Пустяки (3)

*** Майкрофт сказал мне, что мама немного сдаёт, но это было совсем не то, что я увидел, когда заглянул за садовую калитку и увидел, как она срезает цветы, чтобы поставить их в вазу. Она была похожа на ту женщину, которую я в последний раз видел четыре года назад, перед отъездом в Оксфорд − такую же высокую и стройную, грациозную и красивую. Четыре года показались мне целой вечностью. Годы, наполненные разлукой и ожиданием, проведённые в местах, которые может создать только война. − С днём рождения, мамочка, − сказал я, улыбаясь. Когда она повернулась, я увидел, что её волосы стали ещё белее, а движения замедлились. Она отложила ножницы и обняла меня, всё ещё держа в руках две розы. Я почувствовал, как дрожат её руки на моей спине. − Мой мальчик, − прошептала она. − Мой самый дорогой, ненаглядный. Она узнала меня, но в её сознании я всегда был сыном, которого она потеряла много лет назад. Умного маленького мальчика она назвала Шерлоком, а также мужчину, которого Майкрофт назвал в честь этого ребёнка. − Как ты? − Я заметил блеск в её глазах и был рад, что её разум всё ещё работает. − Я в порядке, − ответила она, держа меня на расстоянии вытянутой руки и изучая своим проницательным взглядом. − Ты выглядишь на удивление хорошо. Доктор Ватсон хорошо о тебе заботился. − Да, заботился. Швейцария − очень здоровое место для жизни. Высоко в горах воздух кристально чистый. Я уверен, что буду скучать по этому месту и когда-нибудь обязательно приеду сюда снова, но сейчас я рад вернуться. Мы сели, и Роза принесла нам чай. − Майкрофт рассказал мне о твоём опыте. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. У меня разрывается сердце от того, что люди способны на такое. Я промолчал; на вопрос нельзя отвечать, пока его не зададут. − Как Джон? − спросила она. − С ним всё в порядке. Он бы поехал со мной, но сегодня ему пришлось быть в больнице. − Он хороший человек. Я рада, что он у тебя есть. − Мне очень повезло. Мы молча пили чай. Я слышал, как пчёлы жужжат в её цветах. Закрыв глаза, я вспомнил, как впервые увидел пчёл, летающих между цветами в саду Майкрофта. Я представил себе день, когда я больше не смогу сидеть в мамином саду, наблюдая за пчёлами и разговаривая с ней. Словно услышав мои мысли, она улыбнулась и заговорила со мной. − Мне сегодня семьдесят пять лет, Шерлок. Если повезёт, у меня может быть ещё несколько дней рождения. − Я надеюсь на это, мамочка. Она бросила на меня тот знакомый взгляд, который означал, что она хочет поделиться чем-то личным, словами, предназначенными только для моих ушей. − Ты как-то рассказывал мне, что Бета воспринимает время как стрелу, которая всегда движется вверх, оставляя прошлое позади. Это хороший способ взглянуть на старение, которое часто ощущается как потеря. Я решила, что по мере того, как годы будут накапливаться, я буду подниматься над ними, устремляясь в будущее. Иногда я мысленно оглядывался назад, когда мой корабль поднимался и удалялся от Беты, моей родной планеты, пока она не засверкала, превратившись в крошечную точку света в бескрайней чёрной вселенной. Я вспомнил всё о своём доме, о каждом из людей, которые любили меня. Они быстро уходили в прошлое, становясь все меньше, когда я оглядывался назад. Я улетал от них, но всё ещё был слишком далеко от места назначения, чтобы увидеть жизнь, которая была бы у меня на планете, которую нельзя было увидеть с Беты. В моих воспоминаниях они всегда смотрели вверх, наблюдая, как я ухожу от них. Так было бы и с этой женщиной, которая стала мне второй матерью. В моих воспоминаниях она всегда будет жить. Однажды я тоже стану воспоминанием. Я улыбнулся. − Мы все поднимаемся.