дом лжи

Дань Хэн стоит перед ним прямо такой, каким Блэйд его помнит. Прямая спина, коротко стриженые волосы. Несколько прядей падает на глаза. Луна живёт под его светлой кожей, будто Дань Хэн её целиком поглотил и её свет идёт изнутри него, а не льётся перламутровой мякотью с неба. Дыхание перехватывает. — Чего ты молчишь? Не рад мне? — спокойно спрашивает Дань Хэн. — Мы так давно не видели друг друга. — Твой голос мне ночами снился, — хрипло выдыхает Блэйд и несмело тянет руку вперёд, чтобы коснуться чужого —родного— плеча, но одёргивает в последний момент. Деревья шумят хвоей. Ветки тянутся вокруг них, над ними, под — опутывают, смолой заползают в лёгкие, дурманят, дурманят. Лес тёмен, как любое тело внутри себя темно, как темны зрачки, как волосы Блэйда темны. Он искал Дань Хэна семь лет. — Не нужно этого, — Дань Хэн вдруг делает шаг вперед и хватает его протянутую ладонь своими. — Уж теперь не нужно бояться меня коснуться. Ты никогда не боялся раньше. Его пальцы тёплые, мягкие, без привычных мозолей от рукояти меча. Блэйд осторожно накрывает его ладони второй рукой и уж его кожа грубая, покрытая тонкими белыми шрамами, его руки никогда не были для Дань Хэна достаточно нежными, Дань Хэн едва ли когда-то их любил. И всё же теперь, спустя столько лет, недель, ночей, проведённых в поисках — прикосновение ощущается, как молитва. Блэйд медленно опускает голову, не сводя с Дань Хэна глаз, и прижимается губами к тыльной стороне его руки. Дань Хэн мягко улыбается ему в ответ. Почти с нежностью. Луна рисует узоры на его лице, пробиваясь сквозь хвою, целует длинные ресницы и тёмные глаза, её поглощают зрачки. Блэйд замирает, когда Дань Хэн мягко гладит его губы костяшкой пальца, а затем поглаживает щёку. По коже проходят мурашки. Хочется прильнут к ласке, как изголодавшемуся по рукам бродячему псу. Блэйд он и есть. Злой пёс, брошенный за ненужностью, вынужденный скитаться за слабым запахом хозяев, давно переставшим быть настоящим. А Блэйд искал, искал, искал. Наяву и во сне, лишь бы хоть раз снова услышать, как любимый голос гонит его прочь. Дань Хэн берёт его лицо в ладони и наклоняется совсем близко, касается губами уголка его рта почти целомудренно, и шепчет: — Пойдём за мной. Его рука скользит к запястью Блэйда, цепляет его за рукав и тянет вперёд, пристраиваясь рядом. Они идут в молчании. Тропинка извилистая и широкая, покрытая хвоей, травой и тонкими ветками. Блэйд прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Выдыхает. Открывает, смотря на Дань Хэна сбоку из-под ресниц. Дань Хэн ничем не пахнет. Дань Хэн ведёт его куда-то — никуда — вперёд, вглубь леса, и Блэйд бы за ним пошёл, даже если в конце брусничных кустов окажется преисподняя. — Я искал тебя, — его голос низкий и режет наждачной бумагой. Его Дань Хэн тоже никогда не любил, предпочитая не слушать того, что Блэйд ему говорил. Дань Хэн никого никогда не слушал. — И нашёл, — мягко склоняет голову Дань Хэн. Его глаза умопомрачительно холодны. Ресницы дрожат в прерывистом лунном свете. Блэйд останавливается, вынуждая и Дань Хэна резко остановиться, и касается пальцами его щеки — гладкая кожа шёлком гладит взгляд, и Блэйд не может надышаться. В горле сводит. — Ну что ты? — спрашивает Дань Хэн, не уходя от рук. Блэйд резко вдыхает и прижимает его к себе, крепко обхватив за плечи. Тонкое тело в сильных руках. Дань Хэн всегда был стройным до худобы, несмотря на постоянные тренировки, и пах как зелёный чай и солнечное тепло. Как бы он ни старался выпить луну, в конце концов луна лишь отражает солнечный свет. — Блэйд... — Дань Хэн напрягается в его руках, поглаживая по лопаткам и затем пытаясь оттянуть от себя за плечи. Нервничает. Блэйд прикрывает глаза и прижимается поцелуем к худому плечу. — Я знаю, что ты — не он, — шепчет Блэйд, опаляя горячим дыханием прохладную кожу. — Не нужно прятать спину. Я знаю, что там увижу. Просто позволь постоять вот так с ним, а потом делай со мной, что хочешь. Грудь Дань Хэна (?) замирает, не пропуская вдох, а затем он медленно расслабляется, возвращая ладони к лопаткам Блэйда. Водит мягко пальцами по линии позвоночника, скорее играясь, чем успокаивая. — Как скажешь. Ночной воздух ароматный до сладости, а кожа Дань Хэна пахнет рыбьей чешуёй. Блэйд прижимается к ней губами. К шее, плечу, ниже, выше, дальше к спине — мягкий шёлк истончается и на кромке плеча становится прозрачным, открывая взору линии костей. Блэйд осторожно тянет ниже свободную рубашку Дань Хэна, наблюдая как бьётся под прозрачной кожей тёмное сердце. Другое — живое сердце Дань Хэна — не бьётся уже семь лет.