Точки пересечения

      Для Полины день только начался, но казался бесконечно долгим. Тупая, ноющая боль в голове никак не проходила — какую дрянь, интересно, они пили вчера на улице, что это был за самогон с резким запахом уксуса? Задумалась, в очередной раз ругая свою вторую личность, которая являлась пред очами всех людей, как только Полина доходила до нужной кондиции — из саркастичной, довольно отстраненной и холодной личности она превращалась в чрезмерно дружелюбную клоунессу, которой все время было мало. Во времена страшного запоя месяца, который случился три месяца назад, она буквально вкладывалась в алкоголь, как в акции — до последней копейки. И все эти акции прогорали, а вместе с ними медленно, но верно тлела ее уставшая от потрясений печень.       С Глебом они прогулялись недолго — Полина резко сменила стратегию, отказавшись заходить в любые заведения, где пахнет едой — даже от мысли о том, что в ее желудке оказывается сэндвич, бургер или что-то подобное, тошнота накатывала с новой силой. Странная встреча, полная последствий, слишком затягивалась — девушке казалось, что и он не восторге от этой вынужденной прогулки: шел, смотря то под ноги, то в небо, куря одну за другой тонкие сигареты с мятной кнопкой, которые стащил у нее с подоконника; с силой цеплялся пальцами за лоб и ключицы, вздыхал и будто не решался открыть рот, чтобы произнести любую отмазку и благополучно свалить домой. — У моего организма батарейка садится, давай прощаться, что ли, — неловко произнесла Полина, останавливаясь на перекрестке и переминаясь с ноги на ногу. Почему-то было неловко такое говорить. — Хочу проспать часов двенадцать, и чтоб меня хоть немного попустило после этого. Е: сли честно, я как будто до сих пор пьяна. — Аналогично, — слегка улыбнувшись, Глеб затушил окурок о дорожный знак и, прицелившись, метнул в сторону урны — ожидаемо, не попал. — Ну так… Может, я как-нибудь напишу тебе? В телеге. Например, когда ты выйдешь из сонной комы через двенадцать часов. — Думаешь, стоит? — слова давались Фурман очень тяжело. Почему-то не хотелось ни соглашаться, ни отказывать — и как быть. Подумав, что это спазмы ее вежливости, продолжила. — Мы с тобой всего один раз переписывались за все это время. В «Вконтакте», лет шесть назад. Когда я просила тебя скинуть мне видосики после трэш попойки. — А-а-а, та, где вы ебанулись под конец и пили шампанское с кетчупом? — расхохотался Викторов, засовывая руки в карманы куртки. — Помню-помню. Но ты не очень изящно съехала с темы. — Пока, Глеб, — улыбнулась Полина, всего на долю секунды касаясь его плеча. — Как бы странно не звучало, но рада была увидеться. А все остальное…забей, забудь, хорошо? Я — сама не своя, когда напьюсь. Обещаю, что такого больше не повторится. Девушка развернулась, лишая Викторова возможности продолжить диалог, и быстрым шагом направилась прочь. — А жаль… — шепнул Глеб сам себе, хлопая ладонями по карманам в поисках пачки сигарет. — Бля… Пустая.

***

      Полина зябко куталась в одеяло, но ленилась просто встать и закрыть окно. Она чувствовала себя героиней какой-то отвратительной драмы — какой-то мужик пробыл в ее квартире буквально десять часов, но стойкое ощущение его недавнего присутствия все еще стояло в воздухе. Впервые за полгода.       За то время, пока она приходила в себя после безумно болезненного развода, Полина научилась существовать в полном одиночестве. По большей части, ее не интересовали посиделки с единственной подругой, не хотелось чаще ходить к маме в гости, не хотелось никому плакаться. Большинство слез она пролила еще в прошлом году, когда ее брак катился ко всем чертям, бывший муж уверял, что у него никого нет, просто так сошлись звезды, а позже Полине рассказали, что ее ненаглядный уже давно крутит вшивый романчик с какой-то блядью. Месяц слез и воев в подушку оставили дыру в душе, но дали потрясающую способность обходиться без людей — Фурман научилась абстрагироваться от людей, особенно, когда они лезли к ней с ненужными советами вроде «Иди к психологу, ты уже третий месяц в депрессии, так больше не может продолжаться». Ей было абсолютно плевать — она проводила вечера на диване с бутылкой вина, похудела на десять килограмм, снова накупила черных шмоток и чувствовала себя замечательно в мрачном сознании.       Сейчас же она куталась в одеяло, трясясь то ли от холода, то ли от похмелья, с закрытыми глазами вдыхая запах мужских духов, исходящий от подушки. Древесные нотки и четкий шлейф кокоса проникали в нос, обдавая рецепторы холодком и свежестью. Полина все никак не могла надышаться.       А несколько минут спустя уже несла постельное белье в стирку.

***

      Спустя пару дней Фурман попустило — та ночная ситуация уже не была так свежа в памяти, а девушка, в свою очередь пообещала себе никогда в жизни больше так не напиваться. Ха-ха, хорошая шутка. В глубине души она была уверена, что нарушит клятву уже спустя месяц. Даже подруге, которая знала абсолютно всю подноготную Полины, не хотелось рассказывать про внезапное ночное рандеву — та сразу начнет нудеть про вред алкоголя, если он так резво сносит башню, а также задаст миллион вопросов о предохранении, под занавес предлагая в срочном порядке сдать анализы на ЗППП. Ну уж нет.       Полина продолжала жить своей жизнью, но гадкие мысли изредка посещали ее голову. Внутренний голос твердил о том, что Глеб наверняка сейчас рассказывает всем своим друзьям про эту нелепую ситуацию, и они дружно, вместе ее обсуждают и смеются. Брр. Просто мерзость.       В очередной осенний вечер Фурман лениво щелкала по вкладкам браузера, сидя на кухне. Почему-то с некоторых пор кухня стала ее любимым место, несмотря на то, что было довольно неудобно сидеть на стуле несколько часов подряд, заставляя мучаться пятую точку, которая дико затекала. Зато Полина имела возможность поднимать рулонную штору и бесконечно долго наслаждаться видом из окна — там ветер нес за собой пожелтевшие листья, волновались деревья, мигали фарами проезжающие машины, компании подростков, громко что-то обсуждая, беззаботно и расхлябанно шли прямо по дороге, а круглая луна в объятиях мерцающих звезд медленно, но почти заметно для человеческого глаза двигалась по небосводу.       В этот вечер небесное тело было особенно ярким — казалось оранжевым, даже красным. Залюбовавшись, Полина быстро настроила камеру на телефоне, сделала снимок и зашла в Телеграм, чтобы отправить подруге. Глаза широко распахнулись, когда девушка открыла сообщение от неизвестного отправителя. Gleb (22:45) поговорить не хочешь?