Хеллоуин

— Я... Уэнсдей, мне очень жаль. Я не хотела втягивать тебя в... — несмотря на то, что внешне девушка никак не выражала того, что она была зла на всё произошедшее, Энид всё же чувствовала себя обязанной извиниться. Однако брюнетка была другого мнения, поэтому, как только триада извинений была готова, а Энид за пятнадцать секунд могла извиниться больше пяти раз, Уэнсдей покачала головой. Она не понимала первое время некоторых вещей, например, почему Синклер не поставила её на место так же, как сделала, когда пришла с «булочками», а дала нагрубить себе до этого. Теперь ситуация прояснилась. Блондинке в принципе было тяжело понять, что её вины нет совершенно в том, что какой-то человек сфотографировал их тогда, когда никто из них этого не ожидал. Всё же Уэнсдей понимала, что этот груз с плеч девушки стоит убрать практически сразу, чтобы в дальнейшем Энид больше к подобному неприятному чувству не возвращалась. — Ты ни в чём не виновата. Разве это ты написала о нас статьи? — Энид качает головой. — Или, может, специально сблизилась со мной, чтобы насолить? Или из-за моей популярности? Хотела, чтобы всё это случилось? — снова качает головой. — Тогда я не хочу и не буду винить тебя в том, на что ты повлиять никак не могла. Девушка выдыхает, будто снимая с плеч рюкзак с тоннами бетона. Её плечи слегка расслабляются, хотя тревога по поводу всего происходящего ещё не отпускает. Она действительно не хотела, чтобы такое произошло, и именно поэтому всегда была осторожна даже со своими друзьями, хоть и понимала, что папарацци до неё нет дела. Не учла она только то, что если такая знаменитость, как раньше, появится рядом с ней, то раскрытие её статуса не заставит себя долго ждать. — Я правда не знала. Уэнсдей кивает и делает небольшой шаг вперёд, кладя обе руки на плечи. Ей всё ещё чуждо чувство в груди, которое только то и делает, что заставляет её хотеть быть ближе к Энид, защитить её от всех бед и плохих матерей, но в этот раз писательница пообещала себе, что будет стараться. Потому что Энид этого по-настоящему заслужила. Она слегка сжимает плечи блондинки и немного улыбается, просто чтобы показать, что ничего между ними не изменилось. — Я верю тебе, — фраза звоном ударяет в голову Энид, будто что-то новое. Конечно, она привыкла к Йоко, которая всегда была на её стороне, к Дивине, которая относилась к ней как к младшей сестре, и даже к Бьянке, которой было совсем не трудно помогать и выслушивать её. Однако в Уэнсдей было что-то такое, что заставляло тело приятно расслабляться. — Но всё ещё хочу послушать твоё объяснение. Энид кивает. — Да, точно. Ей всё же не дают даже начать, потому что дверь в коридоре с очередным грохотом открывается. Они вдвоём непроизвольно подскакивают. Уэнсдей уже думает, что Эстер передумала и её угроз было недостаточно, пока в дверном проёме совсем рядом не появляется запыхавшаяся Йоко. Она замечает двух девушек, тяжело выдыхает и, облокотившись руками на косяк, разрешает себе немного отдохнуть. Её дыхание приходит в норму, и девушка с надеждой спрашивает: — Это всё была проверка на дружбу, и ты на самом деле богачка? — Йоко? Как ты здесь оказалась? — Я... Я прибежала, — она оглядывается так, будто пытается понять, что в её внешнем виде непонятно. — Как же ещё? — Здесь же полчаса пешком минимум от твоего дома. А твоя машина? Брюнетка страдальчески выдыхает: — Вот блин.

***

Йоко сидела на диване, укрытая своим любимым пледом в виде тако, и косо смотрела в сторону Уэнсдей, которая сидела на том же диване на противоположной стороне, стараясь держаться от девушки и её взгляда как можно дальше. Между ними повисла настолько тяжёлая тишина, что Танака могла без проблем представить, как кто-то поставил бы их на паузу, взял в руки карандаш и нарисовал три точки над их головами, как в её любимых комиксах. Жаль, конечно, но даже в самом разноцветном комиксе, как думала она, Уэнсдей осталась бы всё тем же чёрно-белым фильтром. Странно, — думает она. — Что Уэнсдей забыла в доме Энид в таком часу и в таком положении? Пока множество догадок крутились в её голове, как шестерёнки, она заметила, как Синклер вошла с подносом, на котором стояли три чашки и небольшая тарелка с печеньем. И только Йоко собиралась встать, чтобы помочь подруге, как Уэнсдей уже её опередила и перехватила поднос, чтобы аккуратно поставить его на кофейный столик перед ними. Несмотря на свою миниатюрность, девушка будто даже не почувствовала тяжести подноса, опуская его достаточно легко. В этот момент она заметила слегка смущённую улыбку Энид. Как жаль, что Уэнсдей стояла к ней спиной. Однако... где-то она уже видела такое выражение лица. — Ты что? — ошарашенно воскликнула Танака, пугая Энид, но не вызывая и малейшей реакции у Уэнсдей. — Вы что?! Вы... Вы вместе?! — её губы надуты. — Энид, — протянула она, — я думала, мы лучшие друзья и всем делимся. Синклер неловко улыбнулась Уэнсдей, которая просто забрала свою чашку с кофе и села обратно на диван. И пока девушка была слишком занята, чтобы распробовать новый кофе (над которым, между прочим, Энид колдовала целых десять минут), она шикнула на Йоко: — Прекрати, ты меня смущаешь, — тихо предупредила она. Танака лишь фыркнула и села на диван, забрав свой чай. Они сидели несколько мгновений в тишине, пока Энид собиралась с силами. Она смотрела на стеллаж, где стояли её любимые книги, и, перебирая названия одну за другой, немного успокоилась. В конце концов её встретили два взгляда карих глаз, которые в разной степени, но всё же желали услышать правду. — Хорошо, что ж, — она прочистила горло. — Да, я старшая дочка Синклеров. У меня есть младшая сестра и младший брат, но фактически я являюсь наследницей, ведь моя бабушка сообщила об этом, как только моя голова показалась на свет. — Энид старалась не обращать внимания на некоторые детали и продолжила: — Почти всю жизнь я росла в Сан-Франциско, но после того, как моя мама узнала, что мне нравится моя одноклассница, они фактически изгнали меня из семьи. Бабушке же нужно было переехать в главный офис в Нью-Йорке, поэтому она предложила мне руку помощи и свободный дом здесь. — Она слегка сжала переносицу, сдерживая слёзы, но девушки напротив дали ей время собраться с мыслями. — Мы с бабушкой всегда были очень дружны, но после моего признания я думала, что она отдала дом мне здесь, чтобы я скрылась из семьи и больше её не позорила. Мне пришлось многое изменить здесь, чтобы воспоминания из детства, когда я была всеми любима, не так сильно меня ранили... Так или иначе, до сегодняшнего дня я не знала ничего о делах своей семьи. Йоко поджала губы. Ей было тяжело понять, насколько сильно всё произошедшее ранило её лучшую подругу, но она знала, что теперь многие вещи в их общении окончательно прояснились. Всё это время Энид не ездила в свой родной дом не только потому, что ей не хотелось, но и потому, что она даже не могла там появиться. Синклеры просто взяли и отрезали её от семьи, будто она была никем. Уэнсдей опустила взгляд на свою чашку. Вкус кофе совсем перестал её волновать, когда блондинка начала говорить. Множество картинок крутились в её сознании, и чувство вины, будто она могла когда-либо повлиять на происходящее, не отпускало. Будто могла встретить Энид раньше, быть рядом, противостоять её семье вместе. Ей пришлось сжать чашку сильнее, лишь бы не сорваться со своего места и не заключить Энид в объятия с обещанием, что всё наладится. Йоко внимательно осматривала свою подругу, и несмотря на то, что ей хотелось остаться, она понимала, что им с Уэнсдей будет лучше наедине. Поэтому она оставила свой чай недопитым и направилась к коридору. На полпути её остановила Энид со слезами на глазах: — Ты злишься на меня? Брюнетка поражённо выдохнула и сразу же обняла её как можно крепче. — Я бы никогда не стала, — шепнула строго, но с комом в горле от обиды на семью Синклер. — Ты всегда будешь моей подругой. Но если я не дам Уэнсдей обнять тебя, она просто разобьёт чашку, — хихикнула в конце концов она и отпустила смущённую Энид. — Не провожай, я скоро с тобой увижусь, но если что, я всегда на связи. — Спасибо. Как только двери с лёгким щелчком закрываются в коридоре, Энид взволнованно возвращается к дивану напротив Уэнсдей и садится. — Я не думала, что пресса... Уэнсдей качает головой. — Подойди ко мне, Энид. Пока девушка собирает последние силы, чтобы просто встать со своего места и сесть рядом с Аддамс, Уэнсдей упорядочивает свои мысли. Энид всё же садится рядом, и её руки сразу же оказываются в тёплых руках Уэнсдей. Её голубые глаза с надеждой смотрят в карие и находят там то, что искали: только заботу, тепло и переживание. — Если бы у меня была возможность, я бы познакомилась с тобой раньше и помогла пройти через всё это. Червяки разъедают моё сердце от осознания, что я не могла быть рядом с тобой в те моменты, но я не собираюсь оставлять тебя сейчас, — рука с чёрным маникюром вытирает слёзы с щёк Энид, а брови сходятся. — Мы всё решим. Я на твоей стороне. Была и буду, обещаю. Энид не сдерживается и делает последний шаг в пропасть, заходясь в плаче. Однако в этот раз Уэнсдей рядом, чтобы поймать её, обнять и пообещать, что всё решится. Просто погладить её по спине и дать заснуть после насыщенного дня. Они остаются на мягком диване, накрытые пледом, совсем близко друг к другу. Уэнсдей вскоре засыпает за Энид, прислушиваясь к её спокойному сердцебиению.

***

Жизнь за окном шла, как обычно: солнце снова взошло, птицы всё ещё пели, школьники торопились в школы, студенты в университеты, остальные — на работу или по своим делам. Ничего не изменилось с того момента, как Уэнсдей и Энид заснули на диване в гостиной. Первой от сна всё же проснулась Уэнсдей, но не потому, что выспалась, хотя сны этой ночью казались ей по-настоящему спокойными. Её телефон в кармане джинсов беспощадно вибрировал, а она хотела дать Энид ещё немного времени на сон. Поэтому, как можно аккуратнее выбравшись из-под блондинки и накрыв её пледом, она направилась на кухню, поставила чайник и достала телефон, чтобы посмотреть, кто не перестаёт названивать. Как и ожидалось, множество звонков было от Юджина и всего два сообщения от Бьянки. Уэнсдей решила сначала разобраться с меньшим количеством и открыла сообщения от подруги: Ходи оглядывайся, Аддамс, я написала такой пресс-релиз, что если ты опять что-то натворишь, я доберусь до тебя первее журналистов. 07:39 Кстати о них, советую как можно быстрее набрать Юджина, он тут верха сносит. 07:40 Брюнетка тяжело вздохнула. Конечно, происходящее было ожидаемым, но она надеялась, что у неё будет больше времени для решения этой проблемы. Собираясь с мыслями и окончательно просыпаясь, Уэнсдей поставила две чашки и заварила зелёный чай для Энид и чёрный для себя. Пока чай настаивался, она всё же нажала на одно из уведомлений о пропущенных звонках, которое перекинуло её на вкладку исходящего звонка. Всего два гудка — и на той стороне подняли трубку. — Доброе утро, Уэнсдей, — голос Оттингера на удивление спокоен, но именно в таких ситуациях это её и напрягало. — Юджин. Между ними повисла тишина, пока парень всё же не начал говорить: — Не хочешь рассказать своему старому другу, каким образом ты добралась до Эстер Синклер? — Вот уж не знаю, кто до кого добрался, Юджин. Я хотела поговорить с моей соседкой, а оказалось, что мать Энид решила её навестить спустя три года, — на её лице не было никаких эмоций, но парень с той стороны явно чувствовал напряжение. — И то, что ты старшая дочь Raven & Mortar, тоже случайно узналось? — она прикусила губу. — Когда-то я думал, что от той девочки, которая надрала задницы паре задир в школе, не осталось ни следа. Кто знал, что ты просто ждала подходящего человека? — с усмешкой ответил он. — О чём ты? — Брось, Уэнс. Ты скрывала своё происхождение так долго, но выдала такую провокационную информацию человеку, который, насколько я понял, угрожал Энид. Обычно Уэнсдей Аддамс не ведёт себя так. Что скажешь? Прежде чем она успела что-то придумать, за её спиной раздалось тихое шарканье ног. — Я думала, ты ушла, — тихо сказала Энид, не замечая, что девушка занята разговором. — Думаю, ты сама понимаешь, о чём я, — прозвучал голос Юджина. — Собирайтесь и езжайте ко мне в офис. У нас гости. Это были последние слова, которые он успел произнести, прежде чем Уэнсдей сбросила вызов. — Я обещала, что такого не будет, — обратилась она к сонной блондинке. Между ними возникла неловкая тишина, потому что Энид начала мяться на месте. Уэнсдей, конечно, сразу заметила эту недосказанность и просто кивнула, показывая, что девушка может спросить или сказать, что угодно. — У тебя из-за меня большие проблемы? Брюнетка дёрнула бровью и, наблюдая за тем, как Энид с каждой секундой выглядит всё грустнее, тяжело вздохнула и подошла к ней. Не давая возможности себе обдумать свои действия, она просто притянула Синклер к себе в объятия и позволила ей обхватить её обеими руками. Она опустила свои руки на талию девушки, открывая больше возможностей для Энид обнять её крепче и прижаться ближе. Блондинка облегчённо вздыхает. — Ты не виновата в происходящем. Скорее, я и жёлтая пресса. — Это не так. — Тогда это не так, — в её голове эхом звучат недавние слова Юджина, хотя она старается не зацикливаться на всём этом, учитывая то, каким человеком является Уэнсдей, получается, откровенно говоря, плохо. Она отстраняется и делает шаг назад. — Давай позавтракаем и поедем. — Поедем? Куда? — Юджин звонил. Сказал, что мы должны быть в офисе как можно быстрее. Похоже, у нас гости. Энид только поджимает губы, уже догадываясь, кто всё же ждёт её в том офисе.

***

Энид смотрит на своё отражение в ванной, пытаясь понять, делает ли она всё правильно. Разве Уэнсдей заслужила всю эту неразбериху только потому, что её мать хочет забрать себе престол, на который она даже не претендовала? Может, просто стоит объяснить, что она готова сразу же передать все акции на её имя, только пусть не трогает Уэнсдей и не мешает никому жить. Она провела в импровизированном изгнании больше трёх лет и понадобилась только сейчас. Энид считает, что самое важное она уже потеряла. Зачем ей эта компания? Бабушка перестала поддерживать с ней связь уже давно. Её поток мыслей отвлекает гудок машины на улице. Она вытирает капли воды с лица, выходит из ванной, забирает свою сумку и, накинув куртку, спускается вниз. У двери её ждёт Уэнсдей. Она стоит у своей чёрной машины, спокойно ожидая, пока Энид выйдет. Брюнетка смотрит на дерево во дворе дома и наблюдает за тем, как листья неспешно падают и покрывают участок, несмотря на то, что совсем недавно блондинка только убрала их. Как только Энид спускается вниз, она сразу же обращает своё внимание на девушку. Замечая, что та немного нервничает, Уэнсдей просто улыбается ей, едва заметно, но прекрасно знает, что Энид всё равно это заметит. Так и есть. Синклер немного расслабляется и отвечает ей улыбкой. — Готова? — брюнетка открывает дверь машины, получая благодарный кивок. Как только она садится за руль, Энид говорит: — Не очень, но если мы не решим всё сейчас, дальше будет ещё хуже. Уэнсдей немного хмурится, но кивает. — Ты права, — замечая, как блондинка нервно перебирает пальцы, она кладёт свою ладонь поверх её руки и возвращает взгляд на голубые глаза. — Я буду рядом. Всё будет хорошо. Энид неуверенно кивает, но старается расслабиться. Уэнсдей свою руку так и не убирает, пока они не доезжают до офиса. На вид это небольшое двухэтажное здание с аккуратным оформлением. Как только они выходят из машины, при входе их встречает охранник, приветливо улыбается и кивает им. — Уэнсдей, рад тебя видеть, — глядя на Энид, он также улыбается. — Добро пожаловать. Аддамс коротко кивает. — Дерек, как ваша жена? — Всё хорошо, ей намного лучше, спасибо, — мужчина улыбается. — Вы нам очень помогли. Мы хотели бы отблагодарить... — Продолжайте выполнять свою работу так же хорошо, и это будет достаточно. Передавайте Марии привет. Они проходят внутрь здания, и писательница несколько раз оборачивается, убеждаясь, что Энид, которая медленно плетётся за ней, всё же идёт, а не осталась снаружи. Она останавливается, замечая, что кто-то проходит мимо и здоровается, а кто-то просто глазеет. Но Уэнсдей слишком привыкла к этому, чтобы обращать внимание на такие мелочи. В отличие от неё, Синклер чувствует себя не в своей тарелке от такого внимания и ещё больше удивляется, когда брюнетка берёт её за руку и ведёт к лифту. — Пойдём, нас ждут. Она даже не успевает спросить, зачем лифт, как её просто затягивают внутрь. — Лестница здесь большая. Здание, хоть и выглядит маленьким, намного больше, чем тебе кажется. А нам нужно сохранить силы на битву с драконом. Аддамс пытается пошутить, но понимает, что это не сильно помогает. Остальной путь до кабинета Юджина они проходят в тишине. Уэнсдей стучит трижды по двери, пока не слышит разрешение зайти. В светлом кабинете за красивым деревянным столом сидит невысокий парень, примерно возраста Уэнсдей и Бьянки. На нём, как и на фотографиях, которые видела Энид, чёрные очки и голубая рубашка с галстуком оттенка темнее. Его глаза сужаются из-за улыбки при виде Уэнсдей и Энид. Он пытается рассмотреть, кто же так сильно зацепил его подругу и самую непреступную писательницу мира. И увиденное приводит его в мягко говоря шок, ведь девушка оказывается полной противоположностью Аддамс: яркая, искренняя, улыбчивая и слегка взволнованная. Юджин не может понять, связано ли это с недавними событиями или Уэнсдей рядом с Синклер выглядит немного... мягче? — Наконец-то! Давно не виделись, Уэнсдей! Он встаёт и кивает девушке, получая в ответ тот же кивок. Затем Оттингер переключается на стоящую рядом блондинку. — Энид Синклер? Мне очень приятно познакомиться. Меня зовут Юджин Оттингер. Вы хорошо добрались? Парень протягивает руку, которую девушка практически сразу же пожимает. — Приятно познакомиться, эм, да, всё хорошо, спасибо. Энид пытается смотреть куда угодно, только не в почему-то хитрые глаза Юджина. Поэтому, когда Уэнсдей отодвигает для неё стул и ждёт, пока она пройдёт дальше в кабинет, её щёки краснеют от пристального внимания парня. Однако, несмотря на лёгкую атмосферу, как только дело доходит до обсуждения происходящего, Оттингер сразу же серьёзнеет и пару раз щёлкает мышкой, в итоге поворачивая экран компьютера к девушкам. — Наша команда уже написала пресс-релиз, но чтобы это не стало неожиданностью, мы всё же решили проконсультироваться с вами. Тут ничего, кроме утверждений, что наша компания не лезет в личную жизнь артиста, и наша официальная позиция: отношение Уэнсдей Аддамс — дело самой Уэнсдей Аддамс. Мы также уточнили, что отныне все статьи, нарушающие правила конфиденциальности наших писателей, будут засужены без возможности урегулирования дела. Всё, как я подумал, ты и попросишь, Уэнсдей. Это также касается Энид, но мы не могли действовать просто так, поэтому нам всё же пришлось связаться с представителем Синклеров. Энид тяжело вздыхает. Всё казалось, что идёт к спокойному урегулированию вопроса, и ни Уэнсдей, ни Юджин, ни Бьянка не понесли каких-то убытков. Однако тон Оттингера казался ей незавершённым, и, когда она подняла взгляд на парня, сразу поняла, в чём дело. — Могу ли я пригласить миссис Синклер к нам? — обращается он к ней, на что Энид выглядит не удивлённой, но и не горящей желанием. — Это обязательно? — спрашивает Уэнсдей, замечая замешательство девушки. Юджин только пожимает плечами: — По-другому никак. Они находятся в тишине, пока Аддамс пытается переубедить парня своим взглядом, но тот, как бы не хотел, всё же не мог отправить пресс-релиз без согласия всех сторон. В конце концов, Энид говорит: — Хорошо, хуже, чем вчера, всё равно не будет. Брюнетка вздыхает, Юджин благодарно кивает и нажимает на кнопку, чтобы сказать секретарю: — Пригласите, пожалуйста, миссис Синклер. Спустя пару волнующих секунд дверь за ними открывается, но ни Уэнсдей, ни Энид не оборачиваются. Плечи блондинки напрягаются, и Уэнсдей ловит своей рукой руку Синклер, пытаясь показать и напомнить, что она рядом. Женщина позади них кивает, когда Юджин снова приветствует её и приглашает сесть. Всё ещё стоя на том же месте, женщина наблюдает за тем, как молодая писательница успокаивает Энид, и слегка улыбается. — Спустя столько лет не хочешь поздороваться, Эни-Эни? Как только слова срываются с губ женщины, Энид подпрыгивает на стуле и резко оборачивается. Она сжимает сильнее руку Уэнсдей, которая также поворачивается в замешательстве, ожидая услышать голос другой Синклер. — Бабушка? — поражённо спрашивает Энид, встречаясь с тёплыми глазами Астрид Синклер.