Pumpkin season

Когда на пороге съёмной квартиры появляется Питер, Том удивляется. Питер до этого сообщил о том, что ему нужно уехать из страны по делам, которые он не может разглашать, и последнюю неделю Лондон думал, что тот уже уехал. Они и так довольно редко общались: Питер занимался тем, чем занимаются полудемоны — в конкретику вида Томас не вдавался и на самом деле не хотел бы, — а он тем, что разглашать Гилберт запретил. На всякий случай, даже при учёте полного доверия ко всем своим приёмным детям. Это было личным делом, в которое сам Гил вмешался только из-за чувства заботы. Или ещё по какой-то возможной причине, но Тому хочется думать, что всё же заботы. — Гил не у тебя? — с порога интересуется Питер, и наклоняется, чтобы оглядеть видимое из двери пространство квартиры. — Нет. А должен? — Он мог бы, — пожимает плечами младший Байльшмидт. — Пока его нет, нам стоило бы поговорить. Пустишь? Томас отходит от двери, пропуская гостя внутрь и закрывая за ним дверь. Питер проходит в маленькую гостиную, раскидывается на диване и оглядывает Лондона странным изучающим взглядом, от которого у шейпшифтера ощутимо начинает плыть кожа в подобии мурашек. Но пока он не шифтится, только садится в кресле напротив, закинув ногу на ногу и сложив руки на колене, ожидая темы разговора. В последнее время потомство Гилберта стало им слишком интересоваться и подобный интерес его... тревожил. Беспокоил в какой-то мере и вызывал вопросы. Но все старшие дети, знающие гораздо больше, очень ловко уходили от ответов, а давить на них Томас не умел. — Когда вы с Гилом в последний раз общались? — Несколько дней назад, — и тогда их разговоры были разбавлены странным ощущением, исходящим от высшего вампира, которые Том не мог определить, но бегающий взгляд и недосказанность показывали, что это было чем-то важным, о чём спрашивать было неприлично. И он не спрашивал. — И он тебе ничего не говорил? Например, по поводу полнолуния? — Эм... — подобное его не сильно интересовало. Почти обычная фаза луны, разве что дающая некоторым видам существ и магии дополнительных сил. Будучи шейпшифтером, он никогда не обращал на это внимания — шифтеры не получали никаких преференций от луны, потому что сила всегда была с ними в зависимости от формы, а не положения спутника Земли. — Нет. — Су-у-упер, — Питер тянет это слово с самым разочарованным выражением лица, на которое он только способен. — И о том, что это значит, ты тоже не в курсе? — Нет, и я надеюсь, что ты меня просветишь. — Иви бы объяснила лучше, — Том качает головой. Десяток завуалированных фраз, смысл которых он не понял бы из-за сокрытия главной темы, будто она не хотела портить... сюрприз? — Ну... У вампиров после первого полнолуния октября начинается брачный сезон. Гилберт должен был об этом с тобой поговорить. Он нам обещал! Но мы не были уверены, что он сделает это, так что посовещавшись, мы подумали, что стоило бы тебе... подготовиться, что ли. — Я не понимаю, — ему не хватает знаний сопоставить полученные обрывки информации. И к чему ему готовиться? Он же не вампир. — Гилберт. Высший вампир. Через три дня у него начнётся брачный сезон. А ты, так удачно совпало, являешься его парой. — Оу... Оу, — не то чтобы Лондон интересовался этой темой, но всё же базовая информация о том, кто такая пара для вампира и что для вампира она значит, у него имеется. И он всё равно в некоторой степени удивлён. Потому что, по его логике, высшие вампиры должны быть с высшими вампирами — так положено для продолжения рода и создания потомства. Есть шанс, что выбор пары никак от желания вампира не зависит, и это вызывает лёгкую грусть. Мысль о том, что Гилберт мог сам его выбрать — его, шейпшифтера-неудачника, который до их встречи даже шифтиться не мог и которого он как кутёнка подобрал из какой-то канавы, побитого и едва живого — вызывает страх и панику. Панику в большей степени. Его больше должны волновать другие вещи, но секс перестал его пугать давно, ещё раньше его перестало пугать то, что все — или, как минимум, десять "человек" — знают об их с Байльшмидтом отношениях и о том, что эти отношения подразумевают. Стыдно? Было. И есть, но только когда эта тема поднимается в обсуждение. — Ага, — кивает Питер, а затем наклоняется вперёд, блестя глазами. — Так вот, я приехал не только для того, чтобы тебе это сказать. Ещё я приехал спросить кое-что. Я спрашивал у братьев, они не знают, а обращаться к папе было бы подозрительно, так что я спрошу у тебя: ты способен... понести от Гила? — Я что?! — Я тебя и спрашиваю! Я же сам не знаю, — младший Байльшмидт выглядит недовольным и чуть смущённым. — Ну, вдруг можешь. Или нет? По теории Гоши да, но я в его теории слабо верю. — Не знаю. Наверное? — его «наверное» звучит жалко. Хотелось бы спросить у кого-то, кто мог бы знать, но других шейпшифтеров Томас не знает, а все его знания основаны на его собственном опыте, и ни один из опытов не подразумевал создание матки, осеменение и деторож... О чём он вообще думает?! Не может! Точка. Разные виды, разная биология, никакая, даже теоретическая, гибридизация не способна создать что-то подобное. Для создания детей Гилберту нужна высшая вампирша, а не шейпшифтер. — Вы уж постарайтесь подобного, на всякий случай, не допустить. Ты лично, в способностях разумно мыслить у Гила в этот период я сильно сомневаюсь. А, да, вспомнил! — Питер тянется к карману джинс и достаёт оттуда сложенный лист бумаги. — Иви тут понаписала тебе советов, что делать и как себя вести. — Ты намекаешь, что Гил может мне навредить? Питер прыскает: — Он? Тебе? Нет. Но вот твоим возможным гостям, ожидаемым или нет, — он может оторвать голову. Рекомендуется отменить все встречи, прогулки и хоть какие-то движения из гнезда на пару суток, — зачитывает он одну из строчек на листе. — Высшие вампиры во время брачного сезона крайне территориальны и готовы на всё, ради своей пары, в том числе и на убийство возможной угрозы, была ли та высказана напрямую или отсутствовала вовсе. Это пугает. Нет, он всегда знал, что Гилберт ходит на охоту не в парк розы нюхать, а пить кровь живых людей с последующим избавлением от трупов, но знать и осознавать — это разные вещи. Осознавать, что он может это сделать без какой-либо важной — или же защита пары это действительно настолько важно? — причины, дело совсем иного рода. Байльшмидт никогда не показывал того, что скрывается за ширмой бытия вампиром, и никто из них этим не интересовался, не желая погружаться в глубины чужой животной сути, чтобы не задаться лишними вопросами. Гил, в ответ, никогда не лез к ним, пока они не попросят помощи или не спросят — и так было удобно. Томасу в том числе. Возможно, ему стоило бы погрузиться в это и получше смириться с тем, что не все, в отличие от него, способны полностью притворяться людьми, а не волками в овечьих шкурах. Возможно, ему стоило погрузиться в занимательную биологию высших вампиров до того, как их с Гилом отношения переросли из «учитель/ученик» в то, кем они являются сейчас. Любовниками? Если бы это было так просто определить. — Том, ты думаешь о том, как сбежать? — Лондон дёргает головой, от неожиданного вопроса больно прикусывая язык. — Тогда что? — Я просто думаю. Обо всём, включая то, что ты мне рассказал, — он натыкается на подозрительный блеск в чужих глазах. — Нет, я не буду делать то, о чём ты и твои братья и сестра подумали. Совсем. — Это плохой вариант. Это я сейчас кривляюсь и мне весело, но на самом деле это всё очень серьёзно. Мы едва убедили Гила не сидеть в подвале, будучи полностью скованным цепями. Он хотел. — Почему? Питер пожимает плечами. — Может ему тоже страшно. Я не вампир, но, думаю, появление пары гораздо более интимный процесс, чем просто секс трое суток подряд, — полудемон резко становится серьёзным, заметно напрягается и выглядит обеспокоенным. — Я знаю, в каких вы с папой отношениях, и считаю, что вся эта вампирская фигня не ошиблась. Я надеюсь на это. Никто не собирается тебя принуждать против твоей воли, не хочешь — мы придумаем что-нибудь. Но это обсуждать ты должен не с кем-то из нас, а с Гилом напрямую. Вообще-то, он должен был это сказать тебе ещё давно, но решил закопать голову в песок и притвориться, что это не важно. Ну, он как обычно. — Серьёзно, Питер? Младший Байльшмидт фыркает и затем соприкасается указательными пальцами обеих ладоней, выкатив нижнюю губу и опустив глаза: — Пожалуйста, поговори с моим папой по поводу создания мне братика или сестрички, очень пожалуйста. Томас прячет лицо в ладонях. Какой ужас. — Мамой или мачехой я тебя в любом случае звать не буду, — добавляет Питер, вставая с дивана. Лист с заметками он оставляет на кофейном столике. — Никто из нас не будет, мы всё же не в дешёвом романчике живём. Так, что думаешь? — Гилберт приедет сегодня? — полудемон кивает. — Я поговорю с ним. Гарантий ни на что не даю. — Мне и не надо, — Питер показывает поднятые пальцы вверх. — Удачи, ты сможешь. Лондон в этом не уверен.