От чистого сердца

             Известно, что следует быть осторожнее со своими желаниями: они могут сбыться. Шэнь Цинцю искренне пожалел о собственных завистливых грёзах, в которых Ло Бинхэ был идиотом, неспособным развить свои таланты. Мироздание, очевидно, как назло услышало его в кои-то веки и действительно послало ему в ученики имбецила, не умеющего соизмерять свои силы.       В голове мелькнула злобная мысль: вот и пусть отравится Неисцелимым, паршивец! Чтоб знал! Ведь вовсе не обязательно достигать бессмертия, чтобы быть образцовым господином и героем, которым могла бы гордиться его уважаемая мать, а если Ло Бинхэ раз и навсегда потеряет способность к заклинательству, Шэнь Цинцю, наконец, успокоится по его поводу и будет готов заботиться о мальчике до конца его дней, пока смерть не разлучит их.       Единственная проблема заключалась в том, что проклятый яд был смертелен. Шэнь Цинцю завидовал мальчишке, но не настолько опустился, чтобы отказаться от данного обещания только ради того, чтобы потешить собственное эго. Его гордость никогда не позволяла ему нарушать клятвы. Мать отправила ребенка сюда в поисках лучшей доли. Как Шэнь Цинцю посмотрит ей в глаза в посмертии, если мать и сын преждевременно воссоединятся в подземном мире из-за его попустительства?       - Ло Бинхэ! А ну назад, я сказал! Живо!!! С чего ты взял, что имеешь право лезть в поединщики?!       Юноша на мгновение перевёл взгляд на своего шицзуня, уловив беспокойство, скрытое за резкостью этих слов, но не сдвинулся с места, продолжая как вкопанный стоять перед демоническим великаном.       - Этот ученик умоляет шицзуня верить в него!       Его просьба привела Шэнь Цинцю в замешательство: эти простые слова каким-то образом задели его за живое. Шэнь Цинцю был искренне озадачен. Ло Бинхэ хотел, чтобы учитель поверил в то, что ученик способен выдержать это испытание? Не успел он обмозговать свалившееся на его голову откровение, как его размышления прервала Нин Инъин, протиснувшаяся к нему сквозь толпу и обеспокоенно вцепившаяся в его рукав.       - Шицзунь считает, что а-Ло победит, ведь так?       Владыка Цинцзин мог бы солгать, чтобы успокоить Нин Инъин, но он вдруг словно онемел, не в силах вымолвить ни слова. Вера в кого-то, кроме него самого, была для него абсолютно неизвестной доселе концепцией. Он никогда не знал, как это - верить в другого человека, он даже не понимал, по какой причине Ло Бинхэ жаждет его веры. Ведь от веры в Бинхэ его шицзуня не зависел исход битвы. Он молча вместе со всеми смотрел на разворачивающееся перед ними действо, ожидая, как и все, что Ло Бинхэ сейчас у них на глазах раскатают в блин.       Мин Фань не хотел вслух признавать, но Ло Бинхэ неплохо справлялся с парированием тяжелых ударов гигантским молотом по жизненно важным точкам и уворачивался от шипов на доспехах демона, покрытых так называемым Неисцелимым. Будучи главным учеником Шэнь Цинцю, даже он не смог бы одолеть Тяньчуя. Он не понимал, то ли его шиди настолько не представлял себе свой собственный уровень, то ли он просто был самоубийцей. Шицзунь больше не пытался остановить поединок. Означало ли это, что Шэнь Цинцю верил в то, что у Ло Бинхэ есть хоть малейший шанс на победу, или же шицзуню было откровенно до такой степени наплевать, выживет ли этот глупец, или же от него останется одно воспоминание?       Мин Фань терялся в догадках о мотивах Шэнь Цинцю. Единственное, что он твёрдо знал: шицзунь, при всей своей нелюбви к зверёнышу, сделал всё, от него зависящее, чтобы предупредить дурака о смертельной опасности. Кроме того, Мин Фань опасался, что в случае поражения Ло Бинхэ, пик Цинцзин подвергнется неизбежной показательной порке. По другую руку Шэнь Цинцю за битвой наблюдала Нин Инъин. Она хранила молчание, боясь нарушить концентрацию Ло Бинхэ, и, подняв голову, увидела, что её учитель тоже пристально следит за сражением. Если Шэнь Цинцю молчит, значит, с Ло Бинхэ все в порядке?       Битва между тем была в самом разгаре. Ло Бинхэ, скрипя зубами, стоически сносил прицельные удары тяжеленного молота, едва успевая уворачиваться от раза к разу. Если бы не руководство Шэнь Цинцю, он получил бы гораздо более серьёзные травмы. Скрупулёзное изучение подробных пояснений учителя к практикам позволяло ему эффективно использовать ци, а возросший уровень совершенствования - смягчать удары. Однако постоянно находиться в обороне - не дело: его выносливость и духовная сила постепенно истощались. До поединка у Ло Бинхэ не было никакой особой стратегии. Он знал только, что у Шэнь Цинцю будут проблемы с выбором поединщика, и хотел снять этот груз с плеч его шицзуня.       Тяньчуй не был непобедим: громадный, но значительно более неповоротливый и неуклюжий, чем стремительный Дуби. Оставалось лишь отвлечь его внимание, чтобы обнаружить слабое место в защите, но и эта задача была не из лёгких для юного заклинателя, и требовала напряжения всех сил и предельной концентрации. Очередной взмах молота отправил его в полет, и Ло Бинхэ, отлетев, упал плашмя, сильно ударившись спиной о скалистую поверхность площадки. Слегка повернув голову, он увидел, что учитель, не отрываясь, смотрит на него. И без того яркие глаза Ло Бинхэ сейчас застилали непрошенные слёзы. Жалкая поза ученика вкупе с этим слезливым выражением глаз создали у Шэнь Цинцю полную иллюзию того, что перед ним - побитый, поджавший хвост щенок.       На виске горного лорда вздулась и запульсировала вена: этот говнюк сам нарвался на неприятности, а теперь ещё смеет давить на жалость?!       - Верить в тебя?! Этот мастер скорее поверит в то, что ты - потенциальный труп при таких убогих результатах! - припечатал Шэнь Цинцю.       Мальчишка был без сомнения талантлив, но абсолютно безнадежен. Шэнь Цинцю не знал, радоваться ему или лопаться от злости. Пока его жалкий ученик валялся бесполезным бревном, не в состоянии ничего предпринять, пиковый лорд лихорадочно перебирал в уме один хитроумный приём за другим, чтобы нанести демонам сокрушительный удар. Но Ло Бинхэ вдруг стремительно поднялся на ноги, почему-то улыбаясь.       - Шицзунь, этот ученик всё понял! Он не разочарует учителя!       Вид шицзуня вдохновил его, а слова Шэнь Цинцю - ещё больше. Ло Бинхэ был взволнован: учитель возлагал на него большие надежды. Всё остальное сейчас не имело для него значения. Он достал пачку талисманов, - свою гордость и результат трудов Шэнь Цинцю, вдалбливавшего ученикам важность каллиграфии и навыка аккуратного письма. Никто не знал, что именно мальчик задумал, но с использованием талисманов, которые он стал швырять в демона, чтобы запутать, дело пошло значительно лучше, а удары демонического молота стали переноситься им намного легче.       Владыка Цинцзин тоже отметил этот тактический прорыв в поведении Ло Бинхэ, и его вдруг осенило. Всем было известно, как часто на занятиях он ругал зверёныша последними словами за его бестолковость... Не может же быть, чтобы этот сопляк наконец-то взялся за ум после того, как учитель в очередной раз распёк его при всех? Или может? Пиковый лорд невольно содрогнулся: Ло Бинхэ должен был ненавидеть его за такое бессердечное отношение все эти годы, так почему Шэнь Цинцю в голову пришла такая нелепая мысль?       Или это просьба Бинхэ о вере в него так размягчающе подействовала на мозг этого бедного учителя? Вот уже тоже "ценность": да никому до мальчишки она и даром не сдалась, эта его вера!       Звуки битвы вывели его из кратковременного замешательства. Он увидел, как Ло Бинхэ отшвырнул Чжэнъян за спину демона, оставшись лишь с талисманами на руках. Это было равносильно самоубийству, ведь ученик его уровня ещё не освоил технику управления мечом с помощью ручных печатей. Тяньчуй уклонился и взмахнул молотом, но тут увидел, что противник пялится ему за спину с многозначительной ухмылкой на лице. Демон тут же вспомнил бой своего собрата с Шэнь Цинцю и отвернулся, ожидая атаки меча из-за спины.       - Кретин! Куда смотришь!       Рычание Ша Хуалин раздалось гласом вопиющего в пустыне, но было уже поздно. Стремительно развернувшийся к Ло Бинхэ Тяньчуй тут же получил в лицо кулаком, наполненным ци. Столкновение было такой силы, что гигант замер, дезориентированный. Ло Бинхэ же, воспользовавшись заминкой, обрушил на противника град ударов, без устали молотя того кулаками, используя духовную энергию, пока лицо демона не стало иссиня-чёрным, превратившись в сплошную гематому. Независимо от того, насколько велика была разница в уровне поединщиков, избиение по голове полностью нокаутировало великана: он рухнул наземь, словно обломок скалы.       Огромный и могучий демонический старейшина лежал сейчас в пыли посреди каменной площадки и стонал, не в силах подняться. Толпа заклинателей взревела: Ло Бинхэ в самом деле одержал победу над этим гигантом! Хотя он сам был изрядно потрепан, триумфатор с радостно трепещущим сердцем и чувством выполненного долга направился к своему шицзуню. Но Шэнь Цинцю не успел и рта раскрыть, как из рядов демонов послышалось:       - Заклинатели - подлые твари! Он обманом заставил старейшину Тяньчуя оглянуться!       Всплыл-таки вопрос о нечестных методах! Однако, в кои-то веки, претензии не были адресованы Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ повернулся к недовольному демону и смерил того насмешливым взглядом. Шэнь Цинцю не видел выражения лица ученика.       Увидев, как сражается его учитель, юноша воодушевился, и ему пришла в голову мысль: памятуя, как Шэнь Цинцю на расстоянии орудует веером, демоны поневоле учтут такой расклад на будущее. Ло Бинхэ отвлёк внимание Тяньчуя взрывными талисманами, словно дитя фейерверком, а сам провернул трюк с мечом, отшвырнув его за спину противника и сделав вид, что собирается атаковать со спины.       На такую элементарную уловку попался бы только дурак, но она сработала, учитывая предыдущую демонстрацию подобных приёмов его шицзунем.       И, не чувствующий ни капли вины Ло Бинхэ, произнёс во всеуслышание:       - На войне все средства хороши.       Шэнь Цинцю едва не поперхнулся. Годами, десятилетиями его самого смешивали с грязью за использование хитрости в их поединках с Лю Цингэ. И вот теперь его ученик стоит здесь и совершенно беззастенчиво в открытую признаёт такие методы абсолютно приемлемыми. По правде говоря, он был поражен смелостью Ло Бинхэ, который использовал старый добрый трюк "оглянись назад" и не стеснялся в этом признаться вслух.       Уловки уловками, но Ло Бинхэ одержал безоговорочную победу. Ша Хуалин была в ярости. Она подошла к Тяньчую и залепила ему, добавив к его синякам, звонкую пощёчину.       - Проиграл какому-то сопляку! Хочешь в гроб меня вогнать?!       Тяньчуй, понурив голову, бухнулся на колени перед Ша Хуалин. Её гнев можно было понять: он был бойцом с многолетним опытом и не мог и не должен был проиграть мальчишке, едва начавшему свой путь заклинателя.       - Этот ничтожный просит святую простить его!       - Простить?! Сгинь с глаз моих! Мы ради этого сюда заявились? Чтобы прилюдно опозориться?! Можешь убираться на все четыре стороны!       Испытав облегчение и радость, и отчасти показательно игнорируя Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю указал пришельцам на выход:       - Этот мастер любезно напоминает нашим гостям о данном ими слове. Уважаемые демоны: сдаём свои сокровища и вымётываемся к гуям из Цанцюн!       Демоны нерешительно топтались на месте, ожидая приказа Ша Хуалин. Хотя демоница и была возмущена исходом, но она была чистых демонических кровей и уважаема в их мире. Не пристало ей связываться с этими лживыми заклинателями.       Слово своё она сдержала. Её отряд направился к выходу.       Видя, что их предводительница готова бросить его на произвол судьбы, Тяньчуй встревожился. Кто знает, какие мучения устроют ему эти бессмертные, если он останется в одиночестве в их школе? Если уж он обречён, то лучше умрёт на своих условиях. Глядя на ликующего противника, Тяньчуй кипел от ненависти. Если бы не этот сопляк, перехитривший его, исход был бы совсем другим.       Как бы то ни было, в одиночестве в Диюй он точно сегодня не отправится и кое-кого с собой прихватит!       Собрав последние силы, он поднялся, выпрямившись во весь свой могучий рост, и, раскинув руки, кинулся на Ло Бинхэ. Заклинатели уже расслабились, празднуя победу собрата, и никто не успел среагировать: Ло Бинхэ, измотанному тяжёлой битвой, похоже, пришёл конец. Он едва успел инстинктивно отпрянуть, как перед его глазами, заслонив его собою от врага, воздвигся стройный стан, укутанный в шелка цвета цин. Взметнулся флёр одеяний. Вскинулась рука.       - Да как ты посмел, тварь! - грозный рык прокатился над Цюндин, сотрясши окрестные скалы.       Шэнь Цинцю взмахнул руками и сжал кисти, словно тигр, выпускающий когти. Прежде чем Тяньчуй успел понять, что происходит, его хвалёные доспехи стиснули его самого, выворачиваясь наизнанку и пронзая шипами его собственное тело. Так и застыл он на земле: с распрострёртыми руками, единственным уцелевшим и не пробитым шипами мёртвым глазом своим отражая своего убийцу.