От чистого сердца

             Шэнь Цинцю не стал дожидаться утвердительного ответа Ло Бинхэ, а сразу залез в воду, надеясь, что она будет достаточно горячей, чтобы привести его в чувство и вернуть пошатнувшееся здравомыслие. В течение последнего часа его эмоциональная стабильность приказала долго жить: мысли и чувства были в полном раздрае. Он не знал, что думать и не понимал, что с ним происходит. Прикидывая так и эдак, он в итоге решил, что это гуев зверёныш во всем виноват. Но в свете последних событий, выместить зло на настоящем виновнике своей эмоциональной свистопляски он не мог, а на других учениках - не хотел, поскольку вымещать зло на слабых - последнее дело. Пусть себе спят спокойно, без его истерик.       Но Госпожа Удача и здесь не оставила своего очевидного любимца, - Ло Бинхэ, причудливым образом избавив его от несправедливого негодования его учителя: едва только взгляд бессмертного упал на розовеющий шрам на его животе, мысленные проклятья лорда Цинцзин, сменив адресата, понеслись уже в сторону Бога Войны Байчжань. Вспомнив о том, что ему пришлось пережить, спасая этого идиота, и о цене, в которую обошлось его гуево спасение, Шэнь Цинцю переключился на эту неблагодарную свинью, обрушив на Лю Цингэ весь свой гнев и всю свою досаду. Покидая пещеру, он, как мог, стёр следы кровопролития, чтобы никто не догадался, что здесь что-то произошло. Единственное, на стенах пещеры остались глубокие следы от меча, и Лю Цингэ, придя в себя и увидев их, мог бы, по идее, заподозрить неладное, но так как этот "гений меча и орала" (от слова "орать дурниной") никогда не сталкивался с подобными неудачами, Шэнь Цинцю сомневался, что до того таки допрёт, что он только что пережил искажение ци.       Кроме того, Лю Цингэ бы и в голову не пришло, что этот "мерзавец и негодяй" Шэнь Цинцю может оказать ему помощь. Справедливости ради стоит отметить, что, узнай он правду, Лю Цингэ вряд ли бы стал разевать свой рот раньше времени, поливая его дерьмом. Однако, Шэнь Цинцю уже давно понял: убеждать шиди в том, что в его шисюне есть хоть капля добродетели - дохлый номер. То их приснопамятное совместное задание поставило окончательный и жирный крест на этих попытках. Лю Цингэ видел мир только чёрно-белым и полутонов не понимал. И он давно и прочно навесил на Шэнь Цинцю ярлык "чёрного". И никакие доводы и доказательства не могли убедить его в обратном.       В случае искажения ци обычно требовалась помощь превосходящего по уровню заклинателя. Учитывая, что уровень совершенствования Шэнь Цинцю был ниже, чем у Лю Цингэ, это было для Бога Войны очередной причиной, чтобы не верить в помощь лорда Цинцзин. В конце концов, Лю Цингэ смотрел на него сверху вниз, считая его ниже себя. Чем больше Шэнь Цинцю размышлял над этим вопросом, тем больше злился на себя за свой идиотизм и жалел, что не оставил Лю Цингэ подыхать там, где он его нашёл. Чем дальше он вспоминал детали произошедшего, тем яснее ему становилось, что он чудом избежал смерти: зажатый в клетке, из которой не было выхода, он, тем не менее, спасся (и даже спас одного на свою голову), пусть и заплатив за это возможностью прорыва на новый уровень совершенствования. Ему действительно в кои-то веки крупно повезло: всё в итоге сложилось идеально.       Но не для желчной натуры перфекциониста Шэнь Цинцю: тот продолжал ворчать и последними словами поносить своего шиди.       Шрам был опухшим и уродливым и откровенно портил вид, маяча, как бельмо на глазу, но, к счастью, должен по идее исчезнуть, если Шэнь Цинцю намажет его заживляющей мазью, ведь он ещё свежий. Ему было не привыкать стирать с тела следы насилия и побоев: подонки, которые когда-то использовали его в качестве груши для битья, всегда заботились о том, чтобы замести следы своих преступлений, сводя последствия издевательств с его тела. Во-первых, прятали всё от Цю Хайтан, а во-вторых, - в будущем ему прочили роль её мужа, а потому выглядеть он должен был соотвествующе: как молодой господин из добропорядочной семьи, а не ходячая кровоточащая гематома. Шэнь Цинцю с рычанием отогнал мысли, разбередившие старые, грозившие вновь открыться раны. Чем быстрее он избавится от этого шрама, тем лучше.       Вытащив из воды своё бренное тело, он насухо вытерся и небрежно накинул тонкое нижнее ханьфу. Но его жалкие надежды спокойно одеться и без эксцессов доползти до бамбукового домика предсказуемо разбились о неумолимую длань судьбы: едва он ступил в предбанник, то как был, во всей своей полуголой красе, столкнулся лицом к лицу с только что вошедшим Ло Бинхэ. В руках юноша держал цянькунь со сменной одеждой. Мечущие молнии ярости глаза учителя отразились в широко распахнутых от шока чёрных омутах ученика.       При виде тонкой красноватой полоски на животе Шэнь Цинцю извинение, готовое сорваться с губ Ло Бинхэ, застряло у него в горле.       - Шицзунь, что это за травма?.. Похоже, что недавняя!       Мальчик едва не проболтался, поймав себя в последний момент, что видел голый живот своего шицзуня, когда был свидетелем его одинокой попойки под луной. Он поспешно переключил внимание на внезапно появившийся у учителя шрам, надеясь, что Шэнь Цинцю не заметит его минутного замешательства.       - Что-то случилось в пещерах Линси..? - настойчиво продолжал расспрашивать Ло Бинхэ, не желая давать Шэнь Цинцю шанс заподозрить его. О пещерах он ляпнул, не задумываясь, но, поразмыслив, юноша понял, что попал в точку: что-то действительно должно было произойти именно там. Почему Шэнь Цинцю, в таком случае, ничего не рассказал о случившемся? Ведь его шицзунь не собирался укрывать преступника, верно? И, к слову о преступнике... Разве Лю Цингэ не был единственным человеком, пребывавшим в уединении в то же время, что и его шицзунь?       В ответ на его болтовню Шэнь Цинцю, лопаясь от злости, выхватил у него из рук мешочек и вытолкал взашей из купальни.       Но Ло Бинхэ не был обескуражен такой реакцией. Юноша понимал, что большинство его представлений о шицзуне и его поступках по отношению к нему - не более чем его фантазии и выдача желаемого за действительное. Но травму, способную оставить шрам на теле бессмертного уровня Шэнь Цинцю, нельзя было недооценивать. Заклинатели легко исцелялись от ран различной степени тяжести, шрамов у них практически не было.       Ло Бинхэ снова забеспокоился: похоже, повышение тревожности было прямо пропорционально росту его расположения к Шэнь Цинцю. Он ничего не мог с собой поделать: кроме него, больше некому было беспокоиться о его шицзуне, поэтому Ло Бинхэ взял на себя обязанность следить за благополучием учителя. Подойдя к бамбуковому домику, он увидел неподалёку от него приближающуюся фигуру, и его беспокойство немного улеглось. Это был Му Цинфан, владыка пика Цяньцао.       В кои-то веки Ло Бинхэ признал, что Мин Фань иногда тоже может быть полезен. По крайней мере, этот его шисюн был искренним в своей преданности их шицзуню. Он поприветствовал главного целителя Цанцюн, соединив рукава: - Му-шишу! Шишу здесь, чтобы осмотреть шицзуня?       - Шичжи Ло. Вскоре после прибытия с учениками на Цюндин, я встретил Мин-шичжи, и тот сказал мне, что Шэнь-шисюн, возможно, получил внутреннюю травму во время вторжения демонов. Он попросил меня как можно скорее осмотреть его. Шэнь-шисюн у себя?       - Шицзунь в купальне, но он вот-вот должен вернуться... Этот ученик просит не выдавать его учителю и не сообщать то, что он сейчас скажет: этот видел свежий шрам от меча у него на животе. Шицзунь не получал никаких травм во время стычки с демонами. Он пришёл на Цюндин прямо из пещер Линси, а затем сразу возглавил оборону. Этот ученик опасается...       Судя по реакции Шэнь Цинцю, он не собирался никому сообщать о травме неизвестного происхождения. Ло Бинхэ не знал, насколько велик целительский талант Му Цинфана, и надеялся дать наводку, чтобы направить интерес лекаря в нужное русло. Как и ожидалось, при упоминании шрама, его шишу нахмурился. Ло Бинхэ, как послушный ученик, повёл его к беседке у бамбукового домика, намереваясь заставить шицзуня пройти осмотр. Может, он и не в состоянии докопаться до истины, но главный лекарь Цанцюн наверняка сможет это сделать.       Разъярённый Шэнь Цинцю между тем топал к своему бамбуковому домику, кипя от злости и клянясь до синевы поколотить проклятого зверёныша, если тот вновь сегодня сделает поползновение мозолить ему глаза. Какого гуя он посмел врываться в его купальню?! И почему раньше не принёс одежду? Где он околачивался всё это время?! Если бы он быстрее обернулся, они бы разминулись и так по-идиотски не столкнулись бы нос к носу!       Но удача, как обычно, не благоволила к бедному владыке Цинцзин. Приблизившись к домику, он понял, что спокойного дня ему сегодня не видать как своих ушей: в беседке неподалёку от дома его поджидали Ло Бинхэ и Му Цинфан. Шэнь Цинцю послал ученику долгий подозрительный взгляд: когда это он успел за такой короткий срок смотаться за лекарем?       Му Цинфан склонился в приветствии, поясняя: - Мин-шичжи сказал мне, что у Шэнь-шисюна проблемы со здоровьем после столкновения с демонами. Этот шиди пришёл по его просьбе, чтобы осмотреть шисюна.       И снова судьба уберегла своего любимца Ло Бинхэ от гнева разъярённого шицзуня. Теперь объектом раздражения Шэнь Цинцю стал Мин Фань: так это его главный ученик, оказывается, подсуетился, притащив целителя!       - Этому мастеру ничего не нужно, он в полном порядке, - буркнул он. - Если Му-шиди хочет быть полезным, ему стоит отправиться на Цюндин помогать раненым.       Он холодно прошествовал мимо шиди, намереваясь войти в домик. Му Цинфан в нерешительности переглянулся с Ло Бинхэ. Ученик, явно обеспокоенный состоянием своего шицзуня, вернул шишу умоляющий взгляд.       Никогда раньше, даже во время своих многочисленных искажений ци, Шэнь Цинцю не обращался к владыке Цяньцао. Похоже, этот вредный шисюн что-то имел против целителя и не больно-то жаловал его пик, а все снадобья на Цинцзин, очевидно, поставлял по доброте душевной глава школы. Он не мог отрицать, что в том, насколько упорно Шэнь Цинцю отказывался от осмотра, было что-то необычное, раздувающее искру его профессионального интереса. Да и Ло Бинхэ сейчас был на грани истерики из-за беспокойства о своём учителе, готовый того и гляди разрыдаться.       И владыка пика Тысячи Трав решил действовать. Набравшись храбрости и не намеренный отступать, он устремился вслед за своим проблемным пациентом.