От чистого сердца

      Мир всегда был несправедлив к нему.       Выбрав однажды брата вместо себя, он сам потерял свободу.       Выбрав верность другому, он лишился возможности развивать свой талант.       Действие в собственных интересах в его случае всякий раз означало для него потерю уважения окружающих.       И вот теперь, поставив безопасность другого во главу угла, он потерял весь свой наработанный с таким трудом прогресс в совершенствовании!       Если бы этот самый мир в одночасье схлопнулся, Шэнь Цинцю зааплодировал бы от радости и со спокойной душой сдох бы наконец вместе с ним.       Единственное, что не давало его очерствевшему сердцу окончательно окаменеть - проблеск человечности в виде ученика по имени Ло Бинхэ. Если бы мальчишка не появился в его жизни, Шэнь Цинцю так и продолжал бы радостно и неуклонно скатываться в самоуничтожение. Если бы мальчик не был ребенком женщины, которой он оказал когда-то помощь, то шицзунь так и третировал бы своего ученика и по сей день. Но мир в очередной раз сыграл с ним злую шутку.       Он послал ему Ло Бинхэ, чтобы тот стал форпостом на пути учительского погружения в беспросветное отчаяние. Шэнь Цинцю пришлось взять себя в руки и, соскоблив со стен собственной больной души ошмётки растерзанных надежд на перспективу и остатки сломленного достоинства, и кое-как слепив всё это дело воедино, пытаться двигаться вперёд и быть продуктивным. Его зависть к мальчику не позволяла ему в открытую выделять Бинхэ, оказывая ему особое внимание по сравнению с остальными. Он стремился, чтобы все ученики чувствовали себя в более-менее одинаковых условиях.       Последние несколько месяцев Шэнь Цинцю пытался успокоить свой мятущийся дух, разрываясь между попытками сосредоточиться на самоисцелении и балансированием на грани искажения ци, едва только его посещали мысли о том вреде, который он нанёс своему совершенствованию, спасая байчжаньскую гориллу. Будь на его месте другой заклинатель, он бы и ухом не повёл из-за неудачной попытки перехода на уровень Зарождения Духа: ну, не получилось на этот раз, и гуй с ним, в другой раз получится. Делов-то! Но Шэнь Цинцю любую подобную неудачу воспринимал как удар по его больному самолюбию.       Его душевный раздрай не способствовал восстановлению, затягивая процесс регенерации. Меридианы его не сказать, чтобы были сильно повреждены, но Шэнь Цинцю, памятуя собственные глубинные нарушения в совершенствовании, хлестал свой организм, словно загнанную лошадь, не давая продыха, выжимая из него каждую каплю концентрации, словно сок из уже и так досуха выжатого лимона, чтобы изгнать из тела проклятую разрушительную ауру меча Лю Цингэ. В результате таких остервенелых усилий, его рана едва с трудом затянулась, и на память о случившемся у него на животе теперь красовался шрам.       Когда время нынешнего на редкость бестолкового пребывания в уединённой медитации подошло к концу, Шэнь Цинцю вяло поднялся и направился к выходу. По крайней мере, вернувшись на пик, он сможет воспользоваться специальными восстанавливающими пилюлями, чтобы подлатать повреждения и укрепить свое физическое состояние. Но и это его желание со свистом пролетело мимо ушей мироздания. Ожидаемо. Едва выйдя из пещер, первое, что он увидел, был Мин Фань: в панике и с выпученными от ужаса глазами.       - Шицзунь наконец-то вышел из уединения! На пик Цюндин напали демоны! - завопил он, не дав учителю и рта раскрыть, чтобы отчитать ученика за неподобающее поведение.       Обычно невозмутимый пиковый владыка сейчас был озадачен полученной информацией. Его первым побуждением было спросить, куда подевался Юэ Цинъюань, но на задворках памяти всплыли слова главы школы, сказанные им несколько месяцев назад, перед тем, как Шэнь Цинцю отправился в уединение. Очевидно, он ещё не вернулся, иначе ученики не были бы в состоянии паники.       Взяв себя в руки, Шэнь Цинцю резко спросил: - Где остальные шишу?       Демоны беспрепятственно прошли весь путь от ворот до главного пика, и никто не встал у них на пути, чтобы остановить? Всех прочих пиковых лордов уже порешили, что ли?       - Поднявшись на Цюндин, демоны разрушили Радужный мост! На каждую из вершин отправили за подкреплением, но если не удастся сдержать демонов, может стать слишком поздно! Этот ученик вспомнил, что уединение шицзуня как раз должно было вот-вот закончиться, и пришёл проверить. Хвала небожителям, шицзунь здесь!       Старый добрый Мин Фань, абсолютно уверенный в своём учителе, не сомневался, что Шэнь Цинцю в одиночку под силу удержать ситуацию под контролем до прибытия помощи. Повелитель пика окинул взглядом толпу беспокойных учеников, торчавших тут же неподалёку, переминаясь с ноги на ногу, с неудовольствием обнаружив, что они с пика Байчжань.       - Вот радость-то! - раздраженно проворчал он себе под нос, - А этот дурак всё ещё прохлаждается в пещерах! И что толку от этой зверюги, если он не в состоянии помочь, когда нужна его хвалёная силища?       Владыка Цинцзин раскрыл веер, пряча за ним бледное лицо. Не теряя времени даром, он устремился по лестнице на главную площадку Цюндин. Мин Фань и горстка других учеников проследовали за ним вереницей послушных утят.       Открывшаяся им картина была воплощением хаоса: старшие ученики Цюндин и стража настороженно курсировали туда-сюда, окружив толпу гомонящих демонов. Позади них то тут, то там вырывались языки пламени. Над пиком Цюндин клубился удушливый дым. В демоническом море голов выделялось, возвышаясь, несколько гигантов, а также красивая юная демоница в красных полупрозрачных одеяниях. Среди окруживших демонов учеников можно было заметить и несколько адептов других пиков, по той или иной причине оказавшихся на Цюндин в это роковое время.       Глаза Ло Бинхэ загорелись, едва знакомый холодный взгляд набежал на него, но тут же потускнели, когда взор учителя скользнул по нему, не задержавшись. Юноша с трудом пробился сквозь толпу учеников, выходя вперёд, Нин Инъин шла следом за ним. Шум утих.       Шэнь Цинцю приблизился к демонам с отстранённым выражением лица: только пиковый владыка мог сохранять спокойствие в таких условиях.       - Если этот мастер не ошибается, до Собрания Союза Бессмертных ещё целых несколько лет. Но добыча, как я погляжу, уже заранее собралась и дождаться не может, чтобы предложить себя охотникам! - язвительность Шэнь Цинцю была притчей во языцех не только в школе Цанцюн, но и далеко за её пределами, и теперь демоны на своей шкуре могли испытать разящий наповал смертоносный клинок его слов. По демоническому морю прокатилась волна негодования. Демоны загалдели и забряцали оружием, но юная демоница подняла руку, заставив своих приспешников замолчать. Она была живой и энергичной, и в глазах Шэнь Цинцю могла бы считаться даже милой, если бы не исходившая от неё злость.       - Лин-эр просит прощения за отсутствие манер, для моего народа это первая вылазка на территорию заклинателей. Наша цель - не причинять вред, а лишь должным образом состязаться и оценить свои способности, - её объяснение звучало бы разумно, если бы исходило от кого-нибудь, кто не был демоном. Для этой братии столь дерзкое появление на территории школы Цанцюн уже само по себе было серьёзным нарушением, не добавлявшим им очков в глазах Шэнь Цинцю, а тут ещё и разрушение Радужного моста! Кто же так требует поединка? Если бы они и вправду были заинтересованы в состязании, то за каким гуем надо было отрезать пик Цюндин от остальной школы?       Лорд Цинцзин незаметно прикрыл рукавом дырки на одежде, его задумчивый взгляд задержался на демонице.       - Да ну? Состязаться значит? А с чего было сваливаться, как снег на голову, без предупреждения, да ещё и мешать ученикам других пиков присоединиться к соревнованиям, м?       Чересчур самоуверенные всегда не в меру болтливы, и эта Лин-эр, очевидно, из той же породы болтунов, несмотря на откровенное кокетство, с которым она вела себя с Шэнь Цинцю.       - Мы просто боялись, что нас без раздумий прогонят с пика Цюндин, если там будет слишком много членов вашей школы. Но не стоит беспокоиться: эта старшая, Ша Хуалин, как священная демонесса обещает уйти, едва только наши цели будут достигнуты.       - В таком случае пусть госпожа священная демонесса озвучит свои условия.       Ша Хуалин улыбнулась, довольная тем, что этот надменный заклинатель перед ней "заглотил" её "наживку".       - Состязание трёх сильнейших поединщиков, и если мы победим, то получим в качестве трофея табличку школы Цанцюн. Это, несомненно, будет славным достижением для моего народа!       Дощечка с именем школы, ровесница Цанцюн, испокон веков была символом авторитета и достоинства школы заклинателей. Её попадание в руки демонов означало бы позор и потерю Цанцюн доброго имени на веки вечные.       Шэнь Цинцю прекрасно понимал цену своей, оставляющей желать лучшего, репутации, и давным-давно поставил на ней крест, даже не пытаясь создать себе положительный образ, но престиж школы - другое дело: он был единственным, что делало его титул пикового владыки не пустым звуком. Как бы ни была бесполезна для него эта должность, он предпочел бы иметь хоть поверхностный, но авторитет, нежели позорный ярлык, навешенный на него из-за демонов.       - Если школа Цанцюн одержит победу, что почтенная святая со своей стороны может предложить в награду?       Ша Хуалин, чистокровная демонесса, никогда не сталкивалась с таким язвительным заклинателем, как Шэнь Цинцю. Впечатлённая этим неизвестным ей красавцем, насмешником и острословом, она совсем по-девичьи хихикнула, кокетливо сверкнув глазами.       - Обещание руки этой Лин-эр будет достаточно господину заклинателю?       По толпе адептов школы прокатился гул: да как посмела эта наглая демоническая девка в открытую пытаться соблазнить пикового владыку?!       Но Шэнь Цинцю быстро поставил на место зарвавшуюся девицу, холодно отвергнув её идею.       - Уважающий себя господин не осквернит себя связью со столь юной особой. Неважно, демон она или человек. Этот мастер предпочтёт что-то полезное и практичное, прежде чем указать всей вашей компании на дверь.       Его саркастические слова скатывались с языка, словно ядовитые капли. Что поделать: доброта Шэнь Цинцю к женщинам не распространялась на его явных врагов.       Кроме того, как бы то ни было, он не собирался проявлять к ней неуважение, недооценивая её возможности. Он не был образцом благородного человека, но искренне не хотел принимать предложение Ша Хуалин. Достаточно было того, что его - О, ужас!- приняли за похотливого бесстыдника, любителя молоденьких девочек (если эта демоница в самом деле была настолько молода, насколько выглядела). Горный лорд чувствовал себя оскорблённым до глубины души. В любом случае, такой расклад его абсолютно не прельщал. Жениться на женщине, не собираясь как следует блюсти брачные узы и априори делая девицу "соломенной вдовой" - нет уж, спасибо. Он же не изверг какой, чтобы настолько ужасно обойтись с девушкой.       - Может быть, этот благородный господин представится и назовет нам своё почтенное имя?       Ша Хуалин воспряла духом, решив, что сорвала самый крупный куш в своей жизни: единственный старейшина, представляющий сейчас школу Цанцюн, оказался прекраснодушным дураком, обвести которого вокруг пальца было раз плюнуть. Но её воодушевлению не суждена была долгая жизнь. Её надежды шмякнулись с небес на землю ещё до того, как успели достичь облаков, когда этот "благородный господин" с бледным лицом и глазами, словно ледяные кристаллы, с хлопком сложив веер, назвал своё имя.       - Второй по старшинству горный лорд Цанцюн, владыка пика Цинцзин Шэнь Цинцю - к вашим услугам.       Фантазии Ша Хуалин о лёгкой победе развеялись, словно дым.