Кураторы Ким

***

      Телефон в кармане плямкнул уведомлением, и Юнги, чертыхнувшись себе под нос, поспешил достать аппарат. Раздавшийся в относительной тишине звук всё-таки привлёк к себе внимание заведующего отделением.       — Доктор Мин, у вас там что-то настолько экстренное, что вы отвлекаетесь на телефон? — задал вопрос заведующий, и все присутствовавшие на собрании отделения повернулись к Юнги. — Что-то важнее обсуждения приказов сверху?       Было ли уведомление о начале трансляции любимого блогера экстренным? Для Мин Юнги — несомненно. Приказов «сверху», по большей части только усложнявших и без того тяжелую работу, сыпалось немерено, а вот увидеть любовь всей своей жизни на таких редких трансляциях для Юнги было действительно важно. И крайне экстренно.       Поэтому, не сомневаясь ни секунды, Юнги поднялся с кресла.       — Да, заведующий Кан, это срочно. Меня вызывают к пациенту.       — Это к которому? — нахмурился заведующий.       — К Киму, — уже пробираясь к выходу, ответил Юнги. — Его показатели ухудшились.       Соврать про Кима было беспроигрышным вариантом. У них в отделении Кимов лежало штук восемь, из них двое — тяжелые. У кого-то наверняка что-то да ухудшилось. Настроение, например.       Забежав в пустующую сейчас ординаторскую, Юнги надел наушники и включил трансу. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Каждый раз, когда он видел Пак Чимина, его начинало потряхивать и телефон так и норовил выскользнуть из вспотевших рук. Юнги и сам прекрасно понимал, что втрескаться в блогера, в красивую картинку на экране смартфона — тупо и странно, но поделать с этим ничего не мог. Он смотрел блог этих Виминов уже около двух лет, и если сначала это был просто интерес к контенту, то позже он поймал себя на том, что просто не может отвести глаз от одного из них. Пак Чимин. Такой красивый, такой милый, такой чертовски обаятельный парень.       Лучший друг за эту любовь стебал Юнги и в хвост и в гриву, называл маленькой пятнадцатилетней фанючкой и убеждал прекратить страдать фигнёй. Мол, ты его совсем не знаешь, в реальной жизни он совсем не такой, как на тщательно отредактированных видосах. А вот и не правда! Не может человек с такой улыбкой, с таким очаровательным смехом, с такими лучистыми глазами в реальной жизни быть полной противоположностью экранному образу!       Юнги честно пытался начать отношения с кем-нибудь. И если раньше, до Пак Чимина, все эти попытки можно было с большой натяжкой назвать успешными, то вот после… Волей-неволей Юнги сравнивал всех с ним. И все это сравнение, безусловно, проигрывали. И глаза не такие чарующие, и губы не такие манящие, и фигура совсем не та. Ну не поднималась у Юнги рука вступать в отношения не с тем человеком! Да и не только рука не поднималась…       Так что да. Юнги в свои почти тридцать лет, нисколько не стыдясь, откровенно врёт начальству и спешит залипнуть в телефон, чтобы снова посмотреть на своего Чимина. Да, именно своего.       На экране появился вычурно, как павлин, разряженный Ким Тэхён, и что-то начал вещать про лабораторию, пауков и прочий бред. Юнги ничего не мог с собой поделать: он жутко ревновал к Тэхёну. И хотя они и говорили, что просто друзья, настоящие бро, но то, как Тэхён постоянно лапал Чимина, трогал его лицо, поправлял волосы, хватал за задницу, Юнги злило невероятно. Бро они, как же… Вот Юнги почему-то с Ичжоном так себя не ведет! Друзья не хватают друг-друга за жопы, не целуют в шею и не говорят «я тебя люблю» при каждом удобном случае! Короче, Тэхён бесил. Ко всему прочему, и Юнги не мог этого отрицать, Тэхён был красив. Богат. Умён. С чувством юмора. И с Чимином! Ну почему одним — всё, а другим — должность токсиколога в больнице и одинокие вечера?       Тэхён, наконец, перестал бубнить и навёл камеру на Чимина. Боги, как он прекрасен! Такой яркий, соблазнительный… Райская птица! Юнги казалось, что Чимин смотрит прямо ему в душу, улыбается именно ему, смеется именно с ним. Юнги аж дыхание затаил, разглядывая любимое лицо. Ещё и в реальном времени. Вот прямо сейчас Чимин хохочет и бегает по ступенькам где-то совсем рядом, в Сеуле, возможно, на соседней улице! Ужасно хотелось вскочить и мчать искать эту лабораторию, чтобы воочию увидеть его, услышать вживую этот смех, взять его за руку и бегать с ним вместе. Боги, Юнги такой влюблённый болван!       На экране очередной лестничный пролёт и, боги благословите Ким Тэхёна, который от щедрот своих решил заснять обтянутую пестрой тканью брюк задницу впереди идущего Чимина. Юнги аж заскулил тихонько. Так и хотелось протянуть руки и пожамкать, убедиться в её упругости. В этот же момент Тэхён на экране собственнически шлёпнул Чимина по попе, на что тот взвизгнул и схватился за ушибленное место. Руки бы этому Тэхёну повыдергать… Такую попу можно только гладить. Или целовать. Или шлёпать, да! Но вот только не Тэхёну!       Чимин что-то зашептал про учёных и прижал палец к губам, призывая к тишине. Палец примял сочные губы и, скользнув чуть вниз, развёл их, обнажив край белоснежных зубов. Непроизвольно облизнувшись, Юнги поставил трансляцию на паузу и приблизил застывшую картинку. Он медленно обвёл контур пухлых губ на экране, воображая, как сделал бы это на самом деле, представляя, какие эти губы на ощупь. Наверняка, мягкие, тёплые, податливые. Вот бы хоть раз до них дотронуться. В пекло карьеру врача! Надо переучиваться на визажиста. И получить хотя бы призрачную возможность прикасаться к Чимину, размазывать пальцем по этим губам какую-нибудь помаду… А ещё лучше на массажиста… Простаты например. Какого хрена Юнги выбрал своей специализацией не андрологию?       Юнги сделал скриншот экрана, чтобы более подробно, влажно и вкусно, пофантазировать вечером. Ичжон прав: это какое-то помешательство.       С другой стороны, ну ведь от этого никому не плохо? Он же не сумасшедший сасен. Он не подкарауливает Чимина у подъезда, не шлёт ему писем с угрозами и признаниями. Он просто тихо сам с собой любит его. Иногда громко.       Тяжело вздохнув, Юнги спрятал скриншот в запароленную папку и вернулся к просмотру. Буквально через пару минут картинка запрыгала, и трансляция прервалась. Списав это на банальные технические неполадки и с трудом заставив себя не паниковать раньше времени, Юнги перевёл телефон в спящий режим, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Впереди ещё целые сутки дежурства, а он уже так чертовски устал.       Он и сам себе не мог до конца объяснить, почему выбрал работу в отделении токсикологической реанимации. Предлагали же ему место сотрудника в научной группе. Согласись Юнги – сидел бы сейчас с восьми до пяти в лаборатории, колбочки переставлял, лекарства всякие разрабатывал. И так помогал страждущим. Но нет! Ему важно было напрямую с людьми работать. Оживлять их, спасать от действия смертельных ядов тогда, когда счёт идёт уже на минуты. Столкнуться со смертью и вырвать из ее рук жизнь, висящую на тончайшем волоске.       Скрипнула дверь, и в комнату стали стекаться врачи. Зашумел чайник, зашуршали упаковки снэков, потекли вялые разговоры. Под привычные звуки ординаторской Юнги начал проваливаться в сон.       — Ну, что там с Кимом? — противный голос заведующего вынудил распахнуть глаза.       — С Кимом? — какой к чёрту Ким, если у Юнги до сих пор перед глазами сочные губы Чимина. — С которым?       — Ну, очевидно, с тем, к которому вы подорвались с собрания, доктор Мин, — заведующий скроил недовольное лицо. Юнги в ответ скроил такое же.       — А, этот… — телефон в руке снова плямкнул. — Да так, — Юнги увидел на экране уведомление об очередной трансляции Виминов. — Не очень. Снова надо к нему!       Резво вскочив с дивана, Юнги выбежал из ординаторской и понёсся по коридору, раздумывая, куда бы ему сныкаться для просмотра трансы. Туалет не подойдёт, пустых палат нет, на лестнице вечно кто-то ходит… К счастью, из-за угла появился Ичжон, штатный психиатр их больницы, обладатель личного кабинета и лучшего друга в лице Юнги. — Мне надо уединиться! Срочно! Все объяснения потом. Дай ключ от кабинета! — протараторил Юнги.       — Э-э… Ну, на… — растерянный Ичжон протянул ключ.       — Пасиб! — уже на бегу выкрикнул Юнги, направляясь к лифтам.       Кажется, ещё никогда лифт не ехал так медленно. Юнги засунул руки в карманы и принялся теребить провод наушников. Ну, быстрее же!       Короткая пробежка — и вот Юнги уже плюхнулся в кресло, стараясь унять одышку после незапланированных физических нагрузок. Надо бы в зал записаться, что ли, мелькнула мысль, но, мгновенно признавая ее абсурдность, Юнги аж головой мотнул. Где найти на это время? У него работа, дежурства… Опять же, ютуб сам себя не посмотрит… И Чимин сам на себя не подр… не позалипает, в смысле. Короче, очень много важных дел.       На экране какой-то карикатурный чувак в грязном халате и в очках с миллионом диоптрий вещал банальщину про фотосинтез и лабораторное оборудование, на что Тэхён поддакивал и удивлённо восклицал. Это всё прекрасно и очень весело, но Чимин-то где?       Дальше события развивались так стремительно, что Юнги забыл, как дышать. Чимин прикоснулся к какой-то штуковине и буквально в то же мгновение рухнул на пол. Тэхён завизжал, странный учёный бросился к Чимину и начал проводить реанимационные действия, кто-то рванул к внутренним телефонам. Руки Тэхёна отчаянно тряслись, и картинка прыгала. Но даже так Юнги смог разглядеть, как выглядел сейчас Чимин. Любовь всей его, чёрт возьми, жизни! Он лежал бледный до серого, грудная клетка уже практически не двигалась, и, кажется, даже кончики его пальцев посинели.       Руки Юнги затряслись похлеще, чем у Тэхёна. Не отводя взгляда от экрана, он положил телефон на стол и вцепился в волосы. Боги. На его глазах Чимин умирал. Умирал от остановки сердца. И вместе с его сердцем умирало сердце Юнги, колотясь и разбиваясь о грудину, превращаясь в кровоточащие ошмётки.       Если прямо сейчас, сию секунду, не прибудет реанимационная бригада, Чимин умрёт! У них максимум шесть минут, чтобы запустить его сердце!       В лабораторию начали забегать люди в халатах, кто-то притащил дефибриллятор и сквозь надрывные рыдания Тэхёна Юнги слышал выкрики «разряд», «эпинефрин», «ещё триста». Чуть позже появились статные мужчины в черных костюмах. Один из них подошёл к Тэхёну и забрал из его рук телефон.       Последним, что увидел Юнги на экране, был бейдж с надписью «Старший куратор Ким Сокджин».

***

      Сидя под кондиционером министерской столовой, Намджун с улыбкой смотрел на плавающий в чае кружок лимона и наслаждался. В кои-то веки горячий напиток доставлял удовольствие. Если бы не сидящий рядом старший куратор Ким Сокджин, Намджун не побоялся бы даже обозначить своё состояние, как счастье. Наконец-то его, будь оно трижды проклято, проклятье реализовано, и Пак Чимин пребывает в сладком сне на мягких перинах собственной кровати. И, удостоившись крепкого рукопожатия Чон Хосока, Намджун с чистой совестью позволил себе расслабиться на ближайшие три года.       Теперь только он сам, кондиционер, горячий чай и холодное вино.       И никаких Ким Сокджинов.       Разумеется, с ним придётся пересекаться на собраниях и планёрках, но стоять в одной паре? Нет уж, увольте. Намджун даже подумал зайти в отдел кадров и узнать, можно ли вписать в его трудовой договор подобный пункт.       А вообще, забавно вышло. Ну, с веретеном. Намджун даже бы посмеялся над этакой шуткой Мироздания, вот только не покидало ощущение, что смеяться пришлось бы над собой. Ну кто бы мог подумать, что проклятье сработает именно от веретена? Только вот не от того, о котором думал Намджун. Как позднее выяснилось при опросе учёных, та 3D конструкция, которой коснулся Чимин, была ничем иным, как моделью веретена деления! Подарок коллег из Азии. Пытаясь понять, что это за веретено такое, Намджун даже начал было читать научную статью, но, споткнувшись пару раз о слова «мейоз» и «кинетохор хроматид», забил на это гиблое дело. Ну веретено и веретено. Главное, что сработало.       Благостное состояние нарушил вошедший в столовую сам Председатель Сеульского филиала Министерства магии господин Чон, крайне редкий гость в этом помещении. Лихорадочно сверкая глазами, он быстрым шагом приблизился к столику кураторов.       — Кимы, за мной! — выпалил он и тут же направился к выходу.       Недоуменно переглянувшись, Намджун и Сокджин поспешили нагнать начальство. Нехорошее предчувствие холодком пробежалось по спине Намджуна. Во-первых, почему Кимы? Безо всяких приличествующих обращений? Что за панибратство? У них тут вообще-то серьёзная организация с регламентом и штатным расписанием! Во-вторых, с каких пор они Кимы? В смысле не Ким и Ким, а Кимы? Они не пара! То есть не напарники! То что они вынуждены работать вместе, просто неудачное стечение обстоятельств! Ну и в-третьих, чтобы начальство само, лично соизволило за ними прийти? Не через директоров департаментов или телефонный звонок, а собственной персоной снизойти в столовую? На памяти Намджуна такого не происходило ни разу. Это, как минимум, необычно.       Хосок рухнул в своё кресло и повелительно махнул рукой, призывая кураторов расположиться напротив. Намджун осторожно присел на краешек стула и сложил ладони между коленей, пытаясь унять появившуюся дрожь.       — Ну что же… — Хосок побарабанил пальцами по столу и зачесал назад волосы. — Я пригласил вас сюда, чтобы сообщить…       «Пренеприятнейшее известие», ни к месту всплыло в голове Намджуна что-то из курса иностранной литературы.       — … об изменении в деле Пак Чимина.       Намджуну показалось, что он услышал от Сокджина многоэтажное грязное ругательство, замаскированное под шумный выдох. В целом, он был с ним полностью солидарен.       — Я сегодня был у министра, и он поставил меня в очень интересное положение, если вы понимаете, о чём я… — нервно хихикнув, продолжил Хосок. — Вы же знаете, что Пак Джиён регулярно финансировал фонд «Врачи без границ»? Вроде как, благотворительность, вроде как, сын там участвует, — кураторы кивнули. — Хм… Да… Как выяснилось, он таким образом отмывал свои доходы с незаконных сделок с последующим выводом средств в оффшоры. Там были очень, очень большие суммы. Врачи тоже получали свою немаленькую долю. М-да… А теперь, без Чимина, они отказываются сотрудничать с Джиёном.       — Чимин что же, был посредником? — ахнул Сокджин.       — Скорее, заложником, — поморщился Хосок. — Гарантом того, что Джиён не сдаст их схему. Сам мальчишка ни сном ни духом.       Шокированный Намджун только и мог, что глазами хлопать. Он всего лишь хотел, чтобы Чимин уснул быстрее, поэтому и Африка… А тут такое… Ну вот как так-то?       — Да… а теперь Джиён пришёл к министру и сделал предложение, от которого тот не смог отказаться. Отменить три года сна в обмен на финансирование избирательной кампании. Ну а министр, в свою очередь, вызвал меня и поставил в положение, — Хосок достал из стола початую бутылку и щедро плеснул в стакан янтарную жидкость. — Либо Пак Чимин через две недели просыпается, и я получаю кресло замминистра, либо министр на меня вешает хищение в особо крупных размерах, и я отчаливаю в места не столь отдалённые.       Опрокинув в себя содержимое стакана, Хосок продолжил:       — И как бы ни была омерзительна вся эта ситуация, в тюрьму мне категорически не хочется. Так что, мои дорогие, придётся нам за две недели найти Чимину принца. С настоящей любовью и поцелуем.       — Ну это же практически нереально сделать за две недели! — после долгой паузы прошептал Намджун.       — А это, куратор Ким, уже ваши проблемы! — Хосок перевёл на Намджуна чуть осоловелый взгляд. — Если бы ты двадцать три года назад сделал то, что тебе было поручено, мы бы все сейчас не стояли в позе раком. Так что вперёд! Справитесь — и сделаю вас своими заместителями, нет — соучастниками. Если вы понимаете, о чём я.       Кураторы молчали, пытаясь осознать услышанное. Как там… Эффект бабочки?       М-да.

***

      — Я тебя ненавижу, Ким Намджун, — перебирая бумаги, в который раз бухтел Сокджин. — Всеми фибрами своей души. Ненавижу.       Намджун на это только вздохнул. А что тут скажешь? Вереница последствий всё тянется и тянется, конца-края не видно. И всё из-за одного его проё... Ошибки.       — Это всё ты виноват, — не унимался Сокджин. — Я не могу в тюрьму! Не для того меня мама родила! Где нам найти наследника за чёртовы две недели?!       Намджун снова горестно вздохнул. Вопрос, конечно, на миллион… Где искать наследников? Намджун в который раз пролистывал экселевскую страницу со списком всех принцев Сеула. Подходящих не было. Все либо были уже обручены, либо не вписывались в возрастные критерии. Может, всё-таки попробовать убедить Ким Тэхёна? Ведь у них с Чимином тоже любовь? Пусть и братская. Ну что с него убудет, что ли… Может, сработает? Как с чёртовым веретеном. Поцелует разочек — и свободен. Тэхён Чимина в щёки тысячи раз целовал, а тут просто в губы. Чмок и всё. Невелика разница.       Или, может быть, расширить поиски на другие города? С чего вдруг они решили не рассматривать иногородних принцев? Намджун ради такого дела даже номер в гостинице за свой счёт снимет. Если всё выгорит, то зарплата зам замминистра вполне покроет затраты. У самого Намджуна связей в других филиалах не было, стаж был маловат для работы по обмену. А вот у Сокджина вполне могли иметься. Надо рискнуть. Только аккуратно.       — Сокджин-щи…       — Для тебя старший куратор Ким, Намджун, — прошипел Сокджин. — Запомнил?       — Как скажете, старший куратор Ким, — вздохнул Намджун. — Вот вы же самый красивый колдун на свете…       — Пф, это очевидно! — фыркнул Сокджин.       — И не может быть, чтобы у такого, как вы, не было особых связей в других филиалах?       — Каких таких связей? Ты на что это намекаешь?       — Ни на что плохое! — подливал масла в голос Намджун. — Исключительно на то, что все сотрудники министерства у ваших ног! И стоит вам только пожелать, все с радостью помчатся исполнять любую вашу просьбу!       — Ну, допустим. И что я желаю попросить?       — Пожелайте выписать нам принца из других филиалов, старший куратор Ким. Вы же сами видите, мы собственными ресурсами никак не справляемся.       Сокджин надул губы, снисходительно глянул на Намджуна и, достав телефон, принялся в нём копаться.       — Ну Чеджудо сразу нет… Тэгу? Нет, там Феликс… Он меня почему-то ревнует. Влюблён без памяти, видимо. Хм… Может Кванджу? Хотя-я… Опять Сынмин будет на меня вешаться… А вот Пусан, кстати, вполне себе…       Сокджин нажал пару кнопок и приложил телефон к уху:       — Чани? Это я! Да… И я… Да… И я… Ага… Конечно, помню… Да, и я тебя… Так вот, я что звоню, мне принц нужен, лет двадцати трёх, сделаешь? Я знаю… Я знаю… Понимаю… Но Чани! Хорошо… И я… И я тебя… Жду!       С победным видом Сокджин швырнул телефон на стол.       — Будет нам пусанский принц!

***

      Уже целую неделю с того инцидента Юнги не мог найти себе места. У него всё валилось из рук, работа совершенно не работалась, аппетит пропал и даже встречи с Ичжоном теперь были в тягость. Юнги не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, что случилось с Пак Чимином.       Ни на одном новостном сайте, которые регулярно шерстил Юнги, не было ни слова о Чимине. Словно того все забыли, словно того никогда не существовало. Но Чимин же не простой парень с улицы, он всё же наследник огромной корпорации! Почему все молчат? Где официальные заявления? Ни слова о том, что с ним произошло, что, может быть, он в больнице, или что он… Нет, Юнги не позволял себе даже мысли допускать, что Чимин, его Чимин… Нет, этого просто не может быть!       В блоге Виминов тоже не появлялось новых видео или хоть каких-то разъяснений. Хорошо ещё, что Юнги успел тогда скачать запись той трансляции, потому что не прошло и часа, как она была удалена с их канала. Юнги писал Тэхёну в личку, в комментах под видео, но тот ни разу не ответил ни на его сообщения, ни на чьи бы то ни было. Юнги даже сходил в штаб-квартиру «БиоТехнолоджи», но злой охранник выгнал его, не выслушав. Что еще он мог сделать, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, Юнги не знал. Хотелось выть от безысходности.       Устав получать от заведующего отделением разносы за «витание в облаках», Юнги взял отпуск за свой счёт, отключил звонки и заперся в квартире, чтобы снова и снова пересматривать запись той самой трансляции.       На третий день затворничества, когда в венах Юнги вместо крови плескался кофе, а щетина зачернила впалые щеки, тишину разрушил настырный дверной звонок. Юнги пытался игнорировать, но противная трель всё не прекращалась. Смирившись, что всё-таки придётся с кем-то контактировать, Юнги отложил телефон и нехотя зашаркал к двери. Он даже не удивился, когда за ней обнаружился взволнованный Ичжон.       — Выглядишь дерьмово, — вместо приветствия сказал друг, с ног до головы оглядев Юнги, и по-хозяйски прошёл на кухню. — Не похож на отпускника.       — Чего пришел? — прошаркал за ним Юнги.       — Ну, ты меня игноришь, а мне это не нравится. Я хотел удостовериться, что ты живой.       — Удостоверился? Теперь уходи, — Юнги понимал, что грубит, что ведёт себя отвратительно, но сил на поддержание гостеприимства у него не было.       — И не подумаю. Я здесь, чтобы агрессивно о тебе позаботиться, — Ичжон включил чайник и достал чашку. — Будешь чай?       — Лучше кофе, — устало плюхнулся на кухонный стул Юнги.       — Ты такими темпами в своём же отделении с интоксикацией окажешься, — Ичжон закинул в чашку пакетик чая и залил кипятком. — На радость заведующему Кан. Сахар? Мёд?       — Не нужно ничего.       — Угу, — налив в чашку мёда, Ичжон отжал ложкой пакетик, перемешал и поставил перед Юнги. — Я так понимаю, ты всё по своему блогеру убиваешься?       Юнги промолчал, отпивая сладкий чай, и неопределённо пожал плечами.       — Ты напрасно загоняешься, я уверен, с ним всё нормально! — Ичжон сел напротив и сложил нога на ногу. — И вообще, может, это было для пиара! Привлекает внимание подписчиков этаким трэш-контентом.       — Нет, это просто невозможно, Ичжон! Во-первых, Чимин бы так никогда не поступил, он не такой! — горячо возразил Юнги под фырканье Ичжона. — А во-вторых… Ты просто не видел… Это было так страшно! Да сам посмотри!       Юнги вскочил, выбежал из кухни и вернулся через минуту с телефоном. Он промотал открытую запись на нужный момент и протянул Ичжону. Тот нахмурился, вглядываясь в экран, а Юнги мелко вздрагивал на каждый звук с видео. Сколько бы он ни пересматривал запись, не мог спокойно на нее реагировать.       Досмотрев, Ичжон еще пару секунд глядел в погасший экран, затем аккуратно отложил аппарат.       — Н-да… Ты прав. Такое подделать невозможно.       — А я про что! — Юнги вскочил и заметался по маленькой кухне. — Ты видел? У него пальцы посинели и дыхание агональное! И ему кололи эпинефрин!       — Да, я заметил…       — И вот что я думаю, — Юнги снова уселся напротив Ичжона и заглянул ему в глаза. — Это не просто остановка сердца!       — Но…       — Нет, послушай! Я сотни раз просмотрел запись и уверен, что есть другая причина! Смотри, — Юнги снова схватил телефон и, поставив запись на паузу в нужном моменте, повернул экран к Ичжону. — Видишь? Он прикасается к этой хрени и тут же падает! Понимаешь, к чему я? Это яд!       — Ну не знаю, Юнги, — Ичжон с сомнением покачал головой. — Возможно, ты просто видишь, что хочешь? Профдеформация? Это может быть банальным совпадением.       — Остановка сердца у абсолютно здорового двадцатитрехлетнего парня? Вот так? С нихуя?       — И какова твоя гипотеза?       — Так быстро и с реакцией на сердечно-сосудистую? Тут только олеандр или цербера. Ставлю на второе, — бросив взбудораженный взгляд на Ичжона, Юнги схватил друга за руку. — Верь мне! Считай это интуицией, шестым чувством или чем угодно. Ты поможешь мне?       — Что ты задумал?       — Мне нужно увидеть и осмотреть Пак Чимина!

***