Secret baby

— Ты счастлива? Тепло твоей спины перетекает в его грудь, затылок склоняется к его шее. — Да, — сапфир сверкает, заходящее солнце отбрасывает сквозь него блеск лучей, освещая драгоценный камень в глубине моря, словно сам настоящий свет. Он пытался все исправить. Собрать все обратно. Он делал это мучительно медленно, дойдя до того, что спал на диване, когда его выписали из больницы, хотя это не мешало тебе подходить к нему посреди ночи и тыкать его в грудь, пока он не просыпался и не шел за тобой обратно в постель. — Прекрати это делать, — пробормотала ты ему в грудь, глаза уже снова были закрыты, — Я не хочу, чтобы ты лежал на диване. — Я хочу, чтобы тебе было удобно… — Мне и так комфортно. С тобой в нашей постели. А не там, где я тебя не чувствую, — твой голос сорвался на признании, его губы прижались к твоему лбу, — Мне нужно, чтобы ты был здесь. — Я здесь. Я здесь, мама. Я здесь. Рассвет всего этого казался таким далеким, так много раз, но когда он наконец разбился, слишком долгая тьма была сметена. — Я люблю тебя, — прошептала ты, — Ты больше никогда не сможешь этого сделать. — В следующий раз мы примем меры предосторожности, мы с Прайсом обсуждали… — Нет… не меры предосторожности. Следующего раза быть не может, Саймон. Мне нужно, чтобы ты вернулся домой к нам. Целым и невредимым. Ты не можешь никогда… Я боялась, что мы тебя потеряем. — Никогда, — он погладил тебя по спине — слишком быстро, чтобы можно было назвать его успокаивающим, и ты прильнула ближе. — Значит, тебе больше нельзя причинять такую боль. Обещай мне. Дни превращались в недели, инцидент превращался в пыль на задворках твоего сознания, но все еще таился у него в голове. Он видит это в своих кошмарах, в моменты бодрствования, ужас, превосходящий все ожидания, липнет к его костям. Это так глубоко затрагивает его, что все, что он может сделать — это обратиться к твоему утешению. — Посмотри на меня, — ты обнимаешь его за щеку, сидя на его талии, твоя ночнушка задралась вокруг бедер. Твоя мокрая, влажная пизда текла на него, желание горело от того, что несколько минут назад он держал в тебе два пальца, — Не ходи туда. Оставайся со мной. Будь здесь, со мной. — Я здесь, — он попытался успокоить, но ты покачала головой. — Ты не здесь, — ты потянула его, освобождая от боксеров, накалывая его на отверстие своей киски, прежде чем опуститься, вставляя его внутрь себя полностью. Он застонал. — Господи! — ты застонала в ответ, его маленький котенок на коленях. Под таким углом многовато, и он обхватил твои бедра, пальцами впиваясь в изгибы твоей плоти там. — Саймон, — твои губы нашли его губы, и он прижал тебя к себе, прижал крепко, запоминая ощущение его дома. — Ты кажешься… рассеянным, — по правде говоря, так оно и было. Он с ужасом ждал возвращения на работу теперь, когда он почти исцелился, ему было неприятно думать о том, что придется оставить тебя и Ориона. Это отвлекало его от того, чтобы побыть здесь, с вами двумя, его семьей, — Саймон? — Прости, мама, — он осыпает поцелуями твою шею до челюсти, и ты выгибаешься навстречу ему, прижимаясь попой к тому месту, где под трениками твердеет его член. — Давай, — он не спорит, когда ты тянешь его в спальню, проверяя, спит ли Орион, прежде чем ты ложишься на кровать, без нижнего белья, повернувшись на бок с ленивой улыбкой. Это все, чего он только мог желать. Ты — это все. Его мысли блуждают, на этот раз в другом направлении, тянутся к мечте, к представлению о том, как ты беременна, полна им, растишь его ребенка. Это отравляет его кровь, и он стискивает зубы, прижимая тебя к себе, проводит рукой по твоему животу, а затем спускается вниз по твоим кудряшкам, уже липким и влажным, потому что твоя киска набухла для него. — Это для меня, милая? — Да, — ты вздохнула, дернувшись, когда его большой палец коснулся твоего клитора. — Бедный котенок, — он пощипывает, вырывая стон из твоего горла, — У тебя все болит? Нужно, чтобы папочка позаботился о тебе? — Да, папочка, пожалуйста, — твоя хватка на его предплечье стала стальной, и он улыбается тебе в шею. — Я хочу подарить тебе еще одного ребенка, милая, — он сдвигается, перекатывая тебя на живот и отбивая колени в сторону, а твое лицо поворачивается к нему с ошеломленным выражением. — Я хочу быть здесь в этот раз, — толкается он внутрь, стенки плотно обхватывают его член, — Видеть, как растет твой живот, — он снова делает толчок, и твои маленькие вздохи становятся все громче, когда он входит в ритм. — Быть здесь всегда, — ты все еще принимаешь противозачаточные, он знает это, но фантазия слишком сильна, и он отчаянно хочет воплотить ее в реальность. Это время может быть для тренировки. — Блядь… — твои бедра прижимаются к нему, встречая его движения, отчаянно преследуя. — Ты хочешь этого, мама? Хочешь, чтобы папочка трахнул в тебя еще одного ребенка? — ты приподнимаешься на колени, и он следует за тобой, опускаясь на твою спину. Ты отвечаешь не сразу, голова запрокинута назад, изо рта вырывается громкий стон. — Я… я… да… — зеленый свет, - кричит его разум, протягивая руку между твоих ног, чтобы ущипнуть твой клитор. — Ты такая хорошая девочка, — воркует он, — такая хорошая, собираюсь наполнить тебя. — П-пожалуйста, — ты уже близка к оргазму, киска сжимается, затягивается вокруг его члена, как в гребаных тисках, а его мышцы становятся жесткими, пытаясь отбиться от своих собственных. — Тогда кончи для меня, кончи на мой член, и я отдамся тебе, — твой ответ — это взрыв, жар пульсирует вокруг него, затягивая его в себя, и вы оба падаете вместе. После этого ты переворачиваешься и совино моргаешь на него. — Ты… это было… — он прижимается к твоей щеке. — Да, милая. Было.