Паучья Лилия

      Цинь Ваньюэ стояла на коленях в кабинете супруга, и мелкая дрожь сотрясала её с ног до головы, не желая униматься. Лицо женщины побелело настолько, что казалось высеченным из нефрита – холодного, безжизненного, готового в любой момент треснуть.              Пальцы судорожно вцепились в собственные рукава, комкая дорогую ткань. Причёска, за которой она всегда следила с таким тщанием, сейчас находилась в полнейшем беспорядке – чёрные пряди выбились из-под шпилек, падали на лицо, но Цинь Ваньюэ даже не пыталась их поправить.              Она боялась.       Чертовски, до одури, до ледяного ужаса, сковывающего внутренности, боялась.       Несколько дней назад Сяо Гунчжу покинула Дворец, чтобы... развлечься. А заодно – преподать урок этому наглому демоническому пауку, посмевшему слишком высоко поднять голову. Пусть знает своё место, пусть помнит, что даже самая прекрасная внешность не спасёт, если за ней нет силы.              И… всё.       С тех пор – ни слуху, ни духу.       Лао Гунчжу уже отправил поисковые отряды, но результатов это не принесло. Ни следа, ни намёка, ни единой зацепки. Даже ци Сяо Гунчжу – и ту не смогли найти. А это означало только одно: девушка не просто мертва. Она поглощена. Настолько всецело, без остатка, что даже её душа стала удобрением для чужой силы.              От этой мысли кровь стыла в жилах.       Лао Гунчжу рвал и метал. Его ярость сотрясала гарем, но Император... Император будто оглох и ослеп. Вернувшись со своей «прогулки», он только приказал привести Цинь Ваньюэ в кабинет – и всё. Ни единого слова больше, ни единого ответа на вопросы и отчаянные прошения.              Цинь Ваньюэ думала, что её ждёт допрос.              Вместо этого она стояла здесь на коленях уже два шиченя.              Несмотря на уровень совершенствования, тело ныло и болело. Колени онемели, спина затекла, но Цинь Ваньюэ не смела пошевелиться. Император мог наблюдать за ней прямо сейчас. Его взгляд мог быть устремлён на неё сквозь стены, сквозь время, сквозь саму реальность – кто знает, на что способен этот монстр в человеческом обличье? Даже они, старшие жены, не имели представлений о границах его силы.              Она не смела даже дышать слишком громко.              Прошло ещё немного времени – или целая вечность, Цинь Ваньюэ уже потеряла счёт мгновениям. Наконец дверь кабинета открылась, пропуская высокую фигуру в черно-красных одеждах.              Ло Бинхэ прошёл мимо встрепенувшейся супруги, даже не взглянув на неё. Его шаги были почти бесшумны, движения плавны – хищник, вышедший на охоту, не тратит силы на лишний шум. Он уселся за стол, и только тогда его взгляд упал на женщину.        - Знала ли ты о планах своей госпожи, Цинь Ваньюэ?       Голос Императора ударил по слуху – холодный, как лёд Северных пределов, и острый, как лезвие клинка. В нём не было ярости. Не было даже злости. Только ледяное, пугающее спокойствие.              Цинь Ваньюэ побледнела ещё сильнее. По лицу катились крупные капли холодного пота, срывались с подбородка, падали на пол. Она не смела их стереть. - Я... - голос сорвался, пришлось сглотнуть и начать заново. – Эта ничтожная... - Значит, знала, - сухо хмыкнул Император. – И как давно вы пускали эти мерзкие слухи по столице?       Цинь Ваньюэ закрыла глаза на мгновение. Лгать бесполезно. Ло Бинхэ всегда узнаёт правду. Всегда.        - Около... полугода, мой господин, - она склонила голову ещё ниже, почти касаясь лбом пола, лишь бы не видеть этих алых глаз. – Понемногу, чтобы не вызвать подозрений. Весь гарем... был причастен.              Тишина.       Цинь Ваньюэ слышала, как бешено колотится её собственное сердце. Как стучит кровь в висках.              А потом Ло Бинхэ усмехнулся.       Горько. Криво. Так, что это было страшнее любого крика.        - И зачем вы с ним так? – спросил он вдруг, и в голосе его впервые проступило что-то живое.       В следующий миг он оказался перед ней. Движение было настолько быстрым, что Цинь Ваньюэ не успела даже моргнуть – просто вдруг осознала, что муж стоит вплотную, нависает, подавляет одной своей близостью.       Его ладонь схватила её за подбородок, дёрнула вверх, заставляя смотреть в эти жуткие алые глаза.              Цинь Ваньюэ повисла на его руке, мыча от боли – пальцы сжимали челюсть так, что, казалось, кости сейчас хрустнут.        - За что вы с ним так? - голос Императора упал до шёпота, но от этого стал только страшнее. – Что плохого он вам сделал?       В его глазах плескалась тьма.       И Цинь Ваньюэ вдруг поняла, что этот человек – не просто Император. Не просто ее муж. Он – тот, кто готов уничтожить весь мир ради одного-единственного существа.              Того самого демонического паука.       Шэнь Юаня.       Женщина дрожала, глядя в алые глаза супруга, в глубине которых плескалась чудовищная смесь – отвращение, ярость и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия. Пальцы на её челюсти сжались крепче, до хруста, до тупой, разлитой боли.        - Оттого, что он краше? Что стоит гордо, с прямой спиной? Что не боится отвечать оскалом на оскал? Или из-за чего-то другого?! - Ло Бинхэ оскалился, и в этом оскале не было ничего человеческого. – Говори, девчонка! Ты будешь первой из всей вашей тупой овечьей отары, кто ответит на этот вопрос!       Оцепенение от страха не отпускало Цинь Ваньюэ, но она сумела выдохнуть через силу – едва слышно, одними губами:        - Паучий... шёлк.       Ло Бинхэ замер.              Его пальцы ослабли, разжались, и женщина мешком рухнула на пол, скуля от боли и облегчения одновременно. На холёном лице проступали жуткие синеватые следы – отпечатки пальцев Императора, которые теперь будет не скрыть никакой пудрой. - Паучий шёлк, - заторможенно повторил Император. – Из-за ткани.       В кабинете раздался смешок.       От этого звука Цинь Ваньюэ сжалась в комок, ожидая удара, вспышки, чего угодно – но Ло Бинхэ лишь стоял, глядя на неё сверху вниз, и смеялся. Горько, надрывно, с нотками безумия.        - Из-за ткани, - повторил он, и голос его дрогнул. – Из-за того, что он создаёт красивую ткань, вы посмели клеветать и портить репутацию единственного, кто...       Он не договорил. Слова застряли где-то в горле.              Его жена молчала, вжав голову в плечи, мечтая только об одном – провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой. Император же разразился смехом. Таким горьким и ненавидящим, что Цинь Ваньюэ не смела даже шевелиться. - Вы... – он чуть пошатнулся, провёл ладонью по лицу, стирая наваждение. – Хоть имеете понятие о том, как создаётся этот чёртов шёлк?       Перед его глазами стояла картина. А-Юань. Его красивые руки с острыми коготками, которые так изящно, так трепетно ткут узоры из чёрной паутины. Тонкие пальцы, ловкие движения, и эта сосредоточенная складочка между бровей, когда он создаёт очередное полотно. Потому что красота для него – как дыхание.              Сердце вдруг так сильно заболело. Голова отвечала такой же болью – пульсирующей, нестерпимой.        - Вы... хоть имеете понятие о том, кого вы осмеяли перед всей столицей? – Ло Бинхэ опустился на корточки перед женой, оказавшись с ней лицом к лицу. – Ты сама хоть понимаешь, что натворила ты и твои товарки, дура?              Женщина дрожала, чувствуя на себе его полубезумный взгляд.              Она и другие жёны считали, что видели Императора во всех возможных состояниях. В гневе, в раздражении, в похоти, в неге... Раненым, слабым, радостным. Им казалось, они знают его - этого мужчину, с которым делили ложе и кров.              Но, как оказалось, было ещё одно состояние. То, которое они упустили. То, которое до сих пор благостно обходило их стороной.              Ненависть.       Их муж ещё ни разу не смотрел ни на одну из женщин своего гарема с ненавистью.              Что ж... этот день настал.        - Значит, все в вашем чертовом курятнике распускали порочащие главу клана Пауков слухи, да? – тихо протянул Ло Бинхэ, и на его лбу полыхнула метка – багровая, пульсирующая в такт бешеному сердцебиению. – Что ж, отлично. Значит, каждая из вас встанет перед ним на колени.       Он злобно усмехнулся.        - Одна уже поплатилась перед ним, - в голосе на миг промелькнуло что-то похожее на тоску. – Остаётесь только все вы.       Не дав женщине опомниться, Император схватил её за шкирку и, не говоря ни слова, вышвырнул за дверь.              Цинь Ваньюэ больно рухнула на спину, с трудом переводя дыхание. Каменный пол холодил, но дрожь, сотрясавшая тело, была сильнее любого холода. - Передай сёстрам то, что сегодня услышала, Цинь Ваньюэ, - приказал Ло Бинхэ из дверного проёма. Голос его звучал глухо, но от этого не становился менее страшным. – Когда Шэнь Юань придёт сюда вновь, каждая будет отбивать ему поклоны и молить о прощении. И если он решит забрать ваши жизни... Этот Ло будет счастлив их ему подарить.       Цинь Ваньюэ смотрела в его глаза, полные ярости, переваривала услышанное – и чувствовала, как на её шее затягивается невидимая петля. Вервие Бессмертных, только сотканное не из шёлка, а из слов.       Император говорил серьёзно.       Он действительно... был готов оборвать жизнь каждой из них. В угоду Пауку.        - Э-эта жена всё поняла, - выдавила Цинь Ваньюэ, с трудом садясь на колени и отбивая Императору земной поклон. – Эта всё передаст сёстрам.       Ох, она уже предвидела, как те будут вопить от ярости. Как сильно закипит их жажда крови. Если этот Паук не явится... За его жизнью могут прийти в любой из дней.              Вот только... что с ними будет тогда? - Г-господин? – решилась всё же спросить Цинь Ваньюэ.       Ло Бинхэ кинул на неё холодный взгляд – и этого хватило, чтобы женщина сжалась, чувствуя, как мурашки бегут по коже.        - Скажите... что стало с Сяо Гунчжу?       Император странно хохотнул. Чуть наклонился к ней, приблизив лицо настолько, что Цинь Ваньюэ видела каждую ресницу, каждую вспышку безумия в его глазах. - Хочешь услышать всё в деталях?       Что-то внутри – древний, животный инстинкт самосохранения – закричало: «НЕТ!»       Нет, она не хочет.       Цинь Ваньюэ опустила голову, оставляя вопрос без ответа. - Пошла вон.       Не дожидаясь ответа, Ло Бинхэ захлопнул за собой дверь.              И лишь оставшись в одиночестве, он позволил себе опуститься на корточки, закрывая лицо руками.       Ткань...       Небеса милосердные...       Из-за ткани.       Из-за того, что Юань создавал красоту – просто так, потому что не мог иначе.              Женщины и в самом деле... настолько же мелочны, насколько и мстительны. Император засмеялся – тихо, надрывно, ощущая, как горячо стало в глазах. Он провёл ладонью по лицу и удивился, почувствовав влагу.       Когда Юань проснётся... Он сможет каждую из жён Императора казнить. Лишь по своей прихоти. Лишь потому, что захочет.              Только бы... проснулся.       Только бы открыл эти свои золотые глаза.       А всё остальное – неважно.

***

      В этот раз сон был... странным.              Ло Бинхэ не помнил, как забрёл сюда. В небесах разливалась тьма – такая густая, вязкая, что от одного взгляда на неё становилось дурно. Но под ногами, насколько хватало глаз, простиралось алое марево ликорисов. Целое поле кровавых цветов простиралось до самого горизонта, теряясь во мраке.              Хотя ветра не было, цветы покачивались. Хищно раскрывая лепестки, подобно маленьким окровавленным пастям, они тянулись друг к другу, словно перешёптывались о чём-то, ведомом лишь им одним.              Меж ними Император приметил зеркальную гладь. Лёгкая рябь пробегала по поверхности тёмных вод, отливающих зловещим красным.       ...Кровь?       Ло Бинхэ ступал осторожно. Его не покидало ощущение чужого взгляда – пристального, тяжёлого, хищного. Интуиция, отточенная годами выживания, тихо подсказывала: не стоит делать лишних движений. Он здесь не гость. Просто забрёл, куда не следовало.              И ему здесь не рады.       Совсем не рады.       Внутри всё щекотало от дурных предчувствий. Он осматривался так часто, что уже перестал воспринимать картину в целом, когда на задворках взгляда мелькнуло что-то белое. Ло Бинхэ мгновенно сосредоточился – и точно: впереди, среди моря алых цветов, стояла хрупкая, до боли знакомая фигурка.              Юань не двигался.       Казалось, он находился в каком-то трансе. Низко опустив голову, юноша слепо смотрел на своё отражение в алых водах. Он стоял изваянием самому себе посреди единственного пятачка, свободного от ликорисов. Императору почудилось, что от тела юноши исходят тонкие, едва заметные мерцающие паутинки – они тянулись во тьму, терялись в ней, пульсировали слабым светом.              Ло Бинхэ не рискнул позвать его.              Понимая, что сейчас паук, скорее всего, на важной стадии прорыва, он хотел только одного – взглянуть на его лицо и уйти. Боги, он так безумно тосковал! Хоть прошло не больше месяца, но каждый день без Юаня длился вечность.              Он сделал шаг вперёд.       И замер.       Путь ему преградила огромная морда, что глядела на него из мрака.       Огромная морда белого паука.       Восемь мерцающих алых глаз уставились на него с холодным выражением в кровавой глубине. Это не было отвращение. Не было презрением. Но Ло Бинхэ вдруг ощутил себя столь ничтожным! Это чувство... оно превосходило даже то унижение, которое он испытывал под гнётом Шэнь Цинцю на пике Цинцзин!              Его словно не воспринимали. Как нечто, не стоящее внимания.       Так это... что же? Истинная натура духа Чжичжу Шэн?              Божество созидания.       Паучий бог, что выбрал себе пристанище в теле хрупкого паучка. - Рано, - вдруг донеслось от Юаня.              Он медленно поднял взгляд. Глаза его были пусты – в них не отражалось ничего, кроме бесконечной, бездонной тьмы.        - Я умру... слишком рано.       От этих слов у Ло Бинхэ прошёл холодок по хребту. Что он видит? Кто посмеет навредить ему?              Боги, родной, только назови имя! Этот Бин тут же... - Сяо Бин... - в глазах молодого демона была пустота. – Мой мальчик сделает мне так больно, что я умру...       Император пошатнулся.       Неосознанно шагнул назад. Под сапогом хрустнули цветы ликориса - жалобно, предсмертно.       Что?       Он... Он ни за что! Нет! Он...       Ло Бинхэ всматривался в отсутствующее, равнодушное лицо Шэнь Юаня. Что он видит? Почему он это видит?       Громадная морда паука чуть наклонилась. Из темноты выскользнули два жутких жвала, блеснувших в алом свете.              Чужаку... велели убираться. Очень и очень красноречиво.        - Не хочу помнить, - вдруг выдохнул Юань, прикрывая глаза. – Не хочу ничего знать.       Морда паука стала в разы страшнее. Огромное тело шевельнулось, заслоняя хрупкую фигурку от посторонних глаз.              Ло Бинхэ вдруг услышал в своей голове... отчего-то знакомый голос? Нет, это было больше похоже на шипение. Древнее, ледяное, пронизывающее до костей.        «Убирайся, ничтожный зверь».       Бинхэ едва не захлебнулся кровью, ощутив, как его вдруг обхватило сильнейшее течение ци – чужой, подавляющей, абсолютной.        «Не мешай моему маленькому потомку принять всю силу, положенную ему по праву рождения».       Миг – и Ло Бинхэ с криком подорвался на своей кровати.       Сердце билось в груди, как бешеное, словно пыталось проломить рёбра. Воздуха катастрофически не хватало. Лёгкие горели, рот жадно хватал пустоту.              Дыши...       Просто дыши...              Император с трудом смог вдохнуть, моргая слезящимися глазами. Горло саднило, во рту чувствовался металлический привкус крови – его вышвырнуло из сна с такой силой, что в глотке невольно собралась кровь.              Многие годы не случалось такого, чтобы хоть единое создание смогло бы так... опрокинуть достоинство Императора.              Но ему не было дела до таких мелочей.       Юань... сказал, что Сяо Бин сделает ему больно? Настолько, что он умрёт?       Нет.       Нет, нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ.              Мужчина закрыл лицо руками. С губ сорвался постыдный скулёж – тихий, жалкий, не подобающий правителю миллионов.       Он не может так поступить... Но как именно? Чёрт, что он сделает?!              Принудит?       Ло Бинхэ готов сам лечь под любимого. Хочет – пусть берёт, пусть делает что угодно, только бы не эта боль в пустых глазах.              Оскорбит?       Он вырвет языки всем, кто распускает грязные слухи о Юане. И начнёт со своих жён. С каждой. Лично.              Ударит?       Император готов переломать себе руки, лишь бы этого не случилось.              Так что же?!        «Мой мальчик сделает мне так больно, что я умру»              Звучало как проклятие.              Ло Бинхэ сжался комком на кровати, ткнувшись лицом в колени. Плечи его затряслись. Из груди вырвался вой – глухой, отчаянный, полный такой боли, что, казалось, стены дворца должны были рухнуть.              Что же ему делать?       Что ему делать, чтобы не убить единственного, ради кого стоит дышать?

***

      Юань просыпался медленно, ощущая приятный поток знакомой ци. Хуан? О, его гэ такой заботливый, что даже неловко.              Протянув руку, Юань коснулся окутывающей его паутины и чуть надавил, чтобы тот, кто был снаружи, заметил. Не прошло и мгновения, как полог осторожно сняли.              Стало так холодно...       Уже наступила зима? Он проспал почти четыре месяца, ох...        - Гэ... - Юань очень плохо видел и ощущал себя слабым и маленьким. – Гэ, я хочу пить.       Тёплые руки сразу же коснулись спины, помогая сесть, к губам поднесли пиалу с водой. Юань сделал глоток, другой, третий. Пересохшее горло омыла живительная влага, неприятное ощущение исчезло.              Осушив всю пиалу, Шэнь Юань блаженно выдохнул.        - Я долго спал, да? – виновато спросил он, подняв глаза на своих хранителей. Хуан осторожно придержал его, усаживая на подушках. - Почти четыре месяца, господин. – Хранитель протянул руку и убрал с лица Юаня налипшие пряди. - Вам удалось отдохнуть? - Мгм, - зевнув, кивнул молодой демон.       Мужчина присел на пол около кровати, преданно глядя на юношу.        - Хотите есть? – ласково спросил он. - Не особо. – Юань тепло улыбнулся своему собрату. – Гэ охранял меня всё это время? – Паучий владыка коснулся ладонью тёплой щеки Хуана. – Мой гэ очень хороший. Так заботится о своём дурном господине.       Хуан прижался к его ладони щекой, тихо цокая внутренними жвалами. Юань нежно улыбнулся, чувствуя переполняющую собрата радость.              Похоже, по нему здесь очень скучали...       Вонг поднёс к кровати господина комплект одежды, с мягкой улыбкой сказав:        - Господину нужно искупаться.              Юань вдруг смущённо понял, что за время сна, кажется, пропах паутиной и потом. Он кивнул и хотел было встать, но Хуан осторожно подхватил его на руки, молча направляясь в сторону купальни. Не то чтобы Юань был против – после сна он был слабее котёнка. - Спасибо, - благодарно улыбнулся мужчине Юань и только сейчас понял, что... что-то у него на шее?       Удивлённо проведя пальцами по горлу, юноша пискнул, нащупав мохнатые комочки, тесно прижимающиеся к коже. - Ох, - от нежности у Юаня слегка сжалось в груди.       Его маленькие питомцы тоже очень ждали? И настолько скучали, что грели его, пока он спал?        - Ну привет, малыши.              Паучки тут же оживились и переползли на его руку, приветливо махая передними лапками.              Такие милые!       Хуан с нежностью смотрел, как их господин воркует над семейством карликовых мохноступов. Эти малыши приползли к нему одними из первых, грея своими тельцами самое уязвимое место Паучьего демона – шею.        - Господин желает ароматические масла? – мужчина бережно опустил Юаня на софу в купальне.       Демон задумчиво зажмурился, нежно держа паучков в руках. Те согласно зашевелили лапками, поцокивая и двигаясь по ладони хозяина.        - Вишнёвое и, быть может, алую розу? – всё ещё сонно проурчал глава клана Шэнь и, не дав Хуану выпрямиться, ткнулся носом в его шею.       Паук прикрыл глаза, наслаждаясь доверием господина. Эти четыре месяца были для них с Вонгом тяжёлыми: они не знали, когда проснётся Шэнь Юань, не знали, проснётся ли он вообще...              Тот мальчишка, Сяо Бин, приходил каждые два дня, нередко оставался ночевать, сидя рядом с коконом, в который обратилась кровать их молодого господина. Сейчас его не было, однако и Вонг, и Хуан понимали: вечером этот человек придёт вновь.       И тогда... да, всё внимание уйдёт мальчишке, которого выбрало придирчивое сердце господина.              Хуан не осуждал.       Хуан не позволял себе ревновать.       Он прекрасно понимал настоящее положение дел. Знал, что сердце Чжичжу Шэн – жемчужно-белое, чистое, и, единожды полюбив, от своих чувств не отступит. И досталась эта любовь... странному ребёнку. Который был не самым лучшим, лживым, но Юань любил его, так что... ни Вонг, ни Хуан не возражали. - Мне кажется, по мне потопталось стадо лунных носорогов-питонов, - пожаловался тихо Юань, обнимая хранителя. Паучки с его ладони переползли на спину Хуана.       Хранитель тихо рассмеялся, позволив себе ткнуться носом в макушку господина. Тот и правда пах паутиной – но для любого из клана Красной Паучьей Лилии это был очень трепетный и родной запах.       Это был аромат дома. - Господин долго спал... – мурлыкнул Хуан. - Не дольше, чем обычно, - проворчал в ответ Юань и мысленно похолодел. Ах, как он мог забыть. – А Сяо Бин..?       Взгляд Хуана на миг застыл, но он смог улыбнуться, будто упоминание мальчишки не омрачило его настроение. - Он приходил часто, надеялся застать ваше пробуждение. Сегодня он тоже придёт.       Юань облегчённо расслабился, после чего весело протянул: - Гэ, я ощущаю, как он тебе не нравится. Но ты сдерживаешься ради меня.       Хуан тихо усмехнулся. - Простите, но... - Я понимаю. - Юноша бережно потыкал его в щёку. – Он явно скрывает что-то. Или боится признаваться, или не может раскрыться. Но мы ведь тоже многое умалчиваем, верно?       Хранитель не мог не согласиться. Он опустил взгляд на колени господина, ласково поймал его ладони в свои и чуть сжал их.        - Этому страшно, что он как-то вас обидит, - тихо признался Хуан, поднося тонкие пальцы молодого демона к своим губам. Второй парой рук он держался за талию Юаня, а третьей... сжимал ткань его подола. – Что его ложь принесёт вам боль, от которой будет сложно отойти. Вы же... такой ранимый, хоть и стараетесь казаться суровым. - Я суровый! – возмутился Юань.       Хуан слабо улыбнулся, не став спорить. - Суровый, - поддакнул он. – Но очень... трепетный. - Какое ты интересное слово подобрал, - буркнул Шэнь, заставив паука тихо рассмеяться. - Если он сделает больно... я не прощу его. И Вонг не простит. Никто из нашей семьи не простит. – Хуан ткнулся лицом в ладони юноши. – Вы – наше сокровище... - Сколько раз ты говорил мне это, Хуан, столько раз я тебе отвечаю: буду очень осторожен. – Глава паучьего клана чуть наклонился и осторожно ткнулся лбом в лоб старшего – так бережно, чтобы не задеть глаза. – И я всегда позову тебя и Вонга. Как и обещал.       Кажется, именно эти слова успокоили сердце хранителя. Хуан мягко кивнул и помог господину снять одежду. Остатки белой паутины потихоньку рассасывались, и он не без удовольствия предложил хозяину потереть спину. Юань согласился с готовностью, полностью отдавая себя в заботливые руки мужчины. Липкое, неприятное ощущение забвения покидало его тело и душу, оставляя лишь вопросы.              Кажется... ему что-то снилось? Что-то не очень приятное...       Хм.       Что ж, он не помнил подробностей – значит, это не имело значения, верно? Нужные воспоминания всё равно остались бы при нём. Остальное отсеивалось как нечто незначительное. По крайней мере, в прошлый раз предыдущий владелец тела испытывал куда больше боли и страхов. В этот раз всё было... легче.       Пока Юань размышлял, Хуан снял с него остатки одежды и, взяв на руки, осторожно опустил в воду. Взяв мягкую ткань, намылил её, добавив масла, и принялся растирать тело драгоценного хозяина.              Юань прикрыл глаза, чувствуя ласку и заботу в каждом прикосновении. Неприятное послевкусие сна быстро ускользало под влиянием чутких рук паука.       Интересно, мелькнула вдруг мысль, а были ли заметны поначалу изменения в поведении главы клана Шэнь, когда Юань только переселился? Или Хуан с Вонгом предпочли сделать вид, что всё хорошо?              А так ли они вообще отличались в поведении, чтобы это можно было заметить? Задумавшись, Юань вдруг с удивлением понял, что нет. Они вели себя похоже почти на сто процентов. Только вот предыдущий Шэнь Юань был больше пауком, больше демоном, которому неведом стыд. В отличие от нынешнего. - Гэ, - Юань ласково перехватил одну из ладоней хранителя.       Тот вопросительно промычал, продолжая обтирать своего господина.        - Скажи, ты не считаешь меня странным?       Хуан удивлённо замер на пару мгновений, после чего продолжил своё дело. - Почему господин спрашивает?       Юань погладил его длинные пальцы, глядя на своё подрагивающее отражение в воде.        - Я... отличаюсь как-то от себя прежнего? – осторожно спросил он. - Вы же растёте, - тихо, нежно ответил Хуан. - Изменения в характере вполне нормальны, особенно после сна. - И вас с Вонгом... не смутили эти изменения?       Юноша затаил дыхание. Не неужели они просто приняли его таким, обновлённым? Вот так вот безоговорочно и без колебаний? - Сначала было странно, - не стал юлить хранитель, прикрыв глаза. – Вы стали вдруг таким ласковым и нежным. Непривычно, но хорошо. Мы привыкли. - Вас это... не испугало?       Голос молодого паука звучал тихо и нерешительно.       Ох... всё же заметили. - Нет, - как-то даже слишком легко ответил Хуан. – Господин – это господин. Душа не поменялась. Так что всё в порядке.       Юань вдруг замер.       Душа... не поменялась?       Минуточку.       У него появилось безумное предположение.       Не мог ли глава пауков, изначальный, быть его версией этого мира? Он и раньше думал об этом, считая, что они с духом предшественника просто слились, но...       Где-то читал он теорию, в которой говорилось, мол, у каждого человека есть своё отражение в иной плоскости бытия. Что-то вроде кусочка пазла – форма отличается, но рисунок продолжается тот же. Встретив эту странную теорию, такую удобную для историй про попаданцев, Юань лишь хмыкал на все лады.       Теперь же хмыкать не хотелось.        - Сон был не самым приятным в этот раз? – понимающе вздохнул Хуан, убирая волосы господина со спины и чуть надавливая, принялся растирать её ладонями. Длинные пальцы нежно разминали застывшие узлы под кожей. Юань прикрыл глаза, наслаждаясь массажем. - Было что-то смутное... но я плохо помню, - произнёс он с оттенком вины в голосе. – Только... кажется, там кто-то был. - Кто-то был? - Мгм... но его заставили уйти.       Хуан сурово свёл брови. Неужели демон снов забрёл? Жаль, конечно, что хозяин не убил его на месте, а лишь милосердно вышвырнул. Никто и ничто не смело нарушать сон Божественного паука. - Господин хочет чего-то особенного сегодня?       Шэнь Юань задумчиво помычал. - Гранат, - довольно улыбнулся он, обернувшись к Хуану. – У нас есть гранат? - Этот найдёт, - пообещал хранитель и легонько поцеловал хозяина в макушку. - А пока – дайте слуге помыть ваши волосы.       Молодой глава клана тихо рассмеялся и откинулся назад, позволяя хранителю перебирать влажные пряди.       Зная любовь господина к воде, Хуан купал его больше шиченя, то и дело при помощи талисманов очищая и подогревая воду. Молодой Шэнь почти дремал, когда хранитель нёс его назад, в комнату. Как раз к тому моменту Вонг с пауками очистил постель Юаня от паутины и грязного белья. - Господин, можете ложиться отдыхать, - Вонг ласково улыбнулся.       Промурлыкав сквозь сон что-то невнятное, юноша свернулся на кровати комочком. Паучки скопом кинулись к нему, забираясь в волосы и устраиваясь у шеи.        - А вы? – золотистые глаза сонно скользнули ватным взглядом по хранителям. Те застыли, когда Юань протянул к ним руки. Намёк был более чем прозрачным.       Переглянувшись, пауки с беспомощными улыбками забрались в кровать, обнимая хозяина с обеих сторон. Тот довольно поёрзал, удовлетворённый теплом и знакомым запахом.       Так и задремали – окружённые уютной тишиной и тихим сопением сокровища клана Шэнь.

***

      Ло Бинхэ сменил облик перед тем, как постучать в ворота поместья пауков.       Сегодня он принёс для Вонга и Хуана немного плодов личи – чтобы те восстановили силы. Они почти не отдыхали, пока заботились о хозяине и охраняли его сон.       Ему открыли не сразу.       Императора сразу насторожил странный скрежет – будто с затвором долго возились. А когда дверь отворилась, полукровка сразу понял, чем вызвано промедление.       Большой паук золотистого цвета шевельнул жвалами и вразвалочку отполз вглубь коридора.       Ло Бинхэ узнал его. Медоцветные Короеды обитали в лесах, питались гниющими деревьями, очищая место для новых растений. Совершенно безобидные для людей и полезные в природе, их активно убивали – и люди, и демоны – ради крепкого хитина с лап и спины, из которого делали особо дорогие доспехи. Чудо, что к поместью Шэнь смог добраться хотя бы этот здоровяк.       Вопрос был в другом: почему именно он открыл дверь? Где Хуан или Вонг?       Нехороший холодок пробежал по спине Императора. Он подобрался, готовый драться в любой момент – мало ли, вдруг на поместье напали?       Но Медоцветный Короед спокойно трусил по коридору, явно показывая путь. Иногда останавливался, приподнимал передние лапы и словно зазывал к себе – звал, не понимая, почему гость медлит.       Что ж, значит, в доме опасности нет.       Вздохнув с облегчением, Ло Бинхэ осторожно поправил свой облик и чуть улыбнулся. Если паук выполняет приказ, значит... Юань проснулся!       Слишком сильная радость болью прошлась по сердцу и душе. Но Ло был совершенно не против. Не ожидал он, что сон паучка затянется так надолго, но ожидание того стоило.       С этими радостными мыслями Бинхэ вошёл в спальню возлюбленного...       И застыл.       Юань, сладко дремлющий, с двух сторон нежно оплетали руки хранителей. Юноша доверчиво ткнулся лицом в грудь Хуану, глубоко и размеренно дыша. При этом во сне он держал ладонь Вонга. Судя по спокойному дыханию, он чувствовал себя в их объятиях в полной безопасности.       Рычание невольно вырвалось из глотки Бина.       Он сжал кулаки так сильно, что ногти проткнули кожу на ладонях. Запах крови в единый миг пробудил хранителей. Оба, не сговариваясь, зашипели на гостя.       Тот оторопел.       - Он только смог немного расслабиться, - проворчал Вонг, прижимаясь грудью к спине хозяина. – Тише, Бин. Не нужно тревожить господина.       Император тяжело выдохнул, заставляя себя успокоиться. - Извини... – неохотно произнёс он. – Просто... - Ты ревнуешь, - понимающе буркнул Вонг. – Это чувствуется. - Замолчите оба, - рыкнул на остальных Хуан, ощущая, как Юань прижимается к нему плотнее. Он зацокал жвалами так, чтобы звук доходил до ушей хозяина. Тот почти сразу расслабился.       В груди Сяо Бина заныло.       Видеть, как Шэнь Юань льнёт к кому-то другому, было невыносимо... особенно после такого долгого ожидания. Только небесам известно, как сильно Ло Бинхэ желал вновь увидеть своего Паука. - Он... будет голоден, когда проснётся, - глухо произнёс полукровка. – Этот Бин приготовит что-нибудь.       Не дожидаясь ответа, парень покинул комнату.       Вонг тихо вздохнул и осторожно отстранился от Юаня, после чего слез с кровати. - Пойду, успокою его, - паук провёл рукой по боку брата. – Напитай тело хозяина ци, брат. Только осторожно.       Хуан едва заметно сглотнул, кивая. Когда Вонг вышел, паук опустил взгляд на безмятежно спящего в его руках юношу.       Такой нежный, такой беззащитный...       Хуан прикрыл глаза, чувствуя, как некстати сумбурно забилось сердце. С недавних пор становилось всё сложнее контролировать его ритм.       Склонившись к хозяину, паук бережно накрыл тонкие губы Шэнь Юаня своими.       Он не претендовал ни на что – всё же он был рождён, чтобы служить Юаню, это правда, и не более. Но... каждый вздох этого юноши делал Хуана самым счастливым созданием во всех мирах. Он хотел подарить этому маленькому цветку весь свет и красоту мира.       Но был закон, который гласил чётко и ясно.       Между паучьими демонами не должно быть любви.       Потомство от таких союзов было... неправильным. В детёнышах не наблюдалось рассудка, а матери погибали при попытках выносить своё дитя. Кара оказывалась слишком суровой. Паучье племя могло давать жизнь следующему поколению – лишь с иными племенами. И дети от таких союзов были истинными, сильными пауками.       Мягко сминая губы господина, Хуан неспешно передавал ему свою ци, насыщая иссушенные за время сна духовные жилы Шэнь Юаня. Меньше всего он хотел бы заставить их сокровище страдать.       Потому... ему стоило запереть своё сердце на замок. Он сможет – просто быть братом, на которого Юань всегда может положиться. Он сможет – принять любой выбор молодого главы, даже если этот выбор будет откровенно плохим. Он сможет... встать на его защиту, даже если платой за это станет весь мир вокруг.       Для Хуана не было никого важнее Юаня в этом мире.       Изящное тело в руках вдруг инстинктивно двинулось навстречу, рот чуть приоткрылся в тихом стоне. Ох, ци Хуана, кажется, немного заполнила даньтянь господина?       Поддавшись порыву, паук закрыл глаза, чуть углубляя поцелуй, позволяя языку скользнуть в горячий рот любимого господина. Поток его ци стал сильнее.       Юноша в его руках задрожал, дыхание участилось. Сердце под тонким шёлком кожи стучало так быстро, что Хуан с трудом различал остальные звуки, заворожённый и влюблённый. Тук. Тук. Словно у зайчика, бегущего от лисы.       Хранитель опустил две руки ниже и несильно сжал бёдра господина, позволяя себе вольность, пока тот отдыхал.       ...Он ещё помнил, как жарко эти ножки дрожали на его талии, как горячо стонал в его рот господин, когда они... - ...Бин-эр...       Тихий стон ему в губы разрушил сладкое воспоминание, осыпавшееся хрустальной крошкой.       Бин-эр.       Не «Хуан».       Медленно хранитель отстранился от губ хозяина и выпустил его из рук.       Верно. Всё верно.       У Юаня есть тот, кого он полюбил. Хуан не имел никакого права... ни на что. Ни на любовь, ни на зависть... ни на ненависть.       Сердце дробилось в крошку, было так больно, больно, больно... - Отдыхайте, - Хуан хорошо укутал Юаня в одеяло и украл с его губ последний поцелуй. После чего покинул спальню хозяина.       Если, - с пугающей ясностью возникла в голове хранителя мысль, - если этот чертов мальчишка заставит Шэнь Юаня страдать, он убьёт его. Убьёт с особой жестокостью, разрывая на части... И будет ему всё равно, что принесёт всем им это убийство. Он не позволит господину плакать из-за какого-то ничтожного человека!..

***

      На кухне полным ходом шла готовка.       Сяо Бин действовал чисто интуитивно, перебирая продукты механическими движениями заводной куклы. Он старался выкинуть из головы увиденное в спальне Юаня, но не мог с этим справиться. В итоге он разбил уже два яйца.       Он.       Разбил два яйца.       О н. - Может, уже выскажешься? - Хуан старался вежливо улыбаться. Правда, очень старался. – Мы понимаем, что для тебя такая близость между нами неприемлема, но...       Сяо Бин шумно выдохнул, и этот выдох прервал наполненную ядом речь паука лучше любой ругани. - Я никого раньше не ревновал, - негромко произнёс Император, наконец-то разбивая яйцо над тарелкой, а не мимо. – Это чувство... куда более разрушительное, чем я думал.       Вонг обеспокоенно взглянул на брата. Тот был мрачнее тучи – ещё бы. Не такого он ждал от человека: не прямоты и честности. Кажется, общение с господином прекрасно сказывалось на характере юноши. Это радовало. - Тебе нет нужды ревновать его, - Хуан казался абсолютно спокойным, улыбчивым и добрым, но... – Господин любит только тебя. Его сердце бьётся только для тебя. Как бы ни желали другие, он сделал свой выбор в твою пользу.       Сяо Бин вздрогнул. Точёные скулы опалил румянец, но парень не позволил радости отразиться на лице. Напротив – в глазах плескалась тревога. - Я боюсь сделать ему больно, - спустя небольшую паузу признался с горечью в голосе Сяо Бин. – Боюсь даже не понять, что заставил его страдать. От мыслей об этом внутри всё замирает.       Юноша медленно перемешивал ингредиенты в глубокой чаше. - Эти четыре месяца... в глубине души я боялся, что по пробуждении Юань не захочет меня видеть. - Если тебе нечего скрывать, то нет того, что отвратило бы господина от тебя, - заметил Вонг, стараясь взглядом утихомирить брата. Хуан, тихо хмыкнув, стал помогать с готовкой – взял на себя фруктовый салат для хозяина. И гранат.       Сяо Бин лишь вздохнул, зачерпывая смесь ложкой и опуская комочки в кипящую воду. Он знал: Юань любит его клёцки и каждый раз ест их жадно, норовя обжечь рот.       В словах Вонга была правда, Император понимал это. Юань был весьма отходчив и мог принять и простить что угодно...       Но не то, что его любимый оказался Ло Бинхэ – тем, кого юноша так сильно опасался. - Так что, пожалуйста, прекратите пытаться ругаться сквозь вежливость, оба, - Вонг вдруг строго свёл брови.       Сяо Бин удивлённо хлопнул ресницами. - Но я не... - Хуан, - одёрнул брата младший паук. – Не задевай парня. Ему и так несладко пришлось.       Родич поджал губы, хмурясь. Что-то буркнув, он начал проворно нарезать фрукты, избегая смотреть на Сяо Бина. Тот моргнул раз, другой...       И понял.       Вот оно, значит, как... Этот паук, он... - Так ты... – Бинхэ не сдержал в сердце горечи.       Хуан кинул на него грозный взгляд. - Не смей говорить об этом, - прорычал он, резанув по яблоку так, что разрубил деревянную дощечку на щепки. – Никогда.       Император невесело усмехнулся, отворачиваясь. - К нему невозможно оставаться равнодушным, - еле слышно протянул он, но Хуан услышал.       Паук поджал губы так, что те побелели, однако ничего не сказал на это.       Дальше готовили в тишине..

***

      Когда Юань буквально выполз из своей комнаты, был глубокий вечер. Молодой демон накинул лишь верхний халат, не подвязал волосы и выглядел невыносимо маленьким и домашним. На нём гроздьями висели паучки самых разных размеров – отчего он напоминал причудливую рождественскую ёлку из какого-то другого мира.       Юноша постоянно зевал, и каждый раз ему казалось, что из горла вот-вот вылезет нечто жуткое и крупное, растягивая мышцы и кожу.       Боли не было. Совсем.       Скорее - странное предвкушение.       Значило ли это... что в нём оставалось всё меньше человеческого?              Частица иномирной души всё ещё скорбела отчего-то. Будто бы, слившись с душой предшественника, Юань постепенно терял самого себя. Он всё больше перенимал демоническое и всё меньше понимал чаяния людей.              Сейчас ему хотелось поесть. И, кажется, он был бы очень рад увидеть Сяо Бина.              Молодой демон остановился посреди коридора, обняв себя за плечи.       Чем в итоге он станет?       Что от него останется?              Эти два вопроса возникли в голове внезапно, осели сажей.              Каноничный Шэнь Юань был хладнокровным и жестоким. Он вёл информационную войну против Императора настолько грамотно, что читатели искренне недоумевали, как кому-то вроде Самолёта удалось такое прописать. Оригинальный паук без колебаний использовал людей, убивал, и в одной главе даже присутствовала кровавая сцена, где он использовал нескольких жён протагониста как инкубаторов для плотоядных пауков. Та глава получила рейтинг выше NC-21 и считалась наиболее жестокой во всём произведении.       Будет ли... он таким же, как оригинал?       Он не хотел этого.       Юань вдруг чётко осознал: он не хочет становиться ещё хуже, чем есть сейчас. Не хочет воевать с Императором, не хочет становиться злом истории этого мира. Ему вполне подойдёт третьесортная роль торговца тканями в этой ролевой игре, так что, пожалуйста, отдайте роль зла кому-то, кто с этим сладит!              Внутри вдруг всё сжалось. Паучки тут же рассыпались по полу, убегая прочь. - Я не хочу...       Это прозвучало крайне тихо, жалобно. Юноша сгорбился, чувствуя тянущую боль в груди. - Не хочу, понимаешь?.. Не хочу...       Он не знал, к кому обращался, кого уговаривал. В голове билась, пульсировала мысль: внутри него, в его душе, есть нечто другое. Нечто постороннее. И это нечто сейчас очень, очень, мать его, недовольно.        - Пожалуйста, - шептал Юань, едва сдерживая слёзы. – Я люблю этот мир. И не хочу рушить его лишь своим эго и желаниями монстра внутри.       То, что скрывалось в его душе, взбрыкнуло было, но тут же затихло.       Будто бы давая разрешение... на что-то.              Юань пошатнулся, прижался боком к стене. Та была отрезвляюще холодной – прямо то, что доктор прописал.        - Я сделаю всё, чтобы моя... наша... семья жила и процветала... Но я не хочу окунаться в этот ужас, что прописан... Я... Я хочу жить, понимаешь?..       Юань шептал это почти одними губами, низко склонив голову. - Я уже умер однажды... Я не хочу снова умирать...       Демон внутри него рычал – едва слышно, но это не было злобой. Это было удовлетворение. С каждой секундой его давление становилось всё слабее и слабее. А в голове Юаня звучал набатом знакомый до дрожи голос:        - Не подведи, маленький потомок.       Боль стихла. В руки и ноги вернулась сила. Шэнь Юань выпрямился, ощущая себя чуть более свободным.       Ему... дали добро?       Демон, чья кровь текла по его жилам, кто призвал его в этот мир... он просто хотел процветания своему роду?       Юань теперь отчётливо всё понимал.              Почти уничтоженный временем и людьми, Клан Паучьей Лилии был единственной заботой настоящего Шэнь Юаня. Взращённый в любви и полной отдаче родных, он хотел послужить им тем же. Но в итоге только сильнее разжёг огонь ненависти, что заставил славный клан сгинуть в пучине смерти.       Под пятой Императора, в которого юный демон так безбожно влюбился.       Совпадение ли, нет ли, но в этой реальности, в этом развитии событий во время второго Сна каноничный Шэнь Юань оказался слишком слаб. Его душа просто не выдержала, растворившись, и предку, чьё имя Юань не смог бы выговорить ни на одном человеческом языке при всём желании, не оставалось ничего иного, кроме как запустить свои лапы в слои мира извне.       Так он «нащупал» его – Юаня-читателя, который не вовремя подавился кусочком проклятого мантоу.              ...Самое печальное – Юань мог выжить. Откашляться. Выплюнуть тот чёртов кусок теста.              Но ему не позволили.       Хах.       Да...       Паук-предтеча просто убил его в родном мире, чтобы утянуть в паутину этого. Ему передали знания, сделали потомком Чжичжу Шэн, позволили ощутить вкус силы и власти. Словно настоящий читер, он и выглядел хорошо, и имел силу настоящего воина. Юань долго смеялся про себя: тут пахло читерством.              Оказалось, всё было не просто так. Из него... желали сделать настоящего паучьего Владыку. Такого, каким никогда бы не стал здешний Шэнь Юань.              Молодой демон медленно опустился на пол, сжавшись в комочек.       Он успокаивал себя тем, что чувства этого тела – не его. Что его привязанности – не его. Что даже любовь... не его. И даже будь она неправильной – ему с этого ничего не будет.              Оказалось же... для его души этот сосуд очистили насовсем. И всё, что он чувствовал, - было только его.       Он переживал за семейство Паучьих демонов, ютившихся на Юге. Он дорожил Вонгом и Хуаном. Он испытывал почти родительскую нежность ко всем возможным паукам – от банальных малышей, живущих в человеческих жилищах, до громадных демонических тварей из Бесконечной Бездны – и те отвечали ему полной взаимностью. Он наслаждался плетением шёлка.              ...Он любил Сяо Бина.       ...Он боялся до дрожи Императора, которому было уготовано его убить, если мир пойдёт по изначальному сюжету.              Всё это – было его. Эти чувства, что порой сводили с ума и оставляли странное послевкусие.              Хватит.       Хватит.       Ему нельзя думать об этом слишком долго – так и с ума сойти недолго.              Выдохнув, Юань медленно встал и укутался в одежду. Где-то впереди он ощущал запахи Хуана и Вонга. И рядом с ними – запах любимого человека. Шаг ускорился сам собой.

***

      Ло Бинхэ замер сусликом, увидев в дверях тонкую фигуру в белом халате.              Взгляд Шэнь Юаня был направлен на него – пристальный, немигающий... жадный. Будто юноша пытался выжечь его образ в памяти, в самой глубине души.              Они с пауками как раз накрывали на стол, когда Юань появился на пороге столовой. Сердце вдруг забилось быстро-быстро, стоило только в золотистых глазах блеснуть слезам. Молодой демон бросился вперёд и тут же впечатался в грудь Сяо Бина, сжимая его так крепко, что захрустели рёбра.       Хуан отвернулся, пытаясь сделать это незаметно, но Император всё равно подметил его движение краем глаза. Он выкинул это из головы почти сразу же, сосредоточившись на том, чтобы обнять юношу, зарываясь носом в мягкие волосы. Полукровка сделал глубокий вдох – и лёгкие наполнились ароматом Юаня, по которому он так безмерно тосковал.       Юань... проснулся. Он сейчас в его руках. В его руках.        - Я учуял запах моих любимых клёцок, - шепотом поделился с ним юноша, вскинув хитрый взгляд. – Они такие вкусные, что могут пробудить любого.       Сяо Бин тихо, рокочуще рассмеялся, глядя на него с невообразимой нежностью. Юань на миг ощутил себя так, словно темнота этих глаз способна поглотить его, обволакивая собой, утягивая в свою глубину.        - Если бы этот Бин знал, то принёс бы готовое блюдо сразу в комнату Юаня. - Я уже здесь, так что смету всё, что будет стоять на столе, - клятвенно пообещал юный Шэнь, оглянувшись на братьев.       Вонг ласково глядел на него, очень радостный от того, что хозяин чувствует себя хорошо. Хуан же... выглядел слегка печальным. На сердце Юаня легла тень – что, кто посмел обидеть или огорчить гэ?        - Давайте есть, - отвлёк внимание от старшего брата Вонг, прикрыв его плечом. - Сегодня радостное событие. Стоит отпраздновать.       Пока господин и его избранник усаживались (Сяо Бин хлопотал вокруг Шэнь Юаня, явно не желая отходить от него ни на шаг), мужчина посмотрел на Хуана. В глазах младшего была смесь вопроса и сочувствия.        - Всё нормально, - тихо протянул Хуан, дёрнув плечом. - Просто... - Я знаю.       Они хорошо чувствовали мысли друг друга – с самого рождения так было. Так что Вонг и правда знал: Хуану было физически больно видеть этих двоих вместе. А ведь он до последнего надеялся, что всё это несерьёзно... Но все его чаяния перечеркнул наряд из чёрного шёлка.              Их молодой господин открыто отдал своё сердце этому юноше. Он смотрел лишь на него, а случай с убийством одной из жён Императора лишь убедил обоих хранителей, насколько сильны чувства Шэнь Юаня. В конце концов, тот избегал любых конфронтаций с окружением Его Величества, и даже тот случай с Ша Хуалин был скорее исключением, по счастью завершившимся удачно для обеих сторон.              Но теперь он впервые приказал паукам убить – защищая этого человека.        - Я тут кое-что вспомнил, - заговорил Юань, когда все сели за стол. Бин осторожно коснулся его руки, переплетая их пальцы. – Были ли какие-то претензии от Императорского Дворца?       Его хранители переглянулись и в унисон качнули головами.        - Нет, господин, - в голосе Вонга слышалось неподдельное недоумение. – По столице рыскают люди одного из советников Императора, некоего Лао Гунчжу, в поисках зацепок по исчезновению его дочери. Некоторые из его соглядатаев стучались и к нам, но уходили, узнав, что вам... нездоровится. Однако никто не вызывал ни нас, ни вас во Дворец.       Юань как-то недоверчиво глянул на братьев. Так, это уже ситуация настолько странная, что ему стало не по себе. Разве Сяо Гунчжу по новелле не была одной из старших жён Императора? Может, ситуация в гареме ещё хуже, чем знали читатели «ПГБД»?        - Быть может, - подал голос Сяо Бин, - отец той женщины и она сама чем-то провинились перед Императором? - Судя по тому, что я знаю о семье Императора, Лао Гунчжу – приближённый советник Его Величества, - Юань задумчиво потёр подбородок. – Пусть он и был причастен к смерти матери Императора, сам господин об этом не знает и полностью доверяет старику.       Лицо молодого демона слегка скривилось.        - Более всего меня смущает то, что сам Ло Бинхэ, судя по вашим словам, даже не почесался, когда пропала одна из тех, за кого он нёс ответственность. Что очень много говорит о нём.       О, да. Для Паучьего клана сама суть гарема была мерзка. У них было принято любить и холить избранника всеми возможными способами, и каждый из них впал бы в безумие, если бы их супруга или супругу кто-то убил.       В глазах упомянутого буквально мгновение назад Ло Бинхэ мелькнула тоскливая тень. За эти четыре месяца Вонг основательно просветил его о традициях и порядках Паучьего клана. Многие из них оставили в душе полукровки восхищение, другие заставили неслабо удивиться, а были и те, что вызвали тоску.       Для Шэнь Юаня Сяо Бин был единственным. Во всех смыслах. Юань видел лишь его, был открыт лишь рядом с ним и – как намекнул смущённо кашлянувший хранитель – согласится иметь потомство лишь от него. Как именно – это уже дело десятое, тем паче что со слов паука выходило: способы получения отпрысков между мужчинами у Паучьего клана имеются, причём весьма действенные.              Но...       Это касалось лишь Сяо Бина.       С Ло Бинхэ же дело обстояло иначе.       Ло Бинхэ был будто бы олицетворением всего, что было противно паукам. Многоженство, похвальба силой, принижение тех, кто слабее, жадность и злоба.              Сяо Бин ткнулся носом в макушку Юаню. Юноша глянул на него, солнечно улыбаясь, и полукровка не мог не улыбнуться в ответ. В последнее время... желание остаться именно Сяо Бином становилось всё сильнее.              Может, и правда? Разыграть убийство Ло Бинхэ, придумать легенду о том, что его работой было как раз свержение Императора. И попросить убежища у клана Паучьей Лилии. Стать супругом их главы и оставить всю эту тьму позади.       Мысль была притягательной. Даже слишком. Однако всегда есть какое-то «но».       И в его случае это «но» заключалось в том, что со смертью Императора все договорённости рухнут. И Юг вновь станет целью тех, кто придёт к власти после него – кого-то из жён или советников, а может, и одного из старших отпрысков, которые вполне способны сделать Паучий клан мишенью во имя мести.       Так что... приходилось думать и искать выход. Ло Бинхэ как никто понимал: ему нужно поговорить с Юанем, пока не стало слишком поздно.       Но как же страшно было думать о последствиях...        - В общем, как только буду чувствовать себя лучше, пошлю запрос, чтобы назначили встречу с Императором, - Шэнь Юань вдруг потянулся к лицу своего любимого, чему-то уверенно кивая. – Я стребую с них расплаты за то, что тебе пришлось пережить, Сяо Бин.       ...Ох.       В глазах полукровки сама собой воцарилась нежность. Сяо Бин потёрся кончиком носа о кончик носа паука, обнимая его крепче. - Не нужно, - мягко протянул он. - Нет, нужно! - Юань... - Бин-эр, эта стерва хотела унизить тебя и убить.       Голос Шэнь Юаня стал холодным, напомнив полукровке тот самый вечер. Тогда... его милый и ласковый паучок показал свою тёмную сторону, и Небеса, это было как пугающе, так и восхитительно – знать, что это ласковое создание способно без сомнений окунуть руки в чужие горячие внутренности ради него.        - Даже если она уже мертва... я не позволю этому остаться в стороне, - юноша аж прицокнул жвалами, скрытыми в горле.       У Ло Бинхэ не нашлось слов против. Он только прогудел что-то согласное, после чего придвинул к возлюбленному тарелку с клёцками.        - Давайте поедим, - попросил он ласково, и Юань не стал возражать.       За столом атмосфера стала гораздо лучше.              Юноша ел неспешно, но жадно. Всё же он четыре месяца практически ничем не питался, и лишь ци Хуана поддерживала в нём жизненные силы.              Сказать, что он голоден - ничего не сказать.              Через четверть часа со стола было сметено всё, что плохо лежало. Благо, предвидя зверский аппетит хозяина, Хуан и Вонг заранее подготовили для него холодные закуски и фруктовые компоты. О, Юань в жизни не радовался так простой вишне в сиропе, как в этот раз. И гранату. Он слопал пять штук!       Наевшись досыта, демон нагло улёгся на плечо Сяо Бина, робко глядя на его довольную улыбку.        - Ты... в порядке? - тихо спросил Юань, пока хранители убирали со стола. – Я так поспешно уснул, сразу после... всего.       Император коснулся губами его виска.        - Я испугался, - не стал скрывать он. – Очень... Думал, что с тобой что-то случилось. Вонг объяснил мне всё, но... моего волнения это не уменьшило. - Ох, - Юань смущённо спрятал лицо за ладонями. – Бин-эр, милый. Прости меня. - Юаню не нужно просить прощения, - полукровка ткнулся носом в щёку паука. – Это я виноват...       Все эти месяцы он снова и снова анализировал произошедшее и теперь был уверен в правдивости своих слов.              Это он виноват.              В такой гадливой ненависти своих жён к Шэнь Юаню, который ничего им не сделал. (Он должен был разъяснить всё сразу этим тупым бабам, а не оставлять им простор для извращённых фантазий...) В том, какие слухи ходят о юноше и его собратьях по столице. (Пресечь их заранее тоже было вполне возможно, но он осознанно закрывал глаза, считая, что сплетни улягутся сами собой - и вот к чему всё привело...)       В выходке Сяо Гунчжу. (Если бы он лучше следил за старшими жёнами, в частности, за этой дрянной и избалованной девкой, всё можно было бы предотвратить...)              В том, что Юань так рано впал в Сон. (Ло Бинхэ знал, чувствовал: причиной стала эмоциональная встряска, через которую его милый паучок был вынужден пройти - опять же, из-за него, из-за Императора...)        - Нет, нет! – демон тут же вцепился в своего драгоценного. – Мой Бин-эр ничего никому не сделал плохого. Это всё Император, который не может присмотреть за женой! – под конец фразы Юань почти ворчал. – Это из-за него, из-за гарема, да может даже из-за меня. Но точно не из-за тебя.       ...Ох.       Ло Бинхэ чувствовал всем своим естеством, что разговор с Юанем по душам будет самым тяжёлым за всю его жизнь...