От чистого сердца

      - Шицзунь, у ворот нашего пика целая толпа!       - Этот мастер не слепой.       Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю вернулись на пик Цинцзин в спокойном расположении духа. Ну как в спокойном - в той мере, в какой можно так выразиться, применительно к горному лорду, всю дорогу кривлявшемуся и строившему рожи, в красках описывая присмиревшего питоносорога всея Байчжань, осознавшего свои ошибки и враз сделавшегося кротким, словно ягнёнок. А также к болванчиком кивающему в такт его рассказу и хлопающему глазками ученику, раздираемому внутренним беспокойством за своего учителя. Такой шанс унизить Лю Цингэ перед Шэнь Цинцю - и был упущен! В душе Ло Бинхэ клокотало вскипевшее негодование, но он был полон решимости во что бы то ни стало сдержаться, чтобы не дать выхода своему недовольству и не закатить перед шицзунем истерику, словно дитя малое.       Вместо этого он занялся составлением меню на вечер и отправился собирать дрова. Кто-то, возможно, удивился бы, мол, к чему великой школе заклинателей понадобилась такая тривиальная вещь как дрова. Но в Цанцюн издавна существовал строгий запрет на использование заклинанний и талисманов на кухне. Возможно потому, что в незапамятные времена какой-то скорбный главой и шибко оголодавший адепт не придумал ничего умнее, чем взорвать кухню талисманом, пытаясь растопить печь. Но Ло Бинхэ не возражал против рутинной работы, если в конечном итоге это означало возможность лучше обслужить Шэнь Цинцю. Закончив собирать хворост, он направился к кухне. Издалека он увидел шицзуня, застывшего с неописуемым выражением на лице, и стоящего рядом с ним Мин Фаня, физиономия которого полностью повторяла выражение лица учителя.       Подойдя ближе, он замедлил шаг: его взгляду открылся вид на ворота пика и толпящуюся перед входом группу людей. На его удивленное замечание шицзунь ответил молчанием.       Мин Фань понятия не имел, что забыл на их вершине Лю Цингэ, притащивший к тому же с собою довесок из учеников и подозрительного вида мешка впридачу, который волокли сразу несколько дюжих адептов. Главный ученик пика искусств, едва завидев их, тут же помчался за своим шицзунем, и теперь "цинцзинская троица" оказалась лицом к лицу с этой бурлящей и галдящей многоголовой горой мускулов. Шэнь Цинцю выглядел недовольным внезапным вторжением, особенно после того, как эта каменная рожа, не сказав ему ни слова, отправилась восвояси после собрания. Владыка Цинцзин не был в восторге от визита своего шиди, хотя и предполагал, что тот, возможно, вскоре нагрянет.       - Ты хочешь сказать, что целая дюжина твоих мордоворотов напала на одного единственного человека? Ха, похоже, пик Ста Битв пора переименовывать в пик "Ста дуболомов на одного".       Ядовитый язык Шэнь Цинцю сейчас разил как лезвие, без жалости, вызвав нервное волнение и ропот в рядах прибывших адептов Байчжань. Но как бы они ни были задеты этим обвинением, у них сейчас не было никакой возможности излить свой гнев по отношению к владыке Цинцзин. Лю Цингэ же пропустил мимо ушей все колкости и упреки. На этот раз он держался безукоризненно, как и подобает владыке пика: впервые за всё время их знакомства с Шэнь Цинцю.       - Как и было обещано, наказание нарушителей будет определять Шэнь-шисюн. В мешке находятся монстры, которых я поймал на охоте. По словам Му-шиди, они будут полезны для твоего выздоровления.       Если бы шея Лю Цингэ была хоть немного тоньше, Шэнь Цинцю сейчас отжал бы её, как мочалку, обеими руками. Хоть этот его шиди и был туп как пробка, чтобы хоть что-либо двусмысленное подразумевать, но из раза в раз со слоновьей грацией наступал ему в аккурат на больную мозоль, напоминая о его травмах. С таким же успехом можно было во всеуслышанье объявить миру о том, что владыка Цинцзин оказался беззащитен перед нахальством и силищей этого хама.       - Это оскорбление, Лю Цингэ? Этот мастер не нуждается в твоей жалости.       Но Бог Войны и бровью не повёл, в ответ на такой неласковый приём от шисюна и остался невозмутим и прямолинеен.       - Это не жалость, а плата. Если шисюну она не по нраву, то дай мне знать, как ещё я могу отплатить за твою спасительную милость, - ответил Лю Цингэ со всей серьезностью, на которую только был способен. Он не знал, как долго Шэнь Цинцю будет на него злиться и яриться, но раздражение шисюна невежеством Бога Войны ни в коей мере не должно встать на пути стремления последнего поступить правильно по отношению к владыке Цинцзин. Оказалось, решимость Лю Цингэ разделял кое-кто из присутствующих: Ло Бинхэ смело подошел к Шэнь Цинцю и дёрнул того за рукав.       - Да простит шицзунь этого ученика за дерзость, но эти продукты пригодятся ему для оттачивания навыков. Может ли ученик взять на себя смелость попросить шицзуня принять эти подношения от его имени? Чтобы этот ученик мог лучше выполнять свои обязанности, - загадочно произнес Ло Бинхэ.       Услышавший это Мин Фань заволновался: какие ещё такие навыки? Что ещё за обязанности? Ведь не может же быть, чтобы их шицзунь поручил этому крысенышу какое-то важное задание?       Шэнь Цинцю задумался. В раздумьи предупреждающе хлопнул веером по дерзким пальцам ученика у себя на рукаве, и те тотчас разжались. Ло Бинхэ, поняв намёк, поскорее убрал руку.       - Поскольку это поможет моему ученику улучшить его мастерство, оставь припасы и своих учеников. Сам можешь убираться с моего пика, - Шэнь Цинцю холодно отмахнулся от шиди, не одарив его более ни единым взглядом. Потрясению всех присутствующих не было предела, когда грозный Бог Войны в ответ на эту презрительную отповедь шисюна лишь склонился в почтительном поклоне и отбыл, не сказав ни слова. Обычно в таких случаях в дело шли мечи, а заканчивалось всё дракой и бардаком, который потом приходилось подчищать адептам Аньдин.       Кстати об Аньдин: в этот самый момент ничего не подозревающий Шан Цинхуа прибыл на Цинцзин, чтобы столкнуться с уходящим Лю Цингэ. Он проводил удаляющуюся спину шиди задумчивым взглядом, и в недоумении уставился на столпившихся у ворот учеников Байчжань. На его лице застыла жёсткая, не затрагивающая глаз улыбка. Он нерешительно обратился к владыке Цинцзин: - Этот... Этот шиди пришёл не вовремя, Шэнь-шисюн?       Но дрожь в его голосе не вызвала ни капли сочувствия у до предела раздражённого сейчас Шэнь Цинцю.       - Шан-шиди, ты как раз вовремя. Этому мастеру есть, о чем побеседовать с тобой. Мин Фань, приготовь прохладительные напитки. Бинхэ, на тебе новоприбывший сброд: разберись с ними, как сочтешь нужным.       Слегка обескураженный столь быстрым развитием событий Мин Фань поспешил исполнить поручение шицзуня, забыв спросить, какие конкретно навыки Ло Бинхэ собирается оттачивать с помощью кучки дохлых монстров. Что же касается самого Бинхэ, раздосадованного тем, что ему не позволили обслуживать Шэнь Цинцю, то он повернулся к ученикам пика Байчжань с неискренней улыбкой. По крайней мере, у него наконец появилась возможность выплеснуть свой гнев.       Оба горных лорда молчали, пока Мин Фань не принёс чай и фрукты. Шан Цинхуа не спешил заговаривать, поигрывая чашкой, оценивая настроение Шэнь Цинцю.       - Как я погляжу, Шан-шиди не пьет. Ему не по вкусу чай, или он боится, что этот мастер налил ему отравы?       Столь резкая отповедь заставила робкого владыку Аньдин замотать головой и поспешно пригубить чаю, выражая хозяину пика искусств свою благодарность.       - Чем этот шиди обязан столь неожиданному приглашению на пик Цинцзин?       Шэнь Цинцю отпил из своей чашки, не сводя со своего визави долгого пронзительного взгляда. Убедительно шиди играет бесхребетность, ничего не скажешь. Чашка владыки Цинцзин беззвучно опустилась на стол. Шан Цинхуа сейчас предпочёл бы любой звук этому оглушающему беззвучию под неподвижным взглядом Шэнь Цинцю.       - Давай отбросим притворство. Этот мастер даже не подозревал, что Шан-шиди всё это время так виртуозно прятал свой лисий хвост.       - Этот шиди не понимает, что шисюн имеет в виду?..