Secret baby

Феникс выглядит так же, как и ты. Ну, в основном на тебя. В нем есть и немного от Саймона. Это уравновешивает весы, ведь в Орионе так много от него. Кэми считает это вполне правильным, и когда она держит младенца у твоей кровати, она смотрит между двумя лицами, держа в руках его маленькую частичку радости. Она примет все, что сможет получить, считает она. — Она, конечно, большая, хотя я знаю, что это не сюрприз, — Никс спит, прижавшись к груди Кэми. Они с Газом пытались облегчить нагрузку Саймона, как могли, и сегодня наконец убедили его взять перерыв. Слишком тяжело совмещать больницу с домом и новорожденным ребенком, слишком тяжелый груз, чтобы нести его в одиночку, — По крайней мере, в этот раз у тебя было кесарево сечение? Фениксу две недели, она появилась на свет в тридцать девять недель, так как не было необходимости ждать, пока у тебя начнутся самостоятельные роды, и это было ужасно. Из-за твоей комы Саймона не пустили в операционную, и ему пришлось ждать, пока к нему принесут Никса. Он был просто разбит, и до сих пор не отошел. Два родителя, которые не могут присутствовать при рождении своего ребенка. Кэми знает, что это разрушает его. Она видит, как трясутся его руки, когда он держит Никс, как он уже горюет об этих утратах, смиряясь с возможностью того, что ты не проснешься. Она слышала разговоры, как раскачивается маятник, словно все они ждут, когда часы Судного дня начнут обратный отсчет. Саймон — призрак. Он пытается, очень пытается ради Ориона, но видно, что он умирает внутри, медленно теряет свет, надежду. Если ты не проснешься, она не знает, что произойдет. Она вытесняет эту мысль из головы. — Они все так драматизируют, понимаешь? Я не знаю, почему все сходят с ума. С тобой все будет хорошо. Ты проснешься, когда будешь готова, — других вариантов нет. Никакого. У тебя двое детей, муж, который ждет тебя, и у тебя есть она. Ты ее лучшая подруга, самый близкий человек, та, на кого она полагается, кого любит, и наоборот. Ты всегда твердила, что не знаешь, как бы ты выжила без нее, но никогда не понимала, насколько это взаимно. Ты научила Кэми, как выжить, как оставаться позитивной в течение долгих недель, месяцев, когда парни отсутствуют. Она нуждается в тебе. Так что нет, другого выхода нет. Ты проснешься. — Привет, любимая, — Газ тепло прижимается к ней, наклоняясь, чтобы погладить Никс по распущенным волосам, — Не могу прийти в себя от того, какая она милая. — Я знаю, — она все еще спит, но Кэми все равно укачивает ее, по крайней мере, пока она не отключится, — Она очень похожа на нее. — Эй, эй, — он приседает, потирая ее колени, — Все хорошо. Все будет хорошо. — Я боюсь, что она не проснется, — Кэми обычно держит себя в руках, но иногда, с Кайлом, она позволяет себе рассыпаться. Только потому, что знает: он всегда будет рядом, чтобы подхватить ее, — А что, если… — Мы не занимаемся «а что, если», помнишь? Мы не собираемся этого делать. Мы собираемся оставаться позитивными и справляться со всем по одному дню за раз, верно? — она потирает лицо свободной рукой. — Верно, — он прижимает поцелуй к ее лбу. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — он сжимает ее бедро и поглаживает его, успокаивая горе, — Сегодня вечером у нас Орион. Си собирается забрать младенца. — Хорошо, — она любит Рэя, он зажигает ее сердце, и ее убивает, насколько он травмирован, насколько напуган сейчас, постоянно ищет отца, Газа или ее саму в комнате, шевеля губами, когда не может сразу никого найти, — Что он хочет на ужин? — Его мама пекла макароны, но он говорит, что твои на втором месте, — Кэми улыбается, слегка всплакнув. — Ладно, звучит неплохо. Он может получить все, что захочет, — она смотрит на тебя, такую тихую, такую неподвижную. Грудь поднимается и опускается, дыхание самостоятельное, но так и не просыпаешься. Она не знает, что делать. Она не знает, как сделать лучше или исправить ситуацию, она вообще ничего не знает. Все, что она знает — это то, что она цепляется за Газа, как за спасательный плот.