интрижка

Уж точно не такого похода в клуб Кавех ожидал. Конечно, всегда находятся свои приключения, но... Впрочем, стоит, наверное, по порядку. У Кавеха что-то перемешалось всё в голове. За барной стойкой сегодня Дилюк – тот, кому всегда можно было доверять. Возможно, Кавех чуть-чуть перебрал, – сейчас организм чуть размяк под действием коктейлей — но даже это не мешало быть буквально в центре танцпола с другими ребятами, тоже остававшимися на веселе. Привычная компания Венти-Кэйа-Розария за барной стойкой пока еще не дебоширили, но уже явно были под градусом. На танцполе толпы людей, окутанные жаром, энергией, музыкой. Некоторые Кавеху знакомы, – частые посетители этого заведения, как и он – некоторых он видел впервые. Красивые девушки, какие-то стеснённые, какие-то наоборот – настроенные на веселье и отдых после очередной рабочей недели. Кавеху хочется утонуть в толпе, но мысли в голове всё противостоят этому. Потому что отчасти одиноко. Любовные завоевания Кавеху не по плечу – вытащить куда-то аль-Хайтама задача невозможная. Да даже домашняя свиданка! – не вышла – аль-Хайтам ему даже дверь не соизволил открыть. Ну, ничего – Кавех отступать не будет. Ничто не помешает их отношениям – аль-Хайтам просто про них пока ещё не знает, но до этого недалеко. Потому что Кавех настроен серьёзно – взять чужое сердце штурмом при условии того, что оно уже потихоньку сдавалось – блондин это чувствовал. Немного грезит – как прекрасно было бы быть в этом клубе с аль-Хайтамом, пить с ним дурманящие коктейли, покорять танцплощадку, кружиться там в забвении и потом сладко целоваться – сначала прямо там, а потом уже зажиматься где-то в углу, а дальше, дальше.. Нужен ещё один апероль. И, желательно, поменять музыку. Диджей в клубе, по разговорам посетителей, новый, однако нравится Кавеху не хуже предыдущего. Стоило подняться к нему – стоило знать, чем это обернётся. — Какого ты тут делаешь?! — у Кавеха аж голос просел. За пультом диджея — собственной персоной — аль-Хайтам! В едином стиле аутфит, наушники – да даже стойка! Тёмно-зелёные оттенки – это прямая ассоциация с ним – по крайней мере, у Кавеха. Неопрятно растрепанная макушка, лицо, чуть блестевшее от слоя пота и совершенно не проницательный взгляд. Кавех бы счёл его даже бесстыжим. — Как бы тебе это сказать понятней, но я тут работаю, — ладно, помимо того, что Хайтам был абсолютно беспардонным, в нем царило свойственное ему спокойствие. Но это не отменяло всего пиздеца! — Ты говорил, что сегодня снова будешь сидеть в своей берлоге и втыкать в книжки. А я приезжаю к тебе, и ты даже мне не открываешь! Ну конечно... — блондин морщит нос и скрещивает руки на груди, сжимая рукава своей ярко-красной куртки. — И это после всего, что между нами.. Ему не дают договорить. Аль-Хайтам переводит дыхание, цепко держа Кавеха за руки. Выдаётся минутка разглядеть его наряд получше – и замыленное черно-зеленое пятно обретает черты. Аль-Хайтам оставался верен своим привычкам: надевать именно такую бесстыже обтягивающую одежду – этот чёрный гольф было бы неплохо сорвать с него, как и прочие водолазки. Ведь даже сейчас он подчёркивает крепкую мужскую грудь, от одного вида которой дыхание спирало, и это лишь одна из развратных мечт Кавеха. В целом, за завоевание сердца Хайтама это была лучшая награда – лучше не придумаешь. Опять все чëрное, все такое притягивающее к себе – Кавех и так сходил с ума от этих водолазок, а в роли диджея он... Это был кошмар наяву, ведь порождал все больше извращений. — Это была интрижка, ты сам понимаешь. Да, Кавех понимает. Может не до конца, но скорее всего ему просто нужно на ком-то сублимировать. У него ни с кем не было уже порядочное количество времени – а с аль-Хайтамом он нисколько не был против. Может, ему хватит всего одной ночи с ним, чтобы угомонить резко вспыхнувший внутри пубертат – стыдно признавать, по телу уже бежала дрожь только от мысли о том, что что-то между ними может быть, кроме того смазанного поцелуя в кемпинге. Хайтам же был мечтой. Кавех никогда не считал себя достаточно хорошим в словах или сочинениях, но километры текста он мог посвятить восхищениям им – и это точно не зависимость, а мимолётное влечение. Кавех оттягивает необычной формы лямку за колечко, – так неоднозначно оно располагалось прямо на левом соске, – а стоило держать себя в руках. Ноги ватные, голова пуста, а на языке привкус выпитого до этого апероля и клубничного леденца. — Что тебе так неймётся? — Кавех ощущает, как спиной касается пульта, а Хайтам опять настраивает там что-то лишь левой рукой: правая волнующе устроилась на пояснице блондина. — Ты оставил мне незакрытый гештальт, — от долгого молчания архитектору, погруженному в раздумья, пришлось прочистить горло. — Ты постоянно подаёшь мне ложные надежды. И опять блядское молчание – Кавех не находил цензурных слов. Стойка диджея была так удобно высоко, никто её не видел. Если б только мечты сбывались, – даже самые непристойные, – если б только Кавех не оказывался постоянно последним идиотом, если б не становился заложником своих желаний. Если б только всё не обернулось именно так, что его осознанно прижимали к пульту диджея – прижимал аль-Хайтам, едва справляясь одной рукой. — Если это тебя беспокоит, то я его закрою, — у Кавеха мурашки по спине – то ли от чужого шёпота, то ли от ощущения, как ненароком сильная ладонь сжала его ягодицу. Сердце Кавеха колотится бешено, а в голове гудит. Согласился? Аль-Хайтам не послал его куда подальше, а согласился – это вскружило голову. Маленькая победа – оставалось надеяться, что она правда спасёт Кавеха от ненормальной зависимости и потребности в аль-Хайтаме – в расслаблении. Если есть возможность, то почему нет? Осуждал ли его Хайтам? Может, да. А может и нет. В любом случае, сейчас действительно было важно именно то, что он мог помочь с его похотливыми мечтаниями, а на остальное времени нет – да и желания думать об этом, тоже. Скорее всего, они потом разойдутся, как в море корабли, позабудут о том, что было, может даже никогда и не встретятся – как бы эта мысль не будоражила сознание Кавеха. Он, в целом, уже был порядочно вздёрнут. Неужели правда где-то проснулся пубертат? Такое вообще бывает? Кавех понимает, что повышаться и понижаться может либидо, но в его случае вселенная решила ввести модификацию и ограничиться одним только Хайтамом. Блондин головой об стенку готов был биться: как такой красивый, такой неприступный, такой будоражащий – еще и диджей оказывается! – и без пары. Наверное, Кавех уж больно рано сказал про "незакрытый гештальт" – теперь, в случае чего, оправдаться вряд ли получится. Утешает себя, что это всё ещё лучше, чем выдумывать сомнительные истории о том, что... о чем-нибудь. В конце концов, чего уж Кавех точно не собирался делать, так это ныкаться под стойкой. Сдавленный вздох вырывается из Кавеха, когда аль-Хайтам берёт его крепче, а коленом, как назло, вжимается в пах, кружа голову. Блондин даже не до конца мог представить, на что рассчитывать – может, все обойдётся тем, что Хайтаму хватит фантазии только на пальцы – было б обидно, но лучше, чем ничего. — И чего ты застыл? — Кавех резко хватает аль-Хайтама за оголённые плечи, сводившие с ума, нетерпеливо стягивает с них куртку дрожащими руками и морщит нос. А Хайтам не сильно спешит помочь – будто специально дразнит – и продолжает тыкать что-то на своем пульте, в целом, даже неплохо справляясь и одной свободной рукой. Кавех в этом мало что понимал – он вообще пару минут назад понял, что его мастерски обвели вокруг пальца – кто ж знал, что такой как аль-Хайтам вообще мог бы выбрать настолько… некоррелирующую с его привычным образом деятельность. Ясность от Кавеха пока еще не до конца ускользнула, но он уже приближался к той страшной грани. Чтобы обратить на себя внимание, снова оттягивает ремень на груди Хайтама и отпускает. Тот шипит и хмурится, окончательно переключив следующий трек. — Не забывай, я все ещё на работе, — Хайтам подкручивает эффекты и на время переключает внимание на Кавеха. — Но гримерка в нашем… — Какая гримёрка! — отмахнулся Кавех. — Давай уже хоть что-нибудь, но сейчас. — Моя смена закончится через пятнадцать минут, ты терпеть не собираешься? — аль-Хайтам слегка похлопывает Кавеха по бедру в такт музыке, игравшей в наушниках. Вопрос был риторический, как бы то ни было, но идея появилась, какой бы абсурдной она не была. Кавех открывает рот, чтобы воскликнуть что-то, но его разворачивают лицом к пульту. Чужая рука ещё сильнее обхватывает талию, и блондин судорожно вздыхает. Мечтой было бы, если это правда не была жалкая интрижка – Хайтам так-то казался неплохим. Не только в плане внешних факторов, – то, что у Кавеха на него крепко стоял, новостью не было – но и некоторой душевной привлекательности. Да и общались они вроде с самого знакомства неплохо – просто в какой-то момент явно свернули не туда и пришли к тому, к чему пришли. Замечает, как на пульт бросается одна перчатка и резко вздрагивает, когда в плотные брюки нагло забирается теплая ладонь и собственнечески потирает ягодицы, изредка стараясь коснуться между ними, но явно только чтобы подразнить. — Не трогай пульт. Не нажимай ничего, — аль-Хайтам заставляет Кавеха придержать полы красной куртки – в целом, после того, как тот ее скинул на пол, он ничего не возразил. — Стой спокойно. И прежде чем архитектор успевает спросить, его аккуратно, но непродолжительно целуют – и впервые среди порыва похоти он чувствует лёгкое смущение. Осознание приходит не сразу: лишь моментом после врезается в голову, прямо когда аль-Хайтам финально оглаживает бёдра Кавеха, вызывая у него ещё один вздох и присаживаясь на колени, а затем приспускает штаны, оголяя только то, что нужно. Бесконтрольная тряска охватила тело, жар ударил в голову. Аль-Хайтам, мокро проходящийся языком между бёдер, старательно вылизывающий и крепко держащий за них – и Кавех в очередной раз понимает, что словил джекпот. В некоторой перспективе Кавех бы правда жалел, что это лишь интрижка – ни один его партнёр на одну ночь еще не начинал с того, чтобы вылизать ему зад – а к этому, как выяснилось, у него была некоторая слабость. Прикрывая вспотевшей ладонью рот, откуда срывались жеманные вздохи восхищения, Кавех буквально ломается, пульс учащается, а кровь всё сильнее устремляется куда-то вниз. Его трясёт, пока он прижимается к стойке, пока, поджав искусанные губы, смотрит на текший предэякулятом член и долго не может продержаться – рука тянется провести пару раз и размазать его. Где-то сзади доносятся причмокивания и сбитое дыхание, а блондин старается не сойти с ума, отвлекается на танцпол. Да, место для стойки хорошее – сюда никто бы и не подумал взглянуть. И хрен с ним: сейчас главное не оказаться настолько потонувшим в экстазе и не свалиться вдруг – ноги от перевозбуждения всё подкашивались. Аль-Хайтам старательно вылизывает мягкую кожу прямо там – про себя, наверное, тоже довольный, что смог найти то, от чего Кавех в прямом смысле не мог устоять. Кажется, даже без движений языком его заводил факт, что кто-то крепко хватает его за бёдра. Внизу все горит, даже зрение его подводит – глаза слезятся от вожделения. Все тело содрогается, а Кавех ищет опору на стойке, чуть ли не валясь на неё. Случайно задевает диск и пару бегунков, отчего играющий трек обрел несколько нестандартное звучание – правда, такая импровизация вышла не очень удачно. Кавех обтирает запачканую ладонь о штаны – будь он на грамм трезвее, может, и не поступил бы так, но точно не сегодня. Возможно, Кавех иногда слишком идиот, возможно, это константа. Внизу капает что-то, слышится чертыхание – аль-Хайтам наконец поднимается с колен, не переставая аккуратно придерживать совсем чуть-чуть выпавшего из мира Кавеха, наскоро вытирает влажное лицо, а затем и руку о джинсы, после возвращает прежние настройки на пульте. Кавех только сейчас может уловить, что Хайтам тоже весь растрепанный и красный, что на губах блестит слюна, а грудная клетка быстро поднимается и опускается. — Что ты тут нажал... — беззлобно бормочет он, наконец снимая наушники – удивительное явление – и слегка похлопывает Кавеха по спине. — Ты как? На это архитектор в силах лишь кивнуть, хлопая все ещё шокировано раскрытыми после оргазма глазами и сбито дыша через приоткрытые и пересохшие губы. Поднимает дрожащую руку, но так ничего и не делает, обрывается на полпути. Аль-Хайтам хмыкает, переводя дыхание и подбирая с пола куртки, до этого кинутые там. — Вариант с гримеркой по-прежнему отметается? — А есть другой? — морщась от излишней влаги, Кавех натягивает штаны, которые глухо шлепаются резинкой о поясницу. — Более приватный, — Хайтам быстро поправляет собственный гольф и исподлобья поглядывает в кавеховские карминовые глаза, облизывая собственные губы. — Если хочешь в край разойтись, то тебе должно понравиться. Кавех улавливает этот взгляд и щурится. Может, правда чуть-чуть идиот – не настолько, чтобы упускать такой шанс. Кавех искренне старается сохранить остатки рассудка, но в данной ситуации это кажется невозможным. Пальцы мертвой хваткой сжимали собственную куртку, а затуманенный взгляд был устремлен вперед на лобовое стекло. Кошмар, настоящий кошмар. Он не забудет, как смотрела на них пришедшая сменить аль-Хайтама Шилонен – тут даже салфетки не помогли. Да с кем не бывает – может, Кавеху просто стало нехорошо, а Хайтам протянул ему руку помощи и предложил подвезти до дома. А то, что дом не его, и там они точно не чаек пить собираются, никого не касается. Подъездная дорожка, спешка к лифту и сверлящий кавеховский взгляд, пока Хайтам копошился и искал ключи от квартиры. Именно сейчас очень не хотелось думать о морали и правильности всего, но мысли сами по себе лезли в голову, всю переполненную похотью. Аль-Хайтам симпатичен, но что-то подсказывало ему, что им правда не по пути – и осознание того, что это не больше, чем интрижка, как-то неприятно осело внутри. Да ну, в конце концов, это же не конец света. Если они оба готовы провести ночь вместе на таких условиях, то зачем противиться? Тем более, аль-Хайтам был достаточно внимателен и аккуратен – это смущало в некоторой степени. Замок щёлкает, и как только дверь закрывается изнутри, Кавех чуть ли не накидывается на Хайтама, вжав его в стену. Целоваться тяжело – блондин чуть не сползает по стенке просто из-за того, что его не могут выдержать собственные ноги, то и дело подкашивающиеся. Он весь вспыхивает от того, как Хайтам тоже касается его, тоже отвечает – кажется даже, будто ему тоже не всё равно. Это, наверное, лишь грёзы – после такого их скорее ждет лишь неловкое сосуществование друг с другом – по крайней мере, со стороны Кавеха, когда он протрезвеет. Может, оно всё сгладится когда-нибудь, а может и нет. Может, Кавех в глаза не сможет посмотреть не то, чтобы аль-Хайтаму – никому не сможет. Раздеваться очень неудобно. С верхом разобраться получилось – у Кавеха чуть слюни не потекли – а вот штаны, как назло, требовали дополнительной возни. А Кавех все был на грани – мгновение – и он уже в темноте на ощупь пытается найти дверь в спальню, чуть ли не матерясь от нетерпения. — Куда в обуви, — Кавех не видит, поскольку до ночника пока еще не дошёл, но может почувствовать – аль-Хайтам, будто по обычаю мацающий его зад, закатывает глаза. — Или предлагаешь вымыть мне полы? — Хочешь – пожалуйста! Но завтра, — ровно в этот момент Кавех спотыкается обо что-то и очень вовремя оказывается подхваченным Хайтамом и поваленным на кровати под аккомпанемент кряхтения и грохота. — Это еще что?. — Это были книги, — Хайтам наконец добирается до лампы и включает её. Одной рукой хлопает Кавеха по бедру, побуждая наконец обнажиться, а другой шумно роется по всем трем ящикам – там, видимо, был такой же бардак, как и в комнате. — Книги вроде как на полки ставят. — Пардон, Ваша Светлость, к гостям не был готов, — фыркает аль-Хайтам, кидая Кавеху пару шуршащих упаковок и доставая пузырёк с лубрикантом. — В следующий раз уберусь. Кавех поджимает губы, дрожащие от предвкушения. Кавех между бёдер влажный, дышит будто с трудом и совсем тонет в море экстаза. Одни только руки Хайтама заставляют его содрогаться от ощущения, как фаланги пальцев аккуратно, не спеша – даже лениво – растягивают его. Собственные ладони прилично вспотели, и чтобы не давать им бесконтрольно дрожать, Кавех находит себе своеобразный антистресс – мажет пальцами рук по груди Хайтама, лежавшего под ним в неглиже. Кавех пунцовый весь: в комнате жарко, особенно жарче становится в момент, когда сдавливающее ощущение наступающего оргазма настигает его – и снова бесконтрольная дрожь, а обмякший блондин судорожно дышит в чужое плечо. Его не собранные волосы лезут Хайтаму в лицо, щекочут чужую щеку и шею. Архитектор медленно приподнимается, давая Хайтаму чуть пространства, и собирает остатки смазки, ещё больше размазывая их, чтобы занять себя и компенсировать те секунды, когда аль-Хайтам занимался не им, а жалкой упаковкой презерватива. Игриво, чтобы побудоражить чужое сознание, нагло водит языком по мягкой груди, покусывает соски и слышит, как блаженно стонет аль-Хайтам – а это лучшая похвала. — Так будет удобнее тебе, — поясняет он, садясь на кровати чуть повыше и приподнимая блондина. Внутренняя сторона бедра Кавеха своей мокрой поверхностью скользит по подтянутому животу Хайтама, и он охает, медленно опускаясь. После такого Кавех не то, чтобы не смог кому-либо в глаза взглянуть – он бы уехал куда-нибудь на край света, подальше ото всех. Возможно, инсценировал бы свою смерть, совсем бы поменялся, улетел на Аляску и жил бы там, и до конца своих дней тосковал бы по... Нет, ладно. Зачем. Нужно проще. Если сейчас аль-Хайтам перед ним, то лучшее, что можно сделать – ловить момент. Старается двигаться, первое время получается с трудом, но его никуда не торопят – скорее, он сам спешил куда-то. Кавех весь пунцовый и взмокший – иногда будто "подзависает" и просто несколько секунд ерзает, слушая хлюпанье смазки и легкие похлопывания по бёдрам – как будто аль-Хайтам лишь подбадривал его. Темп почти дорастает до зверского, на пару мгновений Кавех рассудок теряет – карминовые глаза темнеют, затменные похотью и азартом. Он по несколько раз мокро облизывает губы, содрогается и невольно ухмыляется, скалясь. По-блядски стонет, насадившись особенно глубоко и хрипит, пытаясь проговорить слова. Кавех разочарованно стонет, когда ощущает, как потихоньку устаёт. Хмурится и опирается на дрожащие руки по обе стороны от Хайтама – тому говорить ничего не надо. Равномерные толчки лишь подстегивают оргазм – и блондин тяжело дышит, прямо привалившись к чужому уху, кусая мочку и шепча: — Лучше б это была не просто интрижка, знаешь ли. Молчание – если не брать во внимание "охи" и вздохи – со временем начинает напрягать. Кавех искоса поглядывает на аль-Хайтама – такой же растрепанный и раскрасневшийся. В груди чувствовался бешеный пульс, а хайтамово лицо в мгновение тоже кричит. За пару секунд их почти синхронно обдало жаром внизу – Кавех до красных отметин сжимает чужое плечо и сразу же припадает к нему губами, оставляя влажный поцелуй. Наступает пустота, но уже сейчас против этого ничего блондин точно не имеет – цель достигнута, а он сам, обмякший, бесстыже распластался на хайтамовом теле. — Гештальт закрыт? — слышится хриплый и даже осипший голос сверху. — Сейчас, я думаю, да. *** — Как себя чувствуешь? Нужны таблетки? Кавех приподнимает взгляд из-за влажной после душа челки. Он встал достаточно поздно для своего привычного режима, но сегодня был не против этого, поскольку утро по-прежнему было комфортным – удивительно, что его не выперли из квартиры сразу после пробуждения. Напротив, его пустили в душ, дали новую зубную щетку и позвали на завтрак в виде свежих оладьев – Кавех, признаться честно, не думал, что они могут быть такими вкусными. Зато, почему-то, вовсе не удивлен, что даже дома аль-Хайтам постоянно носит наушники, бормоча что-то и щелкая в такт мелодии. — Нет, все хорошо. Я бы даже сказал, лучше, чем обычно, — он слабо улыбается в ответ и опускает взгляд в пол – смотрит на джинсы, которые ему любезно одолжили, пока тем было место лишь в стирке. — Я вчера не сильно пил. Наверное это могло прозвучать иронично в их ситуации. У аль-Хайтама в квартире, в целом-то, уютно. Светло, тепло. Правда бардак. Но уютно. Неплохо. Кавеху бы нравилось. Он тихо приподнимается из-за стола, сделав последний глоток кофе, кивает в знак благодарности и уже хочет пойти в прихожую, как его останавливает чужой голос: — Ты уже все? — Ну а что... Я бы подумал, что больше некуда. Блондин склоняет голову набок, вешает на руку свою красную куртку и обувается. Чувствует, как аль-Хайтам наблюдает за ним – невольно ощущает легкую тоску. — Ну, пока. Спасибо за теплый приём, — с губ срывается легкий смешок. — Конечно. Кавех, — аль-Хайтам окликает его, заметно смущаясь. — Когда мы встретимся в следующий раз? Блондин округляет глаза, тоже смутившись и уже задумавшись о том, как исчезнуть с Земли – со всей вселенной. — Я думал, что вечером, как обычно, с ребятами... Или ты хочешь забрать джинсы наедине? — Нет, не про то, и не про другое, — Хайтам улыбнулся – хороший знак. Он переводит дыхание и наконец возвращает зрительный контакт. — Мы с тобой еще сможем встретиться? Молчание. Светлая бровь поднимается в непонимании. — Просто вроде в местном парке скоро будет что-то вроде фестиваля живописи. Мне кажется, тебе бы понравилось там, — многозначительно тянет Хайтам. — Сходишь со мной? Легкая улыбка трогает губы архитектора. Он чувствует, как невольно на щеках опять проступает лёгкий румянец. — Напишешь мне? Поцеловать на прощание или нет? Поцеловать или нет? Хотя бы в щёчку? Или пока не стоит строить надежд? Хайтам закрывает дверь с горящими щеками и смазанным поцелуем на одной из них. Кавех выходит на улицу с мыслью, что стоит отложить идею уезжать на край света.