Secret baby

— Ты сделаешь вазэктомию, — твоё лицо искажается от боли, и он проводит ладонью по твоему влажному лбу. — Хорошо, мама. — Я серьёзно. С нас хватит, — твоя медсестра смотрит на вас двоих с лёгкой улыбкой. — Ну что, готовы? — Нет, — шипишь ты сквозь стиснутые зубы, — нет, я передумала. Я хочу кесарево, — ты выкручиваешь его пальцы, разворачивая запястье против часовой стрелки, и он прикусывает язык. Никогда прежде он не осознавал, насколько сильна твоя хватка — до этого момента. — У тебя получится, — ободряет она, но ты качаешь головой, и на твоих глазах выступают слёзы. — Я н-не могу, — ты стонешь, поворачиваясь к нему, и он ладонью обхватывает твою щёку, вытирая слёзы туда-сюда. — Ты сможешь, милая, я знаю. Ты же прошла через ад и вернулась, правда? — твои губы дрожат, и тут же тело сотрясает схватка, мышцы напрягаются. — Тужься, — приказывает она, и, хотя ты всё ещё качаешь головой, ты слушаешься, сгибаешься над животом, пока он поддерживает тебя за плечи сзади, — Отлично. Ещё раз. Ты снова, и снова, и снова — и ровно к началу часа, когда приходит твой врач — рождается ваш третий ребёнок. Он едва держится на ногах, хватаясь за кровать, пока малышку кладут тебе на грудь — кричащую, покрытую чем-то непонятным — но он уверен, что ничего более невероятного и прекрасного в жизни не видел. Его луна и ещё одна звезда. Пиксис. Морской компас. — Привет, малышка, — ты плачешь, и он прижимает лоб к твоему виску, наблюдая, как ты помогаешь вытереть её, а сам изо всех сил пытается сдержать себя, проглотить слёзы. — Она идеальна, — вокруг всё ещё много людей: врач остаётся между твоими ног, медсёстры что-то отключают, что-то подключают, делают бог знает что, но в этот момент существуете только вы трое, — Ты невероятно справилась, мама. — Ты тоже, — ты поднимаешь на него глаза, — молодец, что не упал в обморок, — он целует тебя и накрывает ладонью головку Пиксис. У малышки уже есть одеяльце, она прижата к твоей груди, и он проводит пальцем по её щеке. — Привет, Пикс. С днём рождения, — ты шмыгаешь носом. — С днём рождения, малышка. — Наконец-то нам удалось вместе присутствовать на рождении нашего ребёнка, — шутишь ты, сидя в больничной палате и открывая рот в ожидании. Он берёт ещё один кусочек суши и кладёт его тебе на язык. Ты жуёшь задумчиво, — Хотя, думаю, Никс тоже можно засчитать, ведь я технически была рядом, да? — Я это не считаю, — он кладёт большой палец в крошечную ладошку малышки, и её маленькие пальчики обхватывают его, — Она такая красивая. — Я знаю, — она издаёт хриплый, ворчащий звук, и ты чуть покачиваешь её, снова убаюкивая. Потом украдкой смотришь на него и открываешь рот снова. Он улыбается. Он кормил бы тебя каждый день, если бы ты позволила, особенно сейчас, когда обе твои руки заняты Пикс. Только вид тебя, сидящей в кровати с его ребёнком на руках, заставляет его сердце биться сильнее, и он не выдерживает — наклоняется над кроватью, заключая вас обеих в объятия, не говоря ни слова. — Я люблю тебя, — бормочешь ты в его рубашку, и он закрывает глаза. Благодарит вселенную за ту ночь в баре. Благодарит того, кто привёл тебя туда. Благодарит небеса и ад за то, что подарили ему тебя. За то, что подарили ему всё. — Я тоже тебя люблю.