фокусом. После такого обычно жутко болела голова, мозг просто не понимал, что всё идёт с нужной скоростью, а он работает на пределе. — Предложения можно будет предлагать? — не очень складно — мозг и без спешки работал кое-как ранним утром — уточнил Пьетро, откусывая бутерброд с сахаром и чувствуя, что жизнь после такого становится немного лучше. Видимо, подумал он, действительно ночью ворочался. Причём на сверхзвуковой. — Только разумные, — кивнул Эрик. — Не как с собакой. Без твоих этих шуток, хорошо? — Я не дурак, — пробурчал Пьетро, исчезая из вида Эрика на секунду, чтобы появиться на другой стороне кровати с пачкой печенья и начиная ею шуршать. И поймав очередной недовольный взгляд, сказал: — Что? Нам обоим нужно, чтобы я был сытым сегодня. — Без таких шуток тоже, — едва не скрипя зубами, предупредил Леншерр, уже слишком явно нервничая. Обычно он был сильно мягче к сыну, пусть и посреди разговора сбегал он редко. — У нас мирная встреча. Демонстрация силы, как про носки, это неплохо. А если будешь дёргаться постоянно, это может их до стрельбы напугать, и переговоры будут сорваны. — Я постараюсь, честно, — пообещал Пьетро, сам понимая, что обещать это не мог. И не из-за печенья, а потому что порой мозг мог всё-таки без его ведома ускорять и тело, пока он старался лишь наблюдать, и его скорость будет со стороны очевидна. — Мы к Чарли сейчас? Или ещё инструктаж будет? — Я просто надеюсь, что ты понимаешь, как это важно, — сказал Эрик. Причём тем самым тоном, которым говорил когда-то давно — Господи, да ведь это было едва-едва пару месяцев назад — что Пьетро молодец и всё сделал правильно. Твёрдо, будто был в нём уверен, и придётся как следует постараться, чтобы эта вера сохранилась. Не то, чтобы Максимофф был необязательным — он накосячил только на первой лаборатории, и то лишь потому, что не знал, что его будет ждать — но приходилось прыгать выше головы, чтобы соответствовать требованиям. И стоило только молиться, чтобы встреча прошла быстро и безболезненно. Он всерьёз задумывался о том, что, возможно, с места встречи его будет утаскивать Курт едва-едва соображающего. Слишком уж сильно по мозгам бил рассинхрон между скоростями. — Пошли, — Эрик поднялся первым, даже не следя за тем, как Пьетро поднимается — всё равно не увидит. Спустившись в лабораторию — Чарли уже был подключён к Церебро — Пьетро он застал лениво привалившегося боком к стене и рассматривающего огромный механизм изнутри. Хэнк же поглядывал на него с недовольством. Опять что ли испугался его быстрого появления? Признаться, и сам Эрик поначалу от этого был готов в неожиданного гостя запустить любой металлический предмет. А потом свыкся, воспринимая это как фоновый, абсолютно безопасный шум. — Пять минут, — отозвался Чарльз, сидевший с закрытыми глазами и явно находящийся в чьих-то мозгах. — Они уже на месте. — Так давай выдвигаться, — кинул ему Эрик, протягивая руку, чтобы за неё взял Курт. И от него не ушло, что от этого жеста Пьетро закатил глаза. — Раньше начнём, раньше закончим. Давай, Вагнер, отправляй нас. — Охуеть, у него ещё и фамилия есть, — совсем тихо буркнул Пьетро, отлипнув от стены и подходя к Эрику. За что и получил недовольное покачивание головой. — Хорошо, — кивнул Чарльз, открывая глаза. — Кажется, там ничего опасного. Можете отправляться «Шутник охренеть» — подумал Пьетро, припоминая про тридцать — двенадцать — снайперов, но вслух решил уже не высказываться. И так за Курта получит. Это было странным. Максимофф же знал, что никто его отцу не нужен, кроме Пьетро. Что выбрали его, пусть и по остаточному принципу, что он в приоретете. И всё равно такое внимание к Курту раздражало в высшей степени, до того, что хотелось отправиться куда угодно, где его нет. Его и Чарли. Хотя точно сейчас было не время обдумывать это — вечером, за чашкой тёплого молока или банкой колы подумает. Утро с самого начала не задалось, это уж точно. А перемещения с Куртом ещё на моменте зачистки лабораторий стали его самым нелюбимым способом путешествий — хотя, возможно, он просто ещё не пробовал перемещаться паромом или какой-нибудь ещё лодкой. Ощущение, что его выворачивают наизнанку, а потом выталкивают в новом месте не придало радости. Хотелось только чтобы всё побыстрее закончилось. Пришлось, даже не отдыхая, сразу после перемещения устроить небольшой забег. У одного из снайперов он даже намеренно развязал шнурок, чтобы потом на это указать — шутка всё-таки была забавной — но ничего интересного у них не нашлось. Какие-то снайперские винтовки, и Пьетро не разбирался в этом абсолютно, которые по хорошему проще было разоружить. Но он попросту не знал, как это делается, и с самого начала портить встречу не хотелось. Он всё храбрился, что сможет, если будет надо, убрать Эрика с пути пули — или сбить пулю, как получится — но если не выйдет, то будет печально. Запасного отца у него не было. А так все были в камуфляже, неплохо спрятанные в траве, никто не имел металлических бляшек на поясе или хотя бы кольца на пальце — серьезно, Максимофф прощупал руки каждого. Готовились основательно, но ничего неожиданного. Банальные меры предосторожности. Надо было договориться о каком-то условном знаке, но, по взгляду Эрика на него, стоило Пьетро вернуться, и так было ясно, что всё нормально. Если бы не было, он бы точно был более нервным или что-то ещё, признаться, он не совсем понимал, как по нему можно было это понять. Но, кажется, Леншерра всё полностью устраивало. Немного комичным казалось, что посреди поля стоял стол с документами на нём, придавленными толстой картонной папкой. Не массивный, из какого-то дорогущего дерева, как был у Чарльза в кабинете, а переносной, но основательный. Не тот, что они с мамой брали на кемпинг. — Рад, что вы добрались, — сглотнув, попытался радушно улыбнуться полненький приземистый мужчина в костюме. Чинуша какой-то, видимо. Пьетро, немного веселясь, гадал: это самый специалист по мутантам среди всех, что были, или просто его было не жалко? Но тут же перевёл большую часть внимания на обстановку вокруг. Странное было ощущение каждый раз: воспринимать столько всего и сразу, видеть, как медленно колышется трава, но вместе с этим чувствовать ветер как обычно, не преодолевая его сопротивление. Поначалу слегка замутило от столь резкого раздвоения чувств, и стоило просто сосредоточиться на чём-то одном, лишь боковым зрением отслеживая, что происходит вокруг. — Спасибо, добрались неплохо, — хмыкнул Эрик. — Только моего друга от таких путешествий немного… Мутит, я думаю. — Папочка, — облизнув губы и молясь, чтобы его за это потом не убили, протянул Пьетро, стараясь управлять рукой так, чтобы она не двигалась на той же скорости, что и мозг. И ткнул пальцем в сторону, где сидел самый не понравившийся ему снайпер. — А там у мальчика шнурок развязан, это так и должно быть? У него ещё палец на курке дрожит В замедленной съёмке Пьетро наблюдал как скривились губы Эрика — можно было принять за довольную усмешку. Только вот он знал, что это значило «поговорим о твоих выходках дома». А вот чиновник явно управлял своим лицом хуже — как бы он не воспринимал Магнето, теперь его спутник пугал его едва ли не больше. Вряд ли на него было хоть что-то, чтобы понять, как он это вообще делал — Чарли очень усиленно подтирал всем память после Каира, чтобы лишний раз никто не знал имён участвующих. — Малыш, — о, этот самый тон, обманчиво мягкий, будто усталый — «мне пиздец», в переводе на язык Пьетро, — не нервируй людей ещё сильнее. Извините его, он ещё молодой, мистер… — Смит, — поспешно сказал чинуша, и его глаза бегали туда-обратно между Эриком и Пьетро. Свои выводы он сделал, и вряд ли о том, что «папочка» означает «отец». — Агент ФБР Смит. Мы сегодня хотели обговорить резервацию для мутантов. Максимофф, если бы мог, закатил глаза. Только вот глаза занимались совсем другим, стараясь следить за всем и сразу, причём так, чтобы это не было особо заметно. Неясно, можно ли было назвать его взгляд томным или хотя бы заспанным — он держал веки полуприкрытыми, но и так видел достаточно. Пулю пропустить был не должен. — Поясните, — приказал Эрик, и вот этот тон Пьетро нравился гораздо больше. Только к нему редко он применялся, и, может, было даже жаль. — Отдельная территория. Своё законодательство. Его, конечно, надо будет согласовать и нельзя, чтобы оно противоречило Конституции, — поспешно заговорил Смит, наклоняясь к бумагам и начиная в них что-то искать. — Людям доступ к вам будет запрещён, может, только по личному приглашению, с бумагами и разрешением… — Просто по личному приглашению. Без дополнительных пропусков, — тут же перебил его Эрик. Кажется, начиналась та же самая игра, которую он любил устраиватьс с Чарли, подумал мельком Пьетро, начиная понемногу нервничать. Всё ещё подташнивало. А ещё, кажется, он немного переставал разделять тело и мозг — потому что ветер то прекращался, то снова начинался. Слова Эрика и вовсе растянулись на минуту, став почти неясными — понять удалось лишь концовку. И пришлось концентрироваться ещё сильнее, от чего вновь замутило. Будет прискорбно, если Пьетро заблюёт бумаги. — Думаю, по этому пункту могут быть уступки, — поспешно согласился агент. Видимо, он был совсем кабинетным ФБРовцем, раз реагировал так нервно. — Ограниченная финансовая поддержка, субсидии. Если у вас будут какие-то производства, то приорететный государственный… Тут Пьетро немного потерялся. Смит говорил какие-то знакомые слова, которые расплывались, и это значило, что концентрация снова упала, и мозг вновь начал подкидывать сюпризы. В такие моменты стоило, как понял Максимофф, стоило просто вдохнуть, выдохнуть и попытаться перезапуститься. Как игровой автомат. — Думаю, остров неплохая идея. Однако для связи с землёй нужно будет, чтобы вы выделили вертолёт или водную переправу, — услышал Пьетро после этого голос Эрика, и тут же влез: — Не остров. Нормальный город. Вдали от основных трасс, но чтобы дорога была, — стараясь говорить так, чтобы не казаться угашенным хиппи — а в голове всё действительно плыло — влез Пьетро. — Вы же понимаете, что мы не можем пойти на такие меры… — начал бормотать Смит. И в этот момент всё окончательно смазалось. Пьетро был бы рад, будь это обморок, и проснись он уже в тёплой кровати, но, как оказалось, это его мозг в очередной раз решил пошутить. Паранойей он определённо заразился от Эрика, иначе, прислушавшись, мог и пропустить пулю. Сначала думал, что ему показалось, но мир, поначалу поплывший, попросту остановился в следующий миг. А пуля — некрупная, но Пьетро никогда в жизни бы не сказал, какой это калибр — зависла в двух ярдах от Эрика — причём почему-то в районе бедра. Снайпер там что, перенервничал что ли? У него было время решить. Сбить с ног Эрика значило показать способности. Убрать пулю подальше — может и получится как-то скрыть это. Но могла срикошетить, а по примеру Чарли Пьетро прекрасно представлял, чем это может быть чревато. И всё-таки решил, что стоит направить её куда-то под стол. Если что, и рикошет тоже отследит. Он плохо запомнил, в какой именно позе стоял, но прикинул, где находятся его ноги. И всё-таки сдвинул пулю ниже и правее, чтобы она влетела в стол. Пьетро мог сказать, что дальше время пошло по-нормальному и он абсолютно всё понял. Но нет, оно текло всё так же медленно, и понимал он едва ли половину. По крайнец мере, что там сказал Смит он точно пропустил, а вот за тем, как какой-то металлический шарик в руках Эрика медленно-медленно — едва ли секунда — вытянулся в подобие стилета, зависая в воздухе, даже залюбовался. — Я надеюсь, что вы это объясните, — с угрозой в голосе произнёс Эрик, когда Пьетро немного пришёл в себя, чтобы снова воспринимать нормально чужие голоса. — Приказ никто не отдавал, поверьте мне, — твердым голосом — о, Максимофф видел, как у него по виску текла капля пота — пытался убедить его чинуша. Какой там агент ФБР, это шутка такая была? — Мы во всём разберёмся. — Слушайте, давайте без этого, — вякнул всё-таки Пьетро, чувствуя, что ещё пара минут такого — и точно вывернет. — Соглашайтесь на уступки, а папочка сделает вид, что ничего не было. И разбираться не придётся. Кажется, Смит собирался возразить. Но замолчал, будто обдумывая такую простую мысль. — Серьёзно, он сейчас нервный, — Пьетро кивнул в сторону длинного металлического почти плоского шипа. И тут же пожалел об этом, чувствуя вдобавок ещё и как небо прокрутилось где-то над головой, а потом ближе к ногам. — Можно же по-нормальному было, а не это. — Думаю, город это достаточная уступка, — с сомнением кивнул Смит, собирая документы вместе. — Может, вы лучше сами посмотрите? И мы встретимся позже и обсудим. Мы готовы к диалогу. — Я вижу, — Эрик кивнул в сторону стола, под которым пуля пропахала немного примятой травы. Стилет превратился вновь в щарик, устремившись к нему в руки, а следом он сам подцепил со стола бумаги. — Это хорошее предложение. Мы его рассмотрим. И скажем наше решение. Как по сигналу — хотя наверняка так и было, Чарльз дал команду — рядом появился Курт, хватанув их за плечи и увлекая в очередное путешествие. Если Эрик нормально устоял на ногах, то Пьетро сразу же повалился на колени, пытаясь отдышаться и чувствуя, как по желудку прошли спазмы. Хорошо хоть повезло — кажется, блевать утренним кофе он не будет, но плохо было до смерти. Он почти сразу почувствовал, как перед глазами стало ещё темнее, а на плечо легла чужая рука. — Пьетро? Ты как? — раздался взволнованный голос рядом — Эрик успел опуститься на корточки напротив, а парень и не заметил. — Нормально, — выдохнул он, пытаясь собрать себя обратно в одну скорость и чувствуя, что удаётся слабо. — Ты бумажки не потеряй, ладно? На шею легло два пальца — и тут же рядом чертыхнулся Хэнк, отдёргивая руку. Что-то удивлённое, и сбоку раздался какой-то звон. На это он не смотрел, зажмурив глаза, чтобы быстрее собрать себя воедино. — Нет, всё окей, — мотнул головой Пьетро, усаживаясь по-нормальному на холодный пот и чувствуя, как тошнота понемногу уходит. — Водички бы. — У тебя пульс под двести, какое нормально? — зашипел тут же на него Хэнк. — У меня сто пятьдесят в норме, — кажется, они со стороны напоминали двух змей, потому что Пьетро зашипел в ответ. — Дайте просто подышать. В руку сунули стакан, по-приятному холодный. Максимофф даже думал поблагодарить, но, приоткрыв один глаз, увидел, что воду даёт Курт. И всё же кивнул на это, чувствуя лишь злость. — Ты всегда такой хороший мальчик? — буркнул он, отпивая немного. Вода прокатилась по пищеводу, ещё немного успокаивая. — Спасибо в общем. — Идея была хорошая, но надо было предупредить его, — недовольно обратился Эрик к Чарльзу. — Ты бы хоть его спросил, нормально ему так или нет. — Я видел, на что он способен, — ровно ответил ему профессор, кажется, не желающий вступать в спор, но и не сильно жалея о чём-то. Всё быстро встало на свои места в голове Пьетро. У Чарли же было наверняка миллион возможностей остановить выстрел — особенно тот, который, как сказал агент Смит, был без приказа. Но пуля всё равно прилетела. И поэтому целились не в голову, а сильно ниже. Пьетро, будь он немного в другом состоянии, уже пошутил бы, что Чарли просто хочет отплатить Эрику за Кубу, но ситуация была далека от весёлой. Серьёзно, так плохо даже в лабораториях не было. — Да пошли вы оба нахер, — выдохнул он, тут же исчезая из Церебро — пусть без него уже обсуждают остальное. В конце концов, он собирался к маме. Возможно даже на пару дней. И даже, как хороший мальчик, оставил записку, приклеив её на скотч на лоб Чарли — волосы ему, в конце концов, не придётся выпутывать из него.