Secret baby

— Мне очень жаль, — твое лицо мокрое от слез, и у Саймона сводит живот, как всегда, когда ты расстроена. — Все в порядке, милая, — пытается он вытереть их, судорожно проводя большими пальцами по твоим щекам, — все в порядке. Ничего страшного. — Я ничего не помню, со мной такого никогда не было. Это беременный мозг, — ты зарываешься лицом в его грудь, плечи трясутся, и ты рыдаешь, — Я глупая! — Ты не глупая, — он был на улице с Рэем, когда ты начала кричать и ругаться, а из окон кухни доносился запах дыма. Ты сожгла ужин. Оставила его в духовке слишком надолго. К тому времени, как они вошли в дом, ты уже выбросила его в мусорное ведро и начала рыдать, — Это случается, все в порядке. Все действительно было в порядке. Он заставил тебя лечь, приготовил замороженную пиццу и накормил Рэя. — Прости, что я такая капризная, — он прижимается к твоему лицу. — Мама, перестань извиняться передо мной. Мне было бы все равно, если бы ты сожгла дом, — он морщится, — Конечно, при условии, что тебя в нем не было, — ты слабо улыбаешься и закатываешь глаза. — Господи Сай, это уже слишком. — Я знаю, ну да ладно, — он опускает пальцы в воду, проверяя, чтобы она была нужной температуры. Она не должна быть слишком горячей, но твой врач уверял, что вполне подойдет что-то в районе 90 градусов. — Все в порядке, милая. Все хорошо, — ты потираешь лицо и соглашаешься, кладешь свою руку в его, когда он ведет тебя в ванну. Ванна — это то, что ты установила после того, как он купил дом. Она огромная. Достаточно большая, чтобы вы оба могли удобно разместиться в ней, и достаточно глубокая, чтобы не было видно ни коленей, ни живота. Он подвигает тебя вперед, забираясь сзади, а затем снова притягивает тебя к себе и упирается в грудь. — Ну как? — Хорошо, — ты бормочешь, расслабляясь, пока он гладит тебя по плечам. — Я не хочу, чтобы ты переживала из-за таких вещей, — он целует тебя в затылок, — это не полезно ни для тебя, ни для ребенка. Хорошо? — Хорошо, — ты все еще сопишь, и его сердце немного болит. Но он знает, как это исправить. Он проводит рукой по твоему округлившемуся животу, опускается под воду, чтобы раздвинуть твои бедра и провести большим пальцем вверх и вниз по шву твоих складок, а его губы касаются твоей шеи. — Если ты не хочешь расслабиться, я сделаю это за тебя. — Хорошо, — задыхаясь, отвечаешь ты. Он поглаживает твой клитор, стимулируя его, и ты выгибаешься. Теперь ты гораздо чувствительнее, взрываешься как бомба каждый раз, когда он прикасается к тебе, кончаешь на его члене так быстро, что у него каждый раз появляются звезды. Он поглаживает твой клитор плавными кругами. Не торопится. Дразнит тебя медленно, наслаждается тем, как дергаются твои бедра, как ты дышишь ему в шею, скулишь. — Саймон. — Тебе приятно? — он ухмыляется. Он любит тебя такой. Хнычущую. Тяжело дышащую. Разваливаешься на части в его объятиях. Он любит тебя в любом виде, но в этом — особенно. — Да, пожалуйста… — Что пожалуйста? — он увеличивает скорость, играя взад-вперед, скользя вниз, туда, где ты пульсируешь для него, и обратно вверх, потирая маленький, набухший узелок. — Пожалуйста, чтобы ты кончила? — он сильно надавливает, твоя спина выгибается, и ты стонешь. — Папочка… — твои пальцы впиваются в его колени, — Не с-стой, не… — Кончи для меня, мама, — ты кончаешь, сильно. Теперь это всегда тяжело, как взрыв, и он держит тебя крепко, даже когда твои бедра смыкаются вокруг его предплечья. — Хорошая девочка, — его ладонь обхватывает твой живот, медленно двигаясь по округлому изгибу, где находится ребенок. Его ребенок, которого он ждет от тебя. Снова. Ребенок, ради которого он будет здесь с самого начала. Этот ребенок станет братом и сестрой для самого умного и смелого мальчика, которого он знает. Он закрывает глаза, сглатывая эмоции, бурлящие в его сердце. — Я люблю тебя, — он целует тебя в висок, и ты вздыхаешь. — Я тоже тебя люблю.