Une vie d'amour

Ромео бережёт Карло: когда они практикуются в фехтовании, вновь ввязываются в драки или обсуждают девчонок. Ромео знает, что ему самому нравятся кареглазые брюнетки, – в общем-то, больше о девчонках он не знает ничего – но молчит и отнекивается. Карло ему не верит. Ромео узнаёт, что Карло никто не нравится, и у него на душе становится легче. Ромео бережёт Карло, а любовь может ранить. Ромео нервничает перед экзаменом. Рассчитывать на поблажки не приходится. От его репутации не осталось и тени хорошего мальчика: Карло, весело смеясь, потоптался по его тушке грязными ботинками. Если он провалит, то... Дуть на большой палец всё ещё помогает: становится легче ровно настолько, насколько он опустошает свои лёгкие. Карло смеётся и говорит, что Ромео похож на дурачка – Ромео пожимает плечами и замечает, что на фоне экзаменационного стресса смотрит на смеющегося Карло иначе. Экзамены остаются позади. Он успешно сдаёт все дисциплины и ужасно гордится собой. — Поздравляю, Ромео, – говорит Карло, похлопывая его по плечу. Хотя ты всё равно кретин, но я тобой... Горжусь? Называй как хочешь, но мне приятно, что ты не такой придурок, как я думал. Ромео знает, что Карло гордится. За дружеским разговором он смотрит на пересохшие пухлые губы, на пробегающий по ним влажный язык. Он замечает бледные руки Карло с выступающей синюшностью вен и впервые смотрит на них так. Они лежат у Карло на коленях, сильные и крепкие, и притягивают. Манят. Ромео пьян. Он не выпил ни грамма спиртного, но он ужасно пьян: его голову ведёт, а глаза заволакивает дымка. Он сбегает в туалет, чувствуя разливающийся внизу живота жар, умывается холодной водой, но ощущение не пропадает. Облизывающийся и улыбающийся Карло перед его глазами не пропадает. Не пропадает. Ромео бережет Карло: он говорит ему, что чувствует себя нехорошо, и запирается в комнате, где впервые так горячо и отчаянно мастурбирует. Это не похоже на подростковую мастурбацию, когда кто-то из мальчишек принёс им порно-картинки с грудастыми женщинами. Он чёртов извращенец. Ему мерзко, он не хочет делать то, что делает, но тело навязчиво и отчаянно требует внимания. Ромео прикрывает глаза и мозг сам дорисовает нужные образы. Ромео нравится. Ромео тошнит от самого себя. Это заводит его ещё больше, он стонет и извивается на влажной постели, приближая себя к экстазу. Нет, нет, нет, нет. Разум пытается остановиться, но разгоревшееся возбуждение даёт ему звонкую пощёчину. Ромео кончает с именем своего лучшего друга на губах, зарывается лицом в подушку и плачет. Впервые после смерти родителей. Ему тяжело смотреть Карло в глаза, он бережёт его от грязи, от этого порока и разливающейся по венам мерзости. Это противоестественно. Ромео ждёт, когда запретные чувства выгорят, оставив после себя бесплодную землю, на которой никогда больше не вырастет чего-то подобного. Ромео ждёт и больше не избегает Карло, разве что, старается не смотреть на него слишком долго: ему кажется, что в собственных глазах поселилось что-то, что раз и навсегда разрушит их дружбу. Потерять Карло как друга Ромео до чёртиков боится. Они продолжают общаться, смеются над глупыми шутками и подкалывают друг друга по пустякам. В их разговорах не появляется неловкости или скованности: для Ромео Карло по-прежнему самый дорогой лучший друг, и он не хочет ломать этот хрупкий момент. Ромео чувствует себя так, будто повторно проходит половое созревание. Ему снятся сны, где чьи-то руки касаются его так, как не касался никто до этого: ему горячо, он ворочается в постели и зажимает между ног одеяло. Он встречается с первыми в своей жизни поллюциями и сам стирает простыни и бельё, мучаясь от стыда каждый раз, когда пальцы касаются склизкой ткани. Ромео смотрит в зеркало, в это измученное лицо, и не узнаёт в нём себя. С той стороны за ним наблюдает загнанный в угол жалкий мальчишка. Наверное, Бог, природа или что-то ещё создало его таким? Сломанным. Отвратительным. В горле Ромео встаёт тугой ком. Он сидит с краю от тренировочного поля, отдыхая после напряжённого занятия. Карло отстаётся в центре: всё та же осанка и брошенная в его сторону ухмылка. Рука сжимает рукоять рапиры, другая – небрежно поправляет волосы. Жесты точёные, резкие. Клинок кружит в воздухе почти так же изящно, как сильные ноги, ступающие по земле. У Карло нет особого стиля, но Ромео готов поклясться, что узнает его из тысячи. Карло шумно выдыхает, и Ромео может слышать это на расстоянии. Что-то внутри сжимается. Он зажмуривается и, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, хлопает себя по лбу. Он ведь действительно любит Карло. Любит, кто бы и зачем ни создал его таким.