От чистого сердца

      - Шэнь-шисюн... Позвольте этому шиди хотя бы осмотреть вас, чтобы унять беспокойство Мин-шичжи и Ло-шичжи.       - С этим шисюном всё в полном порядке.       - ...Этот Му не хотел говорить, но... Те, кто подобное утверждают, с большой долей вероятности скрывают свое истинное состояние. Как целитель и шиди, я отвечаю за лечение недугов шисюна. Шэнь-шисюн, я не уйду, пока вы не позволите мне осмотреть вас.       Шэнь Цинцю почти не общался с этим своим шиди. В надёжность добрых целителей он не верил. Его, по крайней мере, они то и дело подводили. Сострадание должно быть непременным качеством того, кто врачует людей. Каждый раз после избиений Цю Цзяньло или его прихвостней, которые так же, как и их хозяин, вымещали на нём свои недовольство и ревность кулаками и любыми тупыми предметами, которые попадались им под руку, и он, полумёртвый, валялся потом весь в синяках, больше напоминая отбивную, чем человека, - приглашённый лекарь, стыдливо пряча глаза, чиркал на бумаге рецепт и тут же испарялся, не взглянув на пациента. Ведь он всего лишь раб, чья жизнь цяня ломаного не стоила, в отличие от дорогих заживляющих лекарств. Ни один из лекарей ни разу не поинтересовался, каким образом мальчик получил эти свои травмы, не говоря уже о том, чтобы сообщить о случившемся в магистрат. Он должен был благодарить своих мучителей за заботу: за то, что ему, грязному рабу, нашли лекаря, а не вышвырнули подыхать в подворотню или не утопили в реке, как последнюю собаку.       Единственное, что способно было уберечь его от мучений - привязанность Цю Хайтан.       В последствии в его жизни были и другие встречи с целителями: не менее разочаровывающие. Он помнит, как его "обрадовали", что его тело настолько сильно травмировано, что он никогда всерьёз не сможет заниматься совершенствованием. С тех пор Шэнь Цинцю поставил на целителях большой и жирный крест, заклеймив их всех лицемерами, а обращение к ним - пустой тратой времени, поскольку ни один из них так и не смог по-настоящему ему помочь. После того, как он достиг достаточно высокого уровня в совершенствовании, он смог уже самостоятельно залечивать большинство травм, при необходимости используя целебные пилюли или мази. Поэтому Шэнь Цинцю до этого момента не имел никаких дел с Му Цинфаном и его пиком.       Он не ожидал, что этот его шиди окажется таким упрямым. Другой на его месте уже давно бы махнул рукой и сбежал, сверкая пятками, до смерти напуганный или разозлённый поведением вредины-шисюна. Упорство Му Цинфана, достойное, несомненно, лучшего применения, тем не менее восхищало, хотя и раздражало. С байчжаньским-то дуболомом у него был разговор короткий: тот ему слово, он ему - десять. Плюнули друг в друга и разошлись, хорошо если не подрались: всё как обычно, ничего нового. Остальные пиковые владыки избегали общения с ним, стараясь лишний раз не будить цинцзинское "лихо", пока оно было тихо. Он никак не ожидал, что к нему по собственной воле прицепится кто-то ещё, помимо Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю надулся, напрочь отказываясь быть шутом и участвовать в этом балагане, и принялся всячески показательно игнорировать лекаря, словно от этого тот сам должен был развеяться, будто призрак в предрассветной мгле. Кто бы мог подумать, что "призрак" не только не исчезнет, но и, не обращая ни малейшего внимания на недвусмысленную и нарочитую незаинтересованность Шэнь Цинцю, бесцеремонно сцапает его руку! Владыка Цинцзин послал целителю полный укоризны взгляд, в котором светилось искреннее возмущение, словно у девицы, осаждаемой нежеланным ухажёром. Но этому непрошибаемому цанцюнскому "Хуа То" всё было нипочём: он и ухом не повёл. Дело целителя - лечить, а не разбираться в тонкостях палитры настроения капризных пациентов, а потому владыка Цяньцао, хотя и видел, что его шисюн напряжён, но воспринял его холодное молчание как согласие и тут же "взял быка за рога", сосредоточившись на постановке диагноза.       - И что, интересно, шиди Му полагает он делает?       - Пытается измерить пульс шисюна Шэня? И просит его для этого засучить рукав.       Му Цинфану повезло, что он был целителем, а не мастером боевых искусств, иначе Шэнь Цинцю не стал бы церемониться и вытолкал бы назойливого лекаря в шею со своего пика. Предыдущий владыка Цяньцао пальцем о палец для него не ударил в его бытность учеником. И от его наследника он также не ожидал ничего для себя полезного. Он уже был готов спровадить надоеду вон, но перед глазами встал "светлый образ" занудно бубнящего ему наставления Ци-гэ. Едва сдержавшись, чтобы не зарычать, Шэнь Цинцю закатал рукав и нехотя протянул руку своему шиди.       Кончики пальцев целителя нащупали пульсирующую точку на запястье пациента. Повисла тяжёлая пауза. Шэнь Цинцю опустил взгляд на свой веер: ожидание подвоха и разочарования никуда не делись после стольких лет. Он сожалел о собственной глупости, ведь испытывать отчаяние может лишь тот, кто, вопреки всему, всё ещё хранит в сердце надежду. Погружённый в свои мысли, пиковый владыка не заметил, как на лице его шиди появилось выражение запоздалого осознания.       Слухи о том, что Шэнь Цинцю часто доводил себя до состояния, близкого к искажению ци, наводняли Цанцюн, хотя сам Му Цинфан никогда не был свидетелем подобного. Большинство этих слухов было связано с визитами на Цяньцао главы школы, то и дело наведывающегося за тем или иным лекарством для лорда Цинцзин. Как целителю, Му Цинфану было интересно узнать, что на самом деле происходит. И сегодня он наконец узнал ответы на давно интересующие его вопросы.       Духовный корень Шэнь Цинцю был повреждён. Лишь смертные, обладающие им, могли заниматься заклинательством, и повреждение корня, естественно, негативно сказывалось на совершенствовании. Му Цинфан был в ужасе от открывшейся правды. Человек, вступивший на путь заклинательства и достигший первой ступени бессмертия, должен был испытать явление, известное как "промывание вен", которое исправляло все телесные повреждения и очищало плоть человека, превращая её в бессмертный сосуд. Если духовный корень Шэнь Цинцю был повреждён, то существовали способы исцеления травм, это был лишь вопрос времени.       Наличие травм у шисюна означало, что повреждение его духовного корня произошло до того, как Шэнь Цинцю начал совершенствоваться, но повредить его изначально было не так-то просто. Му Цинфан даже представить себе не мог, насколько страшными должны были быть испытания, чтобы привести тело человека и его духовную основу в такое плачевное состояние. Что же пережил его шисюн до того, как попал в Цанцюн? Склонность Шэнь Цинцю к искажениям ци была объяснима: поврежденный духовный корень несомненно этому способствовал. Му Цинфан мало что знал о Шэнь Цинцю, не считая грязных сплетен о нём, но, учитывая последние события - то, с каким достоинством его шисюн вступился за честь школы - и памятуя его зацикленность на повышении уровня совершенствования, главный целитель Цяньцао выдвинул гипотезу.       Как наследник титула владыки Цинцзин, Шэнь Цинцю должен был испытывать огромное давление, чтобы не отстать от своих сверстников и не посрамить репутацию своего пика. Но с его физическим состоянием повышать уровень совершенствования было трудно, да он ещё и усугублял ситуацию, практикуясь на износ, не жалея себя. Искажение ци само по себе плохо влияет на настроение и характер человека: физиологический ущерб негативно сказывается на эмоциональной стабильности, что, в свою очередь, снижает эффективность духовных практик и увеличивает вероятность травм. Замкнутый круг, в котором его шисюн варился в одиночестве уже бог знает сколько времени. Му Цинфан почувствовал досаду: и на избегавшего его всё это время Шэнь Цинцю, и на себя, за то, что прохлопал ушами такую грандиозную проблему у своего шисюна.       Прислушавшись к току ци пациента, целитель почувствовал странное. Поскольку совершенствование Шэнь Цинцю было нестабильным, по мнению Му Цинфана, это и стало причиной кровотечения из цицяо. В тот же момент духовная энергия владыки Цяньцао уловила постороннее присутствие. Оно было очень слабым, но целитель всё же сумел обнаружить его след, благодаря его характерной - жёсткой и суровой - и очень знакомой ауре. В его голове эхом отозвались слова, сказанные Ло Бинхэ. Сердце Му Цинфана сжалось. Как он мог не узнать эту энергию, когда через его пик прошло столько покалеченных ею учеников пика Байчжань?       - Шэнь-шисюн, этот шиди хотел бы попросить шисюна снять ханьфу.