От чистого сердца

             Отогнав лезущие в голову сумбурные мысли, Ло Бинхэ поспешил присоединиться к остальным ученикам. Он не хотел обидеть Шэнь Цинцю, боясь ненароком спугнуть хрупкое и странное, но такое приятное внезапное расположение учителя. Горный лорд редко самолично вёл уроки. В основном этим занимались другие старейшины пика, ровесники Шэнь Цинцю. Сам же владыка Цинцзин предпочитал уединяться где-нибудь для медитации, занимаясь своим собственным совершенствованием. Ло Бинхэ прибыл как раз вовремя и быстро прошмыгнул на своё место: недоумевающий старейшина, обычно ведущий занятия, перекинувшись парой слов с Шэнь Цинцю, как раз собирался уходить.       Наконец, все ученики расселись по местам и пиковый лорд постучал веером по столу, призывая к порядку. Разом наступила тишина, и все взгляды устремились на учителя: любопытные (учениц, привыкших к мягкому, хотя и отстранённому шицзуню) и полные благоговейного трепета и ужаса (учеников, знавших учителя с совсем иной стороны, нежели девочки). Ледяной взгляд бессмертного пробежался по побледневшим мальчишеским физиономиям, с удовлетворением отметив, какого страху он на них нагнал, и на мгновение задержался на Ло Бинхэ. Собравшись с духом, и напомнив себе о своих грандиозных планах в отношении зверёныша, Шэнь Цинцю отвёл взгляд, покуда мелкий паршивец его не раскусил.       - Кто из присутствующих может рассказать мне о путях пика Цинцзин?       Вопрос был неординарным, но рука Мин Фаня тут же замаячила над ученическими головами одинокой сосной в пустыне. Он был странным парнем, этот Мин Фань. Как правило те, кто живёт по принципу "сила есть - ума не надо" и обижает тех, кто слабее - сами являются не кем иным как необучаемыми идиотами. Что же касается Мин Фаня, то он был прилежным учеником, показывая неплохие результаты как в учёбе, так и в совершенствовании, а уровень его боевых навыков был даже немного выше, чем у остальных. Недаром Шэнь Цинцю выбрал его своим главным учеником. Бессмертный кивнул, предоставляя Мин Фаню слово.       - "Предупрежден - значит, вооружен". Кредо пика Цинцзин - в полной мере использовать разносторонние знания. Поэтому наш пик - пик учёных, совершенствующих себя через овладение шестью благородными искусствами.       Ло Бинхэ от подобной тирады растерялся. За всё время своего пребывания здесь, он впервые слышал о таком. Он-то был уверен, что всё совершенствование сводилось к тренировкам с мечом!              Шэнь Цинцю тоже так думал. Как владыка пика, он знал, о чем говорит Мин Фань, но при этом с досадой был вынужден констатировать, что для большинства учеников эти красивые слова были не более чем пустым звуком, и относились они к ним соответствующе - "спустя рукава", на деле уделяя внимание лишь маханию мечами. Он про себя усмехнулся тому, что Мин Фань вспомнил о главном принципе пика.       Сам-то он никогда его не забывал. Ну так это же он: Шэнь Цинцю был перфекционистом до мозга костей. Как бы строг он ни был к другим, к себе он относился строже, чем к кому бы то ни было, доводя до совершенства всё, за что ни брался. Единственным, что ему так и не удалось преодолеть, были его проблемы с совершенствованием, связанные со старыми травмами родом из детства и юности. Но и то, чего ему удалось достичь, несмотря на все изъяны, было предметом гордости для бессмертного: едва ли не единственным в его жизни. Пусть эта гордость и была омрачена общей безрадостностью его тягостного существования. Шэнь Цинцю мысленно пинком отправил в Бездну поднявшую было голову зависть в его душе: сейчас было не время предаваться горьким размышлениям.       - Этот мастер был занят все эти годы, и ученики не в полной мере следовали учениям пика в его отсутствие. Отныне этот мастер будет вести по одному занятию в день по каждому предмету и лично следить за соблюдением правил. К Ло Бинхэ всё сказанное тоже относится.       Мальчик встрепенулся, запоздало осознав, что шицзунь снова обращается к нему по имени.       - До этого ты отвлекался на многочисленные задания, не относящиеся к учёбе. Позаботься о том, чтобы догнать своих сверстников, - назидательно произнес Шэнь Цинцю.       Повисло гробовое молчание. Мальчишки недоумённо пялились на своего обычно жестокого шицзуня, который раньше не уделял кудрявому шиди и толики внимания.       В ходе вчерашних размышлений владыка Цинцзин пришел к выводу, что организация дополнительных индивидуальных занятий для Ло Бинхэ - лишняя головная боль, ко всему прочему означающая ещё и сверхурочное общение с другими наставниками пика, которого Шэнь Цинцю старался избегать, как чумы. Поэтому бессмертный решил, что лучший вариант - обучение всех учеников скопом, подключив остальных старейшин. Таким образом, он сможет отслеживать и направлять прогресс Ло Бинхэ, но при этом оставлять основную часть работы другим дармоедам с Цинцзин.       Впервые за долгое время Шэнь Цинцю чувствовал себя вполне довольным собой.       - Сегодня мы будем практиковаться в каллиграфии.       Можно было только догадываться, почему в школе, обучающей бессмертных заклинателей, подобное вообще являлось предметом изучения. По крайней мере, Ло Бинхэ никогда не объясняли важности этого искусства. Он сам был постоянно занят тяжелой работой, а всё оставшееся время тратил на физические тренировки.       Результат такого пренебрежения был налицо: Шэнь Цинцю с трудом сдержал желание скривиться, глядя на пляшущие во все стороны неровные штрихи на бумаге. Проглотив вертевшееся на языке оскорбление, владыка пика прочистил горло и припечатал: - Ты неграмотный, Ло Бинхэ?       - Н-нет, г-грамотный!       За годы жизни на пике Ло Бинхэ научили читать и писать, но вот с практикой у мальчика дело обстояло значительно хуже, чем с теорией. Он втянул голову в плечи, чувствуя себя униженным и досадуя на то, что Шэнь Цинцю, похоже, вернулся к своим прежним тиранским методам.       Шицзунь остановил его руку, положив ладонь ему на кисть. Ло Бинхэ уже мысленно приготовился к тому, что у него сейчас со скандалом отберут писчие принадлежности и выпнут собирать хворост или колоть дрова. Чего он никак не ожидал, так это того, что твёрдая рука обнимет его запястье, направляя его кисть в письме. Пока все ошарашенно смотрели, как их обычно избегающий прикосновений учитель, взяв руку зверёныша в свою, водит ею по бумаге, выводя образцовые иероглифы, Шэнь Цинцю во всеуслышанье вещал бестолковым ученикам о важности этого вида искусства.       - Если вы и дальше будете писать как курица лапой, то ваши навыки рисования талисманов не улучшатся, и этот мастер не удивится, если однажды один кривой штрих убьёт кого-нибудь при рисовании взрывного талисмана. Ло Бинхэ, не будь первым, кто докажет правоту этого мастера.       Мальчик неуклюже кивнул, не в силах избавиться от чувства абсолютной растерянности и фантомного ощущения тепла в запястье - там, где Шэнь Цинцю только что прикасался к нему. Ло Бинхэ не знал, что нашло на его шицзуня, но в действиях того чувствовалась забота, несмотря на обычную язвительную критику. И снова Шэнь Цинцю назвал его по имени. Возможно, это было не более чем лицемерием и игрой на публику, призванной сохранить имидж образцового пикового владыки, но это было не в пример приятнее, чем все предыдушие шицзуневы обращённые к нему "ты", "зверёныш" или вообще взгляды на него как на пустое место.       - Этот благодарит шицзуня за наставления, - язык Ло Бинхэ онемел, как и его мозг, и едва ворочался. Он запинался и путался в словах, пытаясь выразить благодарность. Хотя его сердце всё ещё было наполненно недоверием, копившимся годами мучений, эта капля внимания была подобна лучу света, пронзившему тучи, заслонившие солнце.       Шэнь Цинцю слушал его вполуха, всё ещё гадая, не было ли мальчику противно, что его учитель ни с того ни с сего схватил его за руку. В конце концов, он решил не зацикливаться на подобной ерунде. Если Ло Бинхэ и ненавидел его, это было нормально, памятуя то, как учитель его лупил. На конечную цель бессмертного это никак не влияло: он не собирался позволять зверёнышевым эмоциям пустить все его планы коту под хвост.       Чтобы уроки усваивались, гармония между учителем и учеником вовсе не обязательна.       На своём веку, Цю Цзяньло и У Яньцзы хорошо его в этом убедили.       Занятие закончилось без происшествий. Шэнь Цинцю посчитал, что на сегодня педагогических подвигов достаточно, и собрался посвятить остаток дня своему собственноу совершенствованию.       Мин Фань увязался за ним следом, заговорщически бормоча: - Шицзунь, это отродье что-то натворило? Или это еще один долгосрочный план? Может ли этот ученик чем-то помочь учителю?       Пиковый владыка с благодарностью посмотрел на своего главного ученика. Несмотря на хитрый нрав и склонность к интригам, уважение мальчишки было искренним. Так уж и быть. Раз уж парень так перед ним расшаркивается, Шэнь Цинцю поделится с ним толикой своей мудрости. В конце-концов, она ему пригодится, если он хочет выжить в условиях той вражды, которую сам же и вызвал.       - Тебе уже скоро семнадцать, а ты до сих пор не смог различить даже простейшее заклинание сокрытия. Ты не задумывался, что пора взяться за ум и посвятить время более серьёзным вещам, нежели детские потасовки. Может, ты и выделяешься среди главных учеников двенадцати пиков, но это лишь потому, что пики Цюндин и Ванцзянь ещё официально не назначили своих, а на Байчжань и не собираются. Не разочаровывай этого мастера.       Мин Фань недаром ел хлеб главного ученика Шэнь Цинцю: он обладал недюжинным умом, и умел отлично читать между строк. Ло Бинхэ был всего лишь незначительным фактором, камешком на обочине дороги, и он не должен был помешать ему сосредоточиться на собственном совершенствовании. Мин Фань не мог рисковать унизить шицзуня, отставая от своих сверстников! Внезапно его осенило. Заботливое обращение учителя с Ло Бинхэ было ничем иным как отвлекающим манёвром, предоставляющим его главному ученику возможность посвятить время собственному развитию, не размениваясь на всякую шушеру. Шицзунь взял на себя его заботы!       Тронутый до глубины души таким вниманием Шэнь Цинцю, Мин Фань горячо кивнул и воскликнул: - Этот ученик повинуется указаниям шицзуня!       Однако он понятия не имел, о каком таком заклинании сокрытия говорил Шэнь Цинцю. Вероятно, шицзунь так завуалированно проверял его и отчитывал за недогадливость. Так не пойдёт, ему нужно усерднее учиться, нет времени чесать кулаки о всяких грязных зверёнышей. Мин Фань в очередной раз убедился в благосклонности к нему Шэнь Цинцю, и это пьянило, похлеще любой драки, заставляя душу главного ученика петь.       Шэнь Цинцю смотрел вслед удаляющемуся чуть ли не в вприпрыжку Мин Фаню, изрядно озадаченный столь странной эмоциональной реакцией. Он полагал, что, учитывая мелочность характера главного ученика, Мин Фань будет унижен, когда его ткнут носом в его же ошибки. Вместо этого юноша среагировал так, словно учитель похвалил его за старания. Бессмертный лишь покачал головой и махнул рукой: "С глаз долой - из сердца вон".       И он отправился в уединённое место, чтобы предаться медитации. Не замечая, как его издалека провожает горящим взглядом пара заинтересованных глаз.