От чистого сердца

             Демон Сна уже начал сожалеть, что выбрал в качестве носителя Ло Бинхэ. Вернее, в его сердце вдруг проснулось нежданное сочувствие к Шэнь Цинцю, не подозревавшему о сколь грандиозных, столь же и безумных фантазиях своего ученика. Но другого и ждать не приходилось: кровь демона в мальчишке давала о себе знать. С сердцем, таящим подобные амбиции, мировое господство было делом вполне себе достижимым. Если бы вот только недюжинное упорство Ло Бинхэ было направлено в это русло...       Однако вид ученика выражающего ему почтение, грел сердце старика. Демон Сна, пораскинув мозгами и спокойно оценив обстановку, протянул Бинхэ учебники. Ло Бинхэ не сдвинулся с места, но его шифу был хорошо виден горевший предвкушением взгляд юноши.       - Боишься, что никто не увидит твоего энтузиазма? Ради всего святого, тебе бы сперва научиться следить за собственным лицом, - с отвращением бросил Демон Сна.       Мальчишка, несмотря на бунтарский нрав, всё же был толковым учеником, не склонным к излишним эмоциональным всплескам. Но теперь, когда его... сокровенные желания дали о себе знать, лицо Ло Бинхэ выдавало его с потрохами, являя всему миру его тайные соображения во всей своей полноте.       К удивлению демона, Ло Бинхэ выпрямился и отвесил учтивый поклон.       - Наставления шифу верны, этот ученик забежал вперёд.       Чего греха таить: подобная почтительность отозвалась елеем и мёдом в самолюбивом старческом сердце. Демон Сна про себя усмехнулся неожиданному открытию: возраст даёт о себе знать. Надо было давным давно понять, что ключом к обучению такого сорванца, как Ло Бинхэ, было найти то, что движет юношей. Это всё его собственное стариковское упрямство виновато: только оно помешало ему заметить очевидное!       - Как ты собираешься впечатлить кого-то старше себя, оставаясь при этом незрелым сопляком? Научись управлять своими чувствами. Проявления страсти достигают своей цели лишь тогда, когда твоя цель меньше всего их ожидает.       Демон Сна закинул наживку в виде покорения сердца Шэнь Цинцю, и, судя по нескрываемому вспыхнувшему восхищению Ло Бинхэ, этот "ослик" заглотил наживку вместе с удочкой, устремившись за "морковкой" со всех своих копыт.       - Этот ученик благодарит шифу за наставления, - Демон Сна и глазом моргнуть не успел, как его теория подтвердилась. Помогая Ло Бинхэ в его планах, он не только получал преданного ученика, но и устранял Шэнь Цинцю как соперника-наставника, превращая конкурента в партнера по дао для мальчишки: порядок старшинства менялся сам собой!       И всё же старый кошмар возжёг в своем сердце благовония за заклинателя, имевшего несчастье стать жертвой одержимости полудемона. Ну что ж, пока это не грозит ему поражением, Демон Сна не возражал подставить подножку Шэнь Цинцю, если он таким образом угодит Ло Бинхэ.       - Тогда... Не мог бы шифу показать мне прошлое шицзуня? Я хочу лучше понять его?       - Показать-то можно, но должен предупредить тебя... Это не самый приятный опыт.

***

      Шэнь Цинцю разбудил шум с улицы. Тусклый свет, сочащийся в комнату сквозь приоткрытые ставни, предвещал скорый рассвет, но Шэнь Цинцю у себя на пике привык просыпаться до восхода солнца. Для простых смертных было ещё слишком рано. Горный владыка бесшумно встал с постели и умылся. Выйдя на улицу, он увидел поднимающегося по лестнице Ло Бинхэ с подносом, нагруженным едой.       - ...Ты рано.       Хотя Ло Бинхэ и вставал обычно спозаранку из-за своего ученического расписания на Цинцзин, даже он крайне редко опережал Шэнь Цинцю. Рассеянная улыбка, тронувшая сейчас губы ученика, казалась странной и какой-то неуместной на юном лице. Казалось, будто юноша за ночь пережил что-то такое, что добавило ему сразу несколько лет жизни, как бы невероятно это ни звучало.       - Ах, это... Этому ученику приснился кошмар, и он не смог вновь заснуть.       А, чушь: просто мальчишка ещё "зелёный" и ему необходимо повзрослеть.       Пиковый владыка не стал поднимать юношу на смех: к кошмарам ему самому было не привыкать. Однако в последнее время они мучили Шэнь Цинцю гораздо реже, чем раньше, и он не мог не задаться вопросом, имеет ли к этому отношение один небезызвестный демонический старейшина. После того испытания кровавое прошлое больше не донимало его во снах. Бессмертный про себя усмехнулся: мир и впрямь был чудным местом, если древний демон относился к нему с большим участием, чем его собственная школа и боевая семья, за исключением нескольких человек, которые произвели на него исключительно положительное впечатление.       Завтрак прошел спокойно, и, судя по душевному состоянию Ло Бинхэ, юноша пришёл в себя, избавившись от последствий ночного кошмара, каким бы тот ни был. Шэнь Цинцю, как человек, избегавший по возможности неприятностей, был доволен тем, что его ученик быстро справился с душевным раздраем и взял себя в руки. Он не был воплощением добродетели и уж тем более - образцовым наставником, который собирался с ума сходить из-за душевных терзаний мальчишки.       Хлебнув в жизни достаточно горя, бессмертный не понаслышке знал, что люди - существа исключительно живучие. Сломить даже слабого духом человека не так-то просто: как правило, требуется несколько основательных попыток, как показал опыт его собственной зловредной диверсии против талантливых учеников в прошлом. Ночного кошмара было недостаточно, чтобы поколебать дух Ло Бинхэ, особенно после фокусов Демона Сна. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю был весьма невысокого мнения о своих учительских способностях, тот его ученик, что будет способен усвоить его уроки, точно не прогадает и укрепит свои силы.       По крайней мере, в способности к выживанию у Ло Бинхэ не будет равных.       - Нам пора в путь. Ещё несколько дней, и мы доберёмся до места назначения.       На протяжении всей жизни, начиная с его малолетства, мир Ло Бинхэ всегда был узок и тесен.       С деньгами было туго, и в то время, как другие дети его возраста ещё вовсю резвились, занятые играми и беззаботной вознёй в грязи, мальчик уже с юных лет привык вести себя благоразумно. Пока остальные босоногие сорванцы сбивались в банды и проказничали, Ло Бинхэ рыскал по округе в поисках хоть какой-нибудь работы. Мать пыталась его отговорить, но сын был глух к её уговорам. В удачные дни ему перепадал лишний цянь, когда он помогал симпатичной цзецзе разносить письма. Несмотря на не самый респектабельный вид из-за своей бедной одежды, Ло Бинхэ был миловиден.       С его небольшим ростом ему не составляло труда проникать в бордели и помогать тамошним красоткам передавать наружу весточки или кое-какие мелкие вещи. Взрослым людям, вне зависимости от чистоты их намерений, было трудно не ослабить бдительность рядом с таким милым ребёнком. Вращаясь в подобных злачных местах, Ло Бинхэ начал понимать, как можно с помощью определённых слов добиться желаемого.       Его усердие не могло не вызвать гнев у невежественной соседской детворы. Странный мальчик, отказывающийся присоединяться к их играм, наверняка задирал нос, считая себя лучше их. Дети отвергали Ло Бинхэ, и это вполне устраивало его, но открывшиеся подробности и детали его заработка дали повод для откровенных издевательств.       - Он грязный!       - Моя мама говорит, что это место - плохое!       - Все знают, что это мерзкое место, а он там всё время ошивается. Он мерзкий!       В интересах "заботы о мире и спокойствии соседей", дети объединились, чтобы сообща нападать на Ло Бинхэ, которому не повезло, что его застукали однажды в квартале удовольствий. Кто-то разболтал своим родителям, и из возмущённой брани взрослых их отпрыски сделали выводы, что любой, посещающий подобные места - "нечист". Даже зная, что это богато украшенное здание - не самое лучшее место на свете, Ло Бинхэ был ещё слишком мал, чтобы в полной мере осознать его назначение и то, почему все тамошние хорошенькие сестрички расфуфырены как куклы.       В итоге новость достигла ушей его матери. Ло Бинхэ испугался, что его будут ругать, но мать лишь крепко обняла его и попросила:       - Не ходи туда больше, хорошо? В тех местах много плохих людей, которые похищают детей.       Там нередко промышляли работорговцы, покупая и продавая свой "товар". Такого красивого ребёнка, как Ло Бинхэ, рано или поздно непременно заметят, если он будет продолжать торчать в квартале удовольствий.       Так мальчик в конце концов оказался на кухне: на подхвате у тех, кто его обижал. Ло Бинхэ совершенствовал своё мастерство самоотверженно, не желая волновать мать и надеясь в будущем освоить ремесло, которым можно будет прокормиться. Однако дети были существами жестокими, и не придумали ничего лучше, чем оттачивать свои социальные навыки, объединившись против общей "цели". Целью стал несчастный Ло Бинхэ, из которого решили сделать грушу для битья: аутсайдер, чья репутация была смешана с грязью благодаря неосторожно брошенному слову их родителей.       Балансируя между стремлением избежать столкновения со своими мучителями и отчаянными попытками заработать денег при любой возможности, Ло Бинхэ было не до любования красотами мироздания: весь его мир сузился до размеров их с матерью хижины. Когда его мать скончалась и он отправился в дальний путь в сторону школы Цанцюн, горе сковывало его сердце и разум стальными тисками, и он лишь с тоской глядел вперёд на казавшуюся бесконечной дорогу. Ни единого раза он не остановился, чтобы оглядеться по сторонам.       И теперь, когда их лошади неслись по бесконечным равнинам, где горизонт сливал воедино небесную синь и бескрайнее море зеленеющей росистой травы, которую колыхал лёгкий ветерок, юному ученику Цинцзин наконец-то впервые открылся огромный мир, превосходящий в своём величии всё, что он когда-либо знал. В изысканной простоте этого пейзажа стройный силуэт Шэнь Цинцю, летящий верхом сквозь ковыль в развевающихся сиреневых одеждах, окутывающих его эфемерной дымкой, подобно утреннему туману, казался ослепительным видением, сошедшим с картины великого мастера. Словно взметённые весенним вихрем лепестки, танцующие на ветру. Это видение навсегда запечатлелось в сознании Ло Бинхэ.       Новое для юноши ощущение необъятности мира всколыхнуло в его сердце сентиментальность, многократно усиленную созерцанием этой недосягаемой красоты: вдохновенной и необузданной.       Отметив, что его спутник замедлился, Шэнь Цинцю запрокинул голову и бросил взгляд на юношу. Тот моргнул от неожиданности, ощутив себя в центре внимания. Губы его сами собой растянулись в глупой улыбке, смотревшейся странным диссонансом на теряющем свою детскую мягкость лице.       - Шицзунь, я и не знал, что мир такой большой.       Во взгляде Шэнь Цинцю мелькнуло недоумение. Этот ребёнок уже позавтракал, так что галлюцинаций, вызванных голодом, по идее быть не должно. Если уж на то пошло, они с самого начала практиковали инедию.       - Большой? Тебе так кажется только потому, что сам ты слишком мал, - бессердечно отрезал пиковый владыка, но даже это не смогло испортить настроение Ло Бинхэ. Мальчик пришпорил скакуна, догоняя шицзуня.       У него даже хватило наглости весело ответить:       - Значит, этот ученик будет расти и набираться сил, и в будущем поймёт, насколько маленьким кажется этот мир в глазах шицзуня!       Если бы они сейчас не скакали верхом, Шэнь Цинцю очень хотелось бы отдубасить Ло Бинхэ своим веером. Возможно, его ученик что-то не то съел. Хотя его пренебрежительное замечание было издёвкой над простодушным энтузиазмом Ло Бинхэ, мнение Шэнь Цинцю не так уж сильно отличалось от мнения его ученика.       В прошлом он слишком цеплялся за свои собственные ментальные стены, в беспросветном отчаянии закрывшись в своей раковине, намеренно отрезая себе все пути наружу.       Но вопреки собственным желаниям Шэнь Цинцю боролся, инстинктивно сопротивляясь и сотрясая решётку им же выстроенной клетки, пытаясь вырваться в надежде на будущее, которое было не более чем миражом. Отчаяние подпитывало его саморазрушение и ненависть к себе, но горный владыка всегда был бойцом, бросавшим вызов трудностям, даже когда его сердце давно потеряло всякую надежду.       Теперь в этих стенах образовалась брешь, а сам Шэнь Цинцю дорушил остальное. В Бездну рамки и ограничения, в которые окружающие пытались его запихнуть! Тот, кто выживает, всегда сталкивался с опасностями, зная, что идёт по тонкому льду. До этого он лишь слушал "доброхотов", окружавших его, и сдавался, забывая, что этот мир полон неизведанных чудес, сокрытых тайн, ждущих своего часа. Решение его проблем, ответы на вопросы, возможно, дожидались его где-то в отдаленных уголках этих земель.       Он не исключал, что однажды ему придется умереть в погоне за своими желаниями, перешагнув за грань возможного. Шэнь Цинцю отправился бы в подземный мир, смеясь. Зачем выживать любой ценой ради обыденности? Он должен жить так, как ему нравится, назло людям, которых он презирал!       - ...Ло Бинхэ.       - Шицзунь?       Их взгляды встретились. Широко распахнутые глаза Ло Бинхэ смотрели сейчас рассеянно. Глядя в эти сияющие омуты, напоённые солнцем, Шэнь Цинцю хотелось обманываться, принимая солнечный свет, отражённый в них, за отражение его собственного внутреннего света.       - Если ты думаешь, что сама себе погоня за наращиванием физической силы - ключ к пониманию взглядов этого мастера, то ты просто идиот.       Он не знал, что Ло Бинхэ почудилась тень улыбки в этом обычно холодном, согретом сейчас солнцем, взгляде.