Ты, я и мы

Приблизительно месяц  (если не больше) Поттер провёл в заточении в собственной комнате. Заперся самостоятельно, стараясь обуздать себя и свои эмоции. Видеть эти болезненные и встревоженные взгляды родителей — выше его сил. Неконтролируемый гнев, появившийся из самого дна подсознания, вынуждал свирепеть и кидаться на каждого, кто с ним заговорит. Демоны, запертые глубоко внутри, дорвались до свободы и творили что хотели, уничтожая всю мебель в комнате, ванной и даже в гостиной. Гарри сам не замечал, как впадал в раш. Хватало лишь одного запрещенного слова и ему срывало крышу.  Сириус первое время пытался отшутиться, мол «подростковые гормоны хлещут», «силушка в руках появилась», но Люпин точно понимал, что происходит. В этом смуглом, разбитом пареньке он увидел молодого себя, отчаянно метающегося из стороны в сторону в поисках ответов.  Тот злосчастный разговор с крёстным въелся в подкорку. Чем больше Поттер думал, тем больше загонялся и злился. Теория Сириуса о спланированной встрече казалась до нельзя правдоподобной, а значит всё, что было между ними – было ложью. Его первая нежная детская любовь была не более чем насмешкой над убогим и нищим оборванцем? Он не мог в это поверить. Он не хотел в это верить.  Было больно. Адски.  Из этого состояния Гарри не мог выбраться месяц, два, три… И когда, спустя полтора года, Сириус застал пятнадцатилетнего крестника осушающим его запасы виски в домашнем баре, он понял, что нужно парня спасать.  Походы к психологу миссис Вектор ничего не дали, кроме чеков за оказанные услуги. Женщина разводила руками, ссылаясь на сильный эмоциональный стресс подростка и отсутствие стимула прийти в норму. Не сумев толком помочь, она поделилась контактами некого профессора Дамблдора, способного помочь с таким тяжелым случаем. Записаться к нему на приём было той ещё задачкой, но здесь подсобил Римус, назвав ректора Лондонского университета давним хорошим знакомым.  Крестник отказывался от еды, нормального сна и банных процедур. До встречи с Дамблдором осталось меньше недели, а в комнату к себе Гарри впускал только Гермиону и Рона, иногда открывая дверь Люпину.  Тяжело переживая отстраненность сына, Сириус, сцепив зубы, довольствовался тем, что Гарри принимал прописанные лекарства и послушно ходил с ним по врачам, абсолютно не сопротивляясь, будто он сам хотел себе помочь.  И он хотел. Просто не знал как. На плечи пятнадцатилетнего парня в один миг навалилось слишком много. Он проживал огромное количество потрясений одновременно. Но все они, так или иначе, сводились к нему. К Драко. Хуже всего было ночью. Во снах, влажных и бесстыдных, он жадно впивался в тонкие алые губы до потери пульса; обнимал белоснежные плечи, переплетаясь телами, доводя друг друга до исступления; гладил его везде, прижимая к себе как можно ближе… Невыносимо.  Всё это время он искал информацию о Малфоях. Из газетных статей и новостей в интернете он узнал, что Люциус учился на одном факультете с родителями Поттера. После окончания учёбы, они были в одной исследовательской группе, проводившей раскопки в Египте, которые закончились громким скандалом и судебным разбирательством. Очевидно, Малфой был настроен продать найденные артефакты, а Поттеры склонялись отдать государству. Не сумев прийти к одному решению, Малфой покинул группу и создал собственную компанию, занимающуюся «охотой на сокровища».  Отец Люциуса, Абраксас, по данным сайта infosolt, был одним из богатейших людей Британии, управляя большой технологической корпорацией, специализирующейся в разных сферах. Последние года своего правления, прежде чем отдать пост главы сыну, Абраксас инвестировал в проектирование новейшей техники для археологов. Благодаря этому повысилась цена на рынке, правительство выделяло всё меньше грантов на исследования, что сократило конкуренцию археологических групп.  Таким образом, Люциус Малфой и MAA (Malfoy Ancient Artifacts), заняли первое место в гонке за древностями, отобрав хлеб насущный у многих археологов, спонсированных университетами. Парень понял, что родители работать на Малфоя отказались, продолжив сотрудничать с правительством.  Пазл в голове складывался, но чего-то не хватало…  Гарри поймал себя на мысли, что моментально просчитал сколько лет было Драко в то время. Он был обычным девятилетним школьником.   Информации о Люциусе и Нарциссе нашлось прилично. Мать Драко действительно была художницей, содержащей собственную картинную галерею. Картины даже на фото выглядели шикарно, захотелось посетить эту пинакотеку Нарциссы Малфой лично.  Конечно же, Поттер узнал о происхождении Малфоев, их родословной и наследии титула. Это объясняло безупречные манеры Драко и образцовую осанку. Гарри стало стыдно.  «Наследник титула Лорда нянчился с невоспитанным голодранцем… Вот почему он цокал языком, созерцая мои жалкие попытки научится этикету за столом…  Все сыновья убийц так выглядят?» О самом Драко в интернете информации было ничтожно мало. Наследник если и появлялся где-то, то исключительно до восемнадцатилетия. Покопавшись на сайтах желтой прессы, Поттер обнаружил несколько грязных статей о безобразной жизни отвергнутого сына Малфоя, подрабатывающего в ресторане обычным официантом.  Как он добрался до этого ресторана – Гарри не помнит. Нельзя было ошибиться, это именно то место, где сделали фото для статьи. Звук открывающейся двери из кухни ресторана заставлял каждый раз подскакивать, вытирая о джинсы потные ладони. Хотел понять для себя – что же он почувствует, встреться они сейчас? Гарри надеялся увидеть его, хотя бы на секунду. Только вот Драко там не появился. Ни сегодня, ни завтра, ни через четыре дня ожидания, потягивая двадцатую чашку чая за день. Немного позже, от одной из официанток, сжалившейся над чёрным как грозовая туча парнишкой, узнал о том, что Малфой одним днём уволился и уехал в Америку. Он снова опоздал.  Встреча с Дамблдором, назначенная на семь вечера, проходила в Лондонском Университете, куда его и привезли папы. Гигантская аудитория, в которую Сириус буквально втащил расклеивающегося на ходу Гарри, показалась неожиданно знакомой. Кажется, Гермиона показывала фотографии этого университета, восхваляя факультет психологии, на который она мечтала поступить. — Здравствуй, мой мальчик! Меня зовут Альбус. Ближайшие несколько недель тебе придётся терпеть мою бородатую физиономию, потому что я пообещал другу тебе помочь. Лимонную карамельку?  В самом центре трибуны, обложившись книгами и закинув ноги на стол, сидел седой высокий мужчина, облаченный в какое-то странное одеяние, отдаленно напоминающее платье, подвинув на край стола жестяную коробку с конфетами.  Гарри ко многому привык, (его, на минуточку, двое отцов воспитывают!), но встречая всё больше ярких людей на своём пути, поражался их глубине. Это придавало веры и сил. Интуиция никогда его не подводила.  Мужчине на вид было не больше шестидесяти лет. Длинная белёсая борода прибавляла возраст, а великолепно поставленная речь, с ноткой озорства, противоречила седым локонам. По началу беседа не задалась. Старик увлечённо рассказывал о себе, позабыв о Гарри, клюющим носом на заднем ряду. Лишь по истечению отведённого времени, профессор Дамблдор поинтересовался хорошо ли спалось. Гарри был в замешательстве.  Университет он уже знал как свои пять пальцев. Встречи с профессором психологии проходили в разных корпусах, в разное время и всегда неожиданно для Поттера. Альбус, чье имя было написано буквально на каждой поверхности в коридоре, от сертификатов до кубков и подписанных картин, был непредсказуемым человеком. Он звал Поттера на ланч в библиотеке, ужин в тихой комнате (не проронив за целый час ни слова) и даже выпить чаю с тортиком в кабинете ректора.  Месяц близился к концу, а психолог так и не промывал мозги, лишь изредка прощупывая почву незначительными вопросами о погоде или бытовых вещах.  Знаете ли вы о стратегии измора? Это военная фишка, но Дамблдор искусно проворачивал её в психологии. Нужно признать, очень даже плодотворно. Расположившись на диванчике в кабинете, допивая свою «яблочную фантазию» на основе зеленого чая, Гарри ощутил потребность выговорится. А уши Дамблдора магическим образом оказались в нужный момент в нужном месте.  Ни разу, за весь огромный монолог Поттера, профессор не проявил жалость или бестактность, не осудил и не насмехался. Любое слово, вылетевшее из уст парнишки, не заставило его смотреть другим, кривым взглядом. Профессор внимательно слушал, поддакивая редкими фразами, вроде «это было правильно», «любой бы так подумал», «оно и не удивительно», «что ж, это совершенно нормально».  Не взирая на довольно таки глубокий возраст, седой мужчина был открытых взглядов и лишь широко улыбнулся, на фразу парнишки о «любящих папах». Чуть позже Гарри узнает причину такой реакции, обнаружив совместную фотографию со свадьбы крёстного и Люпина, в дальнем углу кабинета ректора. Разговор был легким и непринужденным, таким, словно беседуешь со старым другом, изливая душу за бокалом вина.  Вернулся Гарри в полночь, изъявив желание прогуляться после сеанса, а переступив порог и заметив встревоженные кривые улыбки на лицах родителей, бросился в объятия Сириуса до хруста костей.  За пару лет, промелькнувшие в одно мгновение, многое случилось.  Отметив шестнадцатилетие, Гарри вступил в наследство, оставленное родителями и тогда же получил от Сириуса ключ к фамильному сейфу Блэков, а так же дарственную на поместье, вступающее в силу, как только крестник станет совершеннолетним.  Последние пару месяцев отцы сильно ругались, удерживая обеспокоенного сына в неведении. Гарри знал, что речь шла о работе Сириуса, но большего знать ему не позволялось. Отверженность прозвучит слишком громко, но ощущение «третий лишний» он испытывал всё чаще.  В моменты одиночества он думал о Драко. Наверняка он уже женился, возможно даже завёл детей. Интересно, это та девчонка? Астория, кажется. Было бы здорово, будь он счастлив. Было бы просто замечательно, пропади он из его снов. Из снов, теперь уже грязных и мокрых, необузданных и  беспорядочных, в которых Гарри заставлял Драко гореть от желания, рвано дышать и повторять его, Гарри, имя. Он целовал, гладил, облизывал и вбивался в него жадно и горячо, срываясь на рык, двигаясь быстро и дико, одновременно сцеловывая капельки слёз на щеках, нежно лаская тонкую шею, покусывая, параллельно оставляя засосы. Во сне Драко хрипло стонал под ним, извиваясь от удовольствия, подрагивая всем телом и плавясь от ласковых поцелуев, умоляя не останавливаться. Гарри вбивал его в кровать сильными и медленными толчками, покрывая засосами спину, плечи, шею… Каждый сантиметр голой кожи. Невыносимо.  За время отшельничества друга, Рон и Гермиона нашли утешение друг в друге, вступив в свои первые отношения. Окрыленный Уизли лажал по крупному, но подруга была влюблена в него по уши, так что Гарри был искренне  рад за них. Они пытались найти кого-то и ему, без конца намекая на малышку Джинни, отводившую смущенный взгляд, замечая Поттера поблизости. Получив отрицательный ответ, друзья принялись таскать его за собой по вечеринкам, клубам и сходкам первокурсников университета искусств, будучи «плюсиками» Чарли.  Приёмы Дамблдора помогали, ещё больше помогал футбол, выбивая из Поттера всё дерьмо на истязающих тренировках. Он научился заново жить, приняв тот факт, что Драко в его жизни больше нет.  Джинни не теряла своих попыток. Поттер впервые попробовал курить, после чего плевался и искренне не понимал, зачем люди это делают. Матчи, выставки, концерты.  Жизнь била ключом. Всё изменилось в один хмурый дождливый лондонский вечер, не обнаружив Сириуса дома.  Римус заливал горе виски, обрывая телефон супругу. В час ночи раздался долгожданный стук в дверь, не принесший ничего хорошего.  Похороны прошли в полной тишине, в узком кругу семьи и близких. Друзья, принося свои соболезнования, оббивали порог на Гриммо. Не выдержав всего этого, Римус с Гарри закрылись в доме, не отвечая ни на телефоны, ни на почту. Эта боль была только их и они не хотели ею делиться.  По ночам, через стену, Гарри слышал как кричит Римус, умоляя любимого вернуться. А затем, немного успокоившись, крыл благим матом бывшего мужа, не сдержавшего своё обещание больше никогда не оставлять его одного. Проживая в одном доме, они практически не виделись. Каждый сидел в своей берлоге, оплакивая любимого и родного человека, не желая верить в происходящее.  Так и продолжалось бы, если бы не Гарри, нарушивший тишину.  — Пап… Нам нужно поговорить.  Пялившийся в потолок Римус вскочил с кровати, растирая руками заплаканное лицо.  — Да, малыш..?  — Ты мне нужен.  В жизни Римуса всегда были потери. Он потерял родителей, близких друзей, потерял любимого человека, а теперь… Потерял его вновь. И если раньше он справлялся с этой утратой совсем один, убиваясь в кромешной темноте съёмной квартиры, то теперь рядом с ним был Гарри.  И Сириус никогда бы не простил, если бы его сын страдал по чьей-то вине.  — Прости меня... Прости. Я не смог его уберечь. Снова. Снова не смог! Это всё моя вина.  Они обнимались всю ночь, поддерживая друг друга в такой трудный и тяжелый момент. Римус рассказал сыну, чем занимался Сириус все эти года. Рассказал об активных поисках виновных в смерти Джеймса и Лили, о поездках на место преступления и прошлой работы родителей в поисках улик, начиная расследование с нуля. Сириус добился многого – узнал вещи, тщательно укрываемые от следствия. Крёстный смог добиться списка имён, участвующих в этой кровавой бойне за деньги. Добравшись до самой цели, Сириус не учёл лишь одного — его ждали.  Папа выполнил всё, что обещал. Любой ценой.  Гарри долго думал над поступком своего названного отца, будучи благодарным и злым одновременно. Сердце больно кольнуло. Ведь он сам хотел найти виновных, но такой ценой? Это того не стоило. Совершенно.  Погрузившись в глубокие размышления, парень понял, как сильно ошибался.  «Если бы наши желания совпадали с нашими возможностями, то жизнь не имела бы смысла» — сказал однажды Дамблдор на одной из встреч. Старик был чертовски прав.  Родителей с того света вернуть бы не получилось, но у него появилась новая семья. Два любящих отца. Заботливых и добрых, сильных и понимающих. А теперь… благодаря этим глупым мечтам и жестокому желанию отомстить - он потерял человека, изменившего его жизнь, давшего ему тепло и свою любовь. И его не вернуть… Гарри для себя решил, что это последняя его потеря. Больше нет.  — Пап, одевайся. Мы идём в кино.  Римус нехотя собравшись, позволил сыну потащить себя в город. По началу было тяжело, они оба вздыхали и готовы уже были сбежать, но что-то внутри обоих убеждало остаться.  Кино было паршивым, про каких-то придурков, желающих перенестись в параллельный мир, после чего обрели суперспособности и превратились в уродцев.  А вот мороженное и разговор по душам открыли второе дыхание.  — Прости меня, Гарри. Я должен был быть рядом, но… — Твоей вины в этом нет. Все мы совершаем ошибки. Вы оба мне дороги.  Римус, облизнув свое мороженое, загадочно улыбнулся и потряс головой.  — Иногда мне кажется, что из нас троих именно ты взрослый.  — Возможно так и есть..?  Гарри весело хмыкнул и потёр нос.  — У меня для тебя есть новость. Я помню, как сильно тебя поверг в шок рассказ Сириуса о Люциусе.  Гарри напрягся.  — О чем ты?  — Мы с Сири правда были уверены в виновности Люциуса. И частично он виноват, этого нельзя отрицать, но… Думаю, что он тоже оказался обманут, как и все мы. Видишь ли, в мире полно нехороших людей, считающих, что они лучше других. Таких личностей не волнуют смерти или потери, им важен лишь результат. Твои родители были знакомы с одним из таких негодяев и отказали ему в сотрудничестве, за что и поплатились… Оказывается, не только Люциус хотел заполучить себе лучших археологов страны. Убийцей был не этот человек, но он заплатил, перепродав артефакт Малфою, поставив всё таким образом, что нельзя было докопаться до истины. И никто бы не докопался… Но Сири… твой папа… Он очень умный. Ты себе даже не представляешь насколько. Никто не обратил внимание, но на чеке от заказчика было написано имя некого Пьера Грю, занимающегося доставкой за континент. Семейство Блэков, принадлежащее к дворянскому роду, хорошо владели французским языком. Сири в том числе. Он связался с нужными людьми во Франции и те назвали ему настоящее имя Пьера - Питер Петтигрю.  — И что? Кто этот Питер? Вы его знаете? Серьёзное лицо Римуса враз сразила болезненная гримаса. Названный отец сжал губы, прикрыл глаза и закивал головой, собираясь с мыслями.  — Питер был одним из нашей компании. Он был нашим другом, Гарри. В день погибели твоих родителей Питера нашли сожженного в собственной машине. Человек внутри сгорел полностью, наличие одежды в машине подтверждали его личность, так что убийство быстро повесили на Сириуса. Доказать ничего не смогли, но удерживали в тюрьме достаточно долго, чтобы суметь несколько раз перепродать артефакт и замести все следы. Сириус искал его. Долго. Он почему-то был уверен, что Питер жив. Я просил не лезть на рожон, дождаться реальных улик, найти свидетелей, но он так спешил… Ему хотелось добиться справедливости и стать для тебя тем, кому ты можешь доверять…  — Но я уже… Я…  Горячие слёзы лились сами собой.  Грудная клетка вздымалась и опускалась вниз, пропуская рванное дыхание и мелкую дрожь по телу. Больно.  Постепенно, рука об руку, их маленькая семья восстанавливалась. Гарри нередко ловил себя на приготовлении трёх чашек чая, покупки трёх пачек чипсов с разными вкусами и разговаривающим в пустоту, обращаясь к Сириусу с вопросом, чтобы он хотел на ужин.  Римус делал то же самое.  Семнадцатилетие Гарри отмечать отказался. Не смог, не хотел, не видел необходимости.  Целый год парень провёл в секции, тренируясь до седьмого пота. Иногда к нему присоединялся Рон, иногда Гермиона, ожидая на зрительской лавочке, уставившись в очередную занудную книгу.  Уизли, получив предложение поступить на факультет спорта, сразу же согласился, зная, что в этот же университет собирается поступать его девушка. Так что, у Поттера выбора то особо не было. Друзья бы потащили его туда за ноги.  Спустя год они с Гермионой уже делили аудитории на совпадающих лекциях.  — Ты выбрал себе последний необходимый предмет для сдачи? Можешь записаться со мной на психологию. Говорят, что преподавателя ещё не нашли, так что поставят автомат.  — Я подумаю. Время пока ещё есть.  — Нет, Гарри! Списки преподавателей подадут уже завтра. Твоё «подумаю» равно «нет», что я не знаю что ли? Времени у тебя до завтрашнего дня.  Закрыть расписание было необходимым и выбор, к сожалению, ограничивался лишь философией, экологией и психологией, которую собиралась посещать подруга. Гарри не хотелось слушать ни один из возможных предметов, настолько занудно они для него звучали.  Философию вела профессор Трелони, чокнутая мадам со своим собственным видением мира. В начале года она заменяла некоторых отсутствующих преподавателей, по сему им пришлось познакомится. Трелони не понравилась ему сразу. Женщина, то и дело, раздавала всем подряд жизненные советы, подчеркивая необходимость в них. Кто-то слушал в пол уха, кто-то крутил у виска, кому-то пришлось и вовсе покинуть аудиторию, не выдержав напора преподавателя научить жизни зелёных первокурсников. К сожалению или к счастью, Гарри стал её главной целью. Профессор, случайно сталкиваясь с парнем в коридоре, жалостливо смотрела, выражая свои соболезнования уже целый месяц, от которых хотелось разбить голову о стену. Он старательно её избегал.  На следующее утро Гермиона и Рон, подхватив безучастного Гарри, направились на кафедру, посмотреть списки преподавателей.  — Выбирай, а мы с Роном пойдем запишемся на поездку в горы в следующем месяце. Как закончишь подходи. Поездка в горы звучала куда интереснее, чем заявка на дополнительные лекции.  Тяжело выдохнув от неизбежности, Поттер быстро пробежался по списку свободных мест.  — Голдштейн – социология, Бебридж – история, Трелони – философия, Драко Малфой – психология, Бинс – экол… Стоп! Что..?  «Драко…» — Здравствуйте, профессор Флитвик, можно у вас оставить заявку?  Невысокий старичок, с трудом достающий до верхней полки шкафа, пыхтел и чертыхался в попытках достать книгу.  — О, спасибо, молодой человек! Конечно, можно! Что выбрали?  — Психологию.  — Прекрасно, мистер Поттер! Я сам лично пригласил мистера Малфоя преподавать у нас! Он, конечно, молод, но очень талантлив и наверняка справится с вами, сорванцами! Не забудьте записаться на поездку! Думаю, ваш отец уже сообщил вам о ней? Как он?  — Спасибо, профессор. Уже лучше. Выходит на работу с завтрашнего дня.  — Это чудесно! В этом году столько талантливых преподавателей, что…  «Драко.»  До первой лекции психологии оставалось три дня.  Как Гарри до них дожил, он не знал. Ел безвкусную еду, пил безвкусные напитки, смотрел неинтересные фильмы, играл в бессмысленные игры. Голова была занята.  «Драко.» Молодой профессор, вошёл в аудиторию, грациозный и красивый как снежный барс, направившись к столу. Он выглядел совсем не таким, каким Гарри его помнит, но влюбился с первого взгляда. Снова.  Длинные худые пальцы изящно удерживали указку; платиновые волосы стали длиннее с момента их последней встречи, но Гарри так даже больше нравилось; его движения, плавные и уверенные, гипнотизировали.  — Мистер Малфой?    «Прошу, посмотри на меня» — У вас какие-то вопросы, мистер…? «Прошу…» — Поттер. Но вы можете называть меня Гарри. Как и раньше. Видеть его вблизи невыносимо. Ресницы, кажется, стали ещё длиннее. Ртутные глаза, не иначе как омуты с русалками, манящие нырнуть с головой. Прекрасный. Драко.  — Что, позволь узнать, студент физкультуры забыл на лекциях психологии?  Вспоминать улыбку Драко было приятно, тепло, долгожданно. Но любоваться ей в живую… «Улыбнись ещё, прошу…»  Но больше Драко не улыбнулся. Он быстро попрощался и прошмыгнул в коридор, оставив за собой лишь шлейф парфюма, щекочущего нос.  «Цитрус. Море. Мускус и кардамон. Идеально»  На следующую лекцию Гарри не пошёл, отправив Гермионе смс. Он был сам не свой. Возбуждение сносило крышу.   Закрывшись в комнате, он пытался успокоится, но так и не смог. Пока он судорожно листал ленту в Инстаграм, пролистывая посты один за другим, на одной из фотографий мелькнула знакомая платиновая макушка. Храни Господь, безумных  первокурсниц, сходящих с ума по молодому профессору! Одна из них добавила фотографию с Малфоем, оставив в комментариях ссылку на его профиль. Стоит ли говорить, что Гарри изучил его вдоль и поперек? Трижды.  Он узнал, что Драко не женат, у него нет детей, не считая маленькой золотой рыбки, чью фотографию прокомментировали сотни человек. Благодаря видео, Гарри так же выяснил, что Драко виртуозно играет на фортепиано и прекрасно рисует. Было много фотографий чикагских окрестностей и заведений, дополненных рецензиями. Некоторые лица на фото повторялись, из чего Гарри решил, что это видимо близкие ему люди. Лицо самого Малфоя попадалось в ленте редко, но это всегда было сродни произведению искусства. Например как это, где он проводит рукой по светлым волосам, жмурясь и легонько улыбаясь уходящему солнцу за горизонт на фоне пляжа. Слишком горяч. Слишком красив. Слишком… Рука сама потянулась к джинсам, поглаживая явную выпуклость, настойчиво требующую внимания и ласки. Из горла вырвался задыхающийся стон, переходящий в рык. Запустив руку в джинсы, Гарри выпустил из трусов болезненный от возбуждения член и накрыл его ладонью, большим пальцем размывая капельку предэякулянта по головке. Он зажмурился и перед глазами предстала картина — покрасневший Драко, со слезами на глазах, жадно насаживается ртом на его горячий член, пока слюни стекают по подбородку, а сам он гортанно стонет от экстаза, закатывая глаза, кайфуя от того как Гарри, сжимая в кулаке платиновые пряди, направляет, прижимая ближе к паху. Продолжив ласкать себя быстрыми, отрывистыми движениями, содрогаясь всем телом, Гарри тяжело дышал через нос, сцепив зубы, наращивая темп и выгибаясь на кровати от поступающего оргазма. Возбужденный до предела Драко в его голове протяжно стонал с членом во рту и хватался пальцами за его ягодицы, оставляя синяки, захлёбываясь собственными слюнями, перемешанными со смазкой. Саливафилия скажете вы? Возможно. Гарри было всё равно, даже если он неисправимый фетишист. Больно прикусив нижнюю губу до крови, он сделал последние резкие движения, доводящие до крышесностного оргазма и залил кофту с джинсами горячей вязкой спермой, запрокидывая голову от удовольствия. Вырвавшийся протяжный стон смешался с утробным рыком, разлетевшимся эхом по комнате.  «Вау» Гарри в заднице.  «Если бы…» Ощущение были потрясные. Ровно до того момента, пока он не осознал, что это лишь его влажные мечты и с реальностью они, увы, ничего общего не имеют.  Парень всё думал над тем, как должен действовать, что говорить, а главное - как дожить до похода в паб?  На помощь в преодолении хандры пришли друзья, утащив его с собой в бар.  — Девчонку бы тебе найти, приятель. У тебя аж искры из глаз летят!  — Рон!  — А что? Я не прав, что ли? Посмотри на него, совсем скис.  — Иди нам возьми выпить лучше, тошно уже на рожу твою довольную смотреть. — Да, сэр!  В чем-то друг был прав. Возможно, дело просто в желании, повышенном либидо или типа того. Всё таки восемнадцать лет, гормоны хлещут. А тут ещё и безответная десятилетняя любовь объявилась на горизонте – статная, красивая, обезоруживающая, милая, соблазнительная…  — Гарри.  — Ау?  — Как её зовут? С какого факультета?  Подруга как всегда проницательна. Иногда она пугает. До чертиков.  — Зовут красиво. Она не учится в нашем универе.  И не соврал.  Но судя по недовольному лицу и скрещенным рукам на груди, подруга ответом недовольна.  — Это Джиневра..?  — Нет.  Слова сорвались с языка быстрее, чем он успел подумать. Все говорили о том, что Джинни нравится Гарри и он сам знал это. Ну, скорее, не знал, а догадывался. Она дарила ему подарки на любой праздник, даже на день Святого Патрика. Иногда он думал начать с ней встречаться, девушка симпатичная и очень добрая. Любой хотел бы себе такую.  — Или это… он?  Желудок скрутило. Гермиона стала пугать сильнее. Соврать лучший выход из ситуации. Но соврать он не смог.  — Не понимаю о чем ты.  — Боже мой! Я права! Гарри ты покраснел! Ты совсем не умеешь врать!  Подоспевший вовремя Рон спас Гарри от допроса с пристрастиями.  Но он не смог спасти его после пар, прижатого к стенке под лестницей в университете.  — Признавайся! Ты уже два дня ходишь как приведение! Если раньше я списывала это на твое состояние после… Ты знаешь. Я же вижу, что что-то не так! Мы друзья уже столько лет! А вдруг я смогу помочь?  В голосе Гермионы звучала мольба, переплетенная с горечью. Она была искренней и Гарри понял, что может ей доверится.  В небольшой кофейне через дорогу он рассказал ей всё с самого начала. О загадочном мальчике, спасшего от голодной смерти, о их дружбе (во всяком случае, Гарри свято верил, что она была), о журавлике, бережно хранящегося под подушкой в специальной коробочке, обо всём. А главное о том, что этот самый мальчик явился в его жизни вновь, в обличии взрослого мужчины, преподающего психологию в их университете.  Челюсть у Гермионы отвисла до пола, какое-то время она не могла подобрать слов, открывая и закрывая рот, подобно выброшенной рыбе на берег. Поттер боялся, что подруга осудит его предпочтения, за грязные сны, сопровождающиеся мокрым пробуждением и не захочет больше общаться, но то, что она ответила, подарило ему небывалое облегчение. Ещё один тяжелый груз свалился с плеч.  — Тебе не нужно оправдываться, Гарри. Я не ханжа и не гомофобна. Каждый заслуживает на свою жизнь, какую бы не выбрал. Ни я, ни Рон не осудим тебя и не отвернёмся. Ты наш друг, этого ничего не изменит. Но уверен ли ты, что он воспринимает всё так же, как и ты? Между вами большая разница, вы теперь чужие друг другу люди… Как он отреагирует, узнав тебя? Захочет ли он тебя узнать? А главное, действительно ли ты хочешь этого?  Ответить на вопросы он не смог. Она была права, как бы болезненно и мучительно это не звучало. Ему всё ещё хотелось узнать, знал ли Драко о том, что его отец причастен, пускай и косвенно, к смерти его родителей? Почему наследник титула Лорда, происходящий из знатной семьи, сын богатейшего человека в Британии, протянул руку нищему, потерянному голодранцу-соседу? Думал ли Драко о нём? Хотел бы думать?  Позже, как Гермиона и обещала, состоялся тяжелый, скручивающий внутренности, разговор с Роном. Называть имя предмета воздыхания никто не стал, но это делать и не пришлось. Друг назвал его сам.  — Мне всё равно, приятель. Невилл это или Седрик, или вообще, может быть, тот тощий Дин с экономического. Лишь бы ни кто-то такой как Симус или этот новенький, напыщенная задница и моральный урод, профессор Малфой!  Друзья переглянулись. Ком, вызывающий острые рвотные позывы, застрявший в горле, кубарем полетел вниз, оставив тошнотное послевкусие.  — Чем тебе профессор не угодил? Он очень вежливый, умный и… — И моральная гнида, Герми! Я с ним вместе в школе учился. Уж поверь мне, я знаю какой он на самом деле! Этот ваш профессоришка издевался над всеми, кого только мог достать! А как доставалось Чарли, ты себе даже не представляешь! Малфой и его компашка жизни не давала ни нам, ни остальным ученикам. С ним постоянно была его девушка, настоящая гадина, собиравшая грязный компромат, чтобы потом шантажировать и насмехаться! Паркинсон, кажется… Не суть! Слава Богу, что у меня с ним пар нет, кулаки так и чешутся!  Добрый час, если не больше, Рональд рассказывал о низкопробных поступках «змеиной банды» в стенах элитной школы. Он пыхтел, краснел от злости и иногда переходил на крик, наблюдая недоверчивые лица друзей. Слышать такое было необычно. Такого Драко Гарри не знал. Это был кто-то, чей рот извергал только отборную брань, сопровождающуюся унижениями и язвительными колкостями.   О том, что бывший сосед был язвой, Гарри догадывался. Он никогда не извинялся, мог назвать обидным словом или ядовито подшутить над маленьким Гарри, но никогда не унижал его, а совсем наоборот. Да и обидные слова, не казались такими ужасными, особенно если их сравнивать с тем, как отзывались о собственном племяннике Дурсли.  Гарри верил и не верил словам друга, опираясь на собственный опыт, но как говорится, «доверяй, но проверяй». Он решил понаблюдать.  Лекции Малфоя Гарри предпочел внимательно слушать, конспектировать и в целом, стараться поддерживать имидж прилежного студента. Краем глаза он исследовал молодого профессора, обращая внимание на его поведение и отношение к учащимся. Малфой был мил, обходителен и очень сдержан, несмотря на некоторых индивидов, старающихся лишний раз напомнить профессору о некомпетентности в силу возраста.  Субботы он ждал с таким нетерпением, что готов был на стену лезть.  Встретившись у паба, друзья предвкушали весёлый, хмельной вечер в хорошей компании. Гарри ждал Драко.  Стильный, импозантный мужчина, в строгом чёрном пальто, подошёл к их столику. У Поттера перехватило дух, вспотели ладони, появилась испарина на лбу. В общем, он был в полной заднице.    — Мы уже думали, что вы променяли нас на футбольную команду.  — Даже если так, расстроитесь? Что-то неприятно защекотало внутри, выгрызая путь наружу.  «Да»  — Очень.  Гарри хотел, чтобы это звучало уверенно и властно, но получилось жалобно и хрипло.  Реакция Драко была донельзя очаровательной — бледные уши окрасились в прекрасный алый цвет.  — Поттер, здравствуй.  «Почему так сухо? У него нет настроения?» — Я Гарри, сэр. Просто — Гарри. Малфой брезгливо поджал верхнюю губу, что сразу бросилось Поттеру в глаза, но ответ смягчил разочарование. —  Ну что, «просто Гарри», что вы тут пьёте?  Язвительно, с насмешкой, но в стиле Малфоя. Чудесно. Пускай лучше будет таким, чем вежливым и отстраненным, как с остальными.  Гермиона предложила выпить, озвучивая то, что обычно заказывали за столики, но Гарри знал, что Малфой предпочитает вино. На любом из фото в его инстаграме, где была выпивка – Малфой держал в руке бокал с вином.  — Мистер Малфой пиво не пьёт. Если вы хотите, мы можем попросить винную карту.  «Зря я это сказал… Наверное, поставил его в неловкое положение, черт!» Пришлось признаться. Врать, глядя в эти чарующие серебрянные омуты, не было ни единого шанса.  «Ох, снова эта ехидная улыбка…» — Шпионишь за мной, Поттер?  — А что если да?  Вопрос вырвался сам, стоило только открыть рот. Поттеру хотелось увидеть как он краснеет, как теряется, как подбирает слова, как нервничает, что угодно!  И это окупилось сполна.  Малфой вмиг стушевался, белёсые щёки окрасились ярким румянцем, глаза забегали и он, не выдержав затуманенного тёмного взгляда Гарри на себе, спрятался, скрыв лицо за чертовой бумажкой. Возбуждение от увиденной картины породило в уме самые грязные желания, крепкой хваткой сдерживаемые до этого момента. В паху заныло, покалывая до самых кончиков пальцев. Гарри мог поклясться, что почувствовал как из его ушей пошёл пар. Терпеть это было невыносимо и чертовски стыдно. Он сбежал.  Одолжив сигарету у Томаса, входящего в паб с перекура, парень решил дать никотину второй шанс, в надежде расслабиться и успокоить разбушевавшуюся фантазию.  Едкий горьковатый вкус дыма во рту был таким же отвратительным, как и в первый раз, но так было даже лучше.  — Гарри, ты в порядке?  Пара грустных карих глаз сканировали друга, пока их владелица содрогалась от холода, выбежав в одном платье. — Держи, накинь на себя. Смотреть больно.  — Спасибо за куртку, Гарри, но не переводи тему.  Объяснять не хотелось. Поток мыслей не давал нормально вздохнуть, а член невыносимо болел, упираясь в жесткую ширинку.  — Мне тяжело находиться там. У меня едет крыша. Довольна?  Получилось грубо. Вряд ли подруга обидится, должна понимать – сама в душу лезет.  — Из-за него? — Да.  — Хочешь уйдём?  Поттер вздрогнул и уставился на Гермиону. Одно дело сбежать на время, спрятав собственный стояк, а другое… Нет, он не будет сбегать. Он же не трус. Это было мимолетное помутнение разума. Минутная слабость. — Не хочу. Просто мне нужен был свежий воздух. Ну, знаешь… Жарковато там.  Криво улыбнувшись, поймал на себе насмешку подруги, громко фыркнувшей, задравши нос.  — Ты животное.  — Сам себе поражаюсь.  — Может стоит взглянуть на Джинни? Гарри… Она с тебя глаз не сводит! А он… Не знаю.  Поттер тяжело вздохнул.  — Я знаю. Знаю, но… Она сестра моего лучшего друга, не хочу сделать ей больно. Джинни мне нравится, правда. Она чудесная и всё такое… Но она…  — Не он, да..?  Грудную клетку что-то пытается выломать.  — Да, не он…  — Тогда слушай себя, Гарри. Поступай так, как тебе хочется. Хочешь совершить ошибку? Соверши. Хочешь сбросить тяжесть с себя? Сбрось. Вернёмся?  Получилось только робко кивнуть в ответ. Пальцы онемели, окурок выброшен, а желание снова любоваться профессором возросло в несколько раз. Румяные щёки на бледном аристократическом лице, ощущались как очередной фетиш. Стоило присесть рядом, соприкоснувшись бёдрами, как волна неистового возбуждения накрыла с новой силой. Сдержать себя было непосильной задачей, но крайне необходимой. Правда одну шалость он всё же себе позволил, склоняясь к Малфою. Профессор ведь разрешил, правда?   — Хотите что-нибудь другое, Драко? Он видел, как ёрзает на сидении Малфой, как теребит рукава дизайнерской рубашки, как дрожат длинные ресницы полуприкрытых стальных глаз. Волшебно.  Друзья смеялись, но он совершенно не смотрел на них, не отрываясь от длинных худых пальцев, нервно сжимающих ткань брюк на бёдрах.  — Спасибо… Гарри. Я, наверное, пойду. Нехорошо себя чувствую и завтра рано вставать.  «Боже, он назвал меня по имени в ответ…»  Что конкретно ответил профессор Гарри уже не слышал. Мозг отключился ровно в тот момент, когда собственное имя слетело с тонких алых губ. Поттера вернул в реальность стук каблуков и звонкий женский голос, окликнувший Драко.  К столику подошли двое. Поттер сразу же узнал их, да и не мог не узнать. Именно эти лица мелькали в профиле Драко так часто, что ему казалось, словно он знаком с ними лично. Рассказы Рона только усиливали это ощущение. Невысокая девушка, она же Панси Паркинсон, лукаво улыбалась, поправляя длинные, чёрные как смола, волосы, подойдя к Гарри в плотную. А затем и вовсе, по-хозяйски, положила ладонь на его плечо.  — Мальчик, пустишь своего профессора?  «Какой я тебе мальчик? Я больше тебя раза в три» Сказать это в слух Гарри не осмелился, прикусив язык. Рука сама потянулась за выбирающимся Драко из-за стола, но он одёрнул её, боясь привселюдно смутить профессора.  — Правителя воруют у нас из под носа?  Глаза переметнулись на хмельного оскалившегося Симуса, широко глазеющего на происходящее,  особенно на яркую Паркинсон.  — Правитель?  — Это позывной Поттера, сэр.    — Действительно. Малфой улыбнулся так мягко, так нежно и искренне, что у Гарри защемило сердце. Лишь переведя взгляд на источник обсуждения, Драко переменился в лице, излучая полное безразличие и холодно добавил.  — Ему подходит. Хорошего вечера, ребята.  Сердце пропустило болезненный удар, по ощущениям, сломав одно из рёбер.  В секунду собравшись, Малфой с друзьями уже направились к выходу, как Паркинсон, оставив на столе несколько крупных купюр, пропела нежным голосочком. — Это от меня! За Драко и вам на «развлечься»! Чмоки-ноки!  Больно. Гарри так ждал этого вечера, так хотел поговорить, узнать как ему жилось без него, чем он занимался, почему решил преподавать, почему ни разу не искал его? Хотел ли он его найти?  Поправив съехавшие очки, парень услышал звук колокольчика открывающейся двери и от бессилия уронил в руки тяжелую голову.  Рон что-то бурчал про «змеиную банду» и «грязных деньгах шлюхи», поливая покинувших паб последними словами, не скупясь на выражения. Поттер ничего из этого не слушал. Голос друга звучал фоновым шумом.  — Гарри!  Грозная Гермиона заставила поднять голову.  — Я тебя не узнаю! Что с тобой? Ты будешь вот так сидеть и просто смотреть? Вспомни о чём я тебя спрашивала! Напряги мозги! Только ты управляешь своей жизнью! Слышишь? Ты! И никто другой.  Обескураженные друзья, сидящие за столиком, удивлённо уставились на Грейнджер. Её речь, звучащая полной мутью для остальных, была понятна только Гарри. Проморгав, он провёл рукой по кудрявой копне волос и решительно выдохнул.  — Отвечаю на твой вопрос – да. Да, я хочу.  — Тогда тебе стоит подышать свежим воздухом.  Подруга подмигнула, тепло улыбаясь и, вцепившись жёсткой хваткой за руку Рональда, махнула Гарри в сторону входной двери. Тот вскочил, сорвался с места и, сбивая проходящих мимо студентов, вылетел на улицу.  Компании Малфоя и след простыл. Он оглянулся по сторонам, но заметил лишь отъезжающее вдалеке такси. Гарри не успел.  Снова.