Пустяки (3)

***

Мы сидим среди коробок с приглашениями, рекламными буклетами и несколькими дюжинами салфеток, сложенных в виде сиднейских оперных театров. Джон выглядит измученным, и теперь, когда Мэри ушла домой, я предложил сделать перерыв. Я наливаю Джону стакан виски и протягиваю ему, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы начать разговор. Если я не буду осторожен, это может плохо закончиться. Опускаясь в кресло, я просто говорю: − Не надо. Джон делает большой глоток виски. − Чего не надо? Он выглядит смущённым. Конечно. Я ужасен в этом. Сантименты, чувства, честность. − Не... женись на ней. Джон вздыхает. − Шерлок. − Пожалуйста, Джон. Просто не надо. Растерянность уступила место упрямству, а Джон Ватсон − самый упрямый человек из всех, кого я когда-либо знал. Безнадежно и нелепо, что я вообще заговорил об этом. Но это нужно сказать. Той ночью в «Лэндмарке», когда Джон пытался меня задушить, я пообещал себе, что перестану ему врать. Перестану скрывать правду. Просто буду честным. Кто заслуживает правды больше, чем Джон, который два года горевал, думая, что его лучший друг мёртв? Лучший друг. Больше, чем я когда-либо ожидал получить от этого упрямого, преданного, удивительного мужчины, который всегда следовал за мной, даже после того, как я разбил ему сердце. Он заслуживает правды. А я не заслуживаю ничего. Но я не могу позволить, чтобы мужчина, которого я люблю, снова пострадал, даже если это означает... что ж, я надеюсь, это будет не последний наш разговор. − В чём дело? − На лице Джона появляется упрямое выражение. − Я люблю тебя, − начинаю я. − И я причинил тебе слишком сильную боль, чтобы притворяться, что всё в порядке. Глаза Джона расширяются, а затем сужаются. − Ты любишь меня. Что я должен с этим делать? − Ты назвал меня своим лучшим другом. Мне всё равно, что ты об этом думаешь... − Ты не проявляешь чувств. Ты женат на своей Работе, держишь лупу... − Ты не единственный, кто огорчён, Джон. Да, у меня действительно есть чувства. И я была бы готов забыть о них, признать, что я не заслуживаю твоей любви, но я обязан сказать тебе правду. − Ты любишь меня. Плохо уже то, что Джон, похоже, зациклился на «ты любишь меня». Сейчас дело даже не в этом. (Заметка для себя: в следующий раз, если твоя будущая жена будет вести себя как убийца.) − Да. Вот почему я собираюсь сказать тебе то, что ты меньше всего хотел бы услышать прямо сейчас. − Я собираюсь жениться, Шерлок! Почему ты делаешь это сейчас − ты никогда не давал мне ни малейшего намёка на то, что считаешь меня своим другом. У меня нет друзей. Помнишь это? Что это такое − ты ревнуешь? Так вот в чём дело? У меня это ужасно получается. Я поклялся быть честным и не держать Джона всё время в неведении, и всё, что Джон от этого получает − это то, что я ревную. Я пытаюсь снова. − Ты собираешься жениться на женщине, которую не знаешь. На женщине, которая тебе лжёт. Теперь на лице Джона нет этой иронии. − О, ну, я полагаю, мне следовало бы привыкнуть к тому, что люди, которые любят меня, лгут мне! Ты дал мне много практики, знаешь ли. − Я понимаю, что мои извинения за это неадекватны. Я понимаю, что ты никогда не ответишь на мои чувства, и я буду жить с этим. Я не ревную. Женись на ком хочешь, Джон, только не на ней. Она не та, за кого себя выдаёт. Я говорю тебе это, потому что верю, что ты в опасности. − Тогда ладно. − Всё ещё злюсь, но в то же время испытываю любопытство. − Скажи мне. Кто она? − Я пока не знаю. Я точно знаю, что она не Мэри Морстен, которая родилась мёртвой в 1972 году и была похоронена на кладбище Чизвик. В ту ночь, когда я встретил её, я понял, что она что-то скрывает, поэтому я пошёл к Майкрофту. Пока меня не было, он должен был присматривать за тобой, потому что мы полагали, что организация Мориарти всё ещё может принять меры против тебя. Когда я понял, что она не та, за кого себя выдаёт, я сделал ему выговор за то, что он подпустил к тебе неизвестного. − И что же он ответил? − Ничего. Он ничего не рассказал мне о ней. Секретные данные. Это говорит мне в основном о том, что мне нужно было знать. Он точно знает, кто она такая, что позволяет предположить, что она какой-то агент, возможно, внештатный. Возможно, она работала на британское правительство, вот откуда он её знал. Он закатывает глаза. − Я полагаю, ты правительственный агент. Даже не пытайся сказать мне, что ты не работал на своего брата последние два года. Может быть, у неё нет разрешения сообщать мне, какую работу она выполняла. − Но она даже не упомянула об этом, не так ли? Она сказала тебе, что она медсестра. И она использует чужое имя. Ты женишься на ней, Джон. Тот факт, что она назвалась чужим именем... − ...означает, что она находится в какой-то программе защиты свидетелей. Что у неё нет права кому-либо рассказывать. − Раздражён, но не отрицает этого. Теперь, когда он думает об этом, ему не по себе. − Майкрофт бы сказал, если бы это было так. И он бы пригрозил мне, чтобы я держал руки подальше. Тот факт, что он ничего не сказал, означает, что она участвует в активном расследовании. И, скорее всего, в настоящее время не работает на британское правительство. Если бы это было так, он бы сказал. Джон молчит. − Неведение − это не счастье, Джон. Ты довольно убедительно доказал это в ту ночь, когда я вернулся. − Она активна? − Он выглядит ошеломлённым. − Майкрофт не сказал бы. Но это не та работа, которую кто-то на самом деле бросает. − И ты говоришь мне это сейчас? Ты не мог сказать раньше? Господи, мы начали планировать свадьбу! Снова разозлился. − Я не был уверен. Но теперь я более уверен. Джон достиг своего предела. − Я... Мне нужно идти. Я не могу сейчас этим заниматься. Просто... Я ухожу. − Он хватает свою куртку, засовывает руки в рукава и выходит за дверь. Я возвращаюсь после покупки молока (я, должно быть, действительно схожу с ума, если хожу по магазинам, но для чая нужны молоко и сахар, а миссис Хадсон всё ещё выражает своё недовольство моим необъяснимым возвращением, не выполняя мои поручения) и нахожу Майкрофта сидящим на моём кресле. Он, конечно, знает, какое кресло моё, а какое − Джона, и делает заявление, смысл которого я могу угадать. Power dynamics: моё кресло. Учитывая, кто платил за аренду последние два года, на самом деле это кресло Майкрофта. Я завариваю чай, протягиваю кружку Майкрофту и сажусь в кресло Джона. − Ну что ж, брат. − Он бросает на меня оценивающий взгляд. Я привык к оценке; это происходит каждый раз, когда я встречаюсь со своим братом, чтобы определить, а) случился ли у меня рецидив, б) сделал ли я что-то ещё, о чем Майкрофт пожалеет, или в) собираюсь ли я солгать о чем-то, что не подпадает под (а) или (б). Лучший способ избежать этого − действовать ему на нервы. − Это из-за Джона, не так ли? − Я дую на свой чай. − Иначе ты бы позвонил. − Он пришёл ко мне вчера, сразу после встречи с тобой. Спрашивал, что мне известно о Мэри Морстен. Итак, откуда он взял, что она ему лгала, если не от тебя? − Ты не брал с меня клятву молчать. Майкрофт отхлёбывает чай, но ничего не говорит. Он очень хорошо умеет держать язык за зубами. − Я просил его не жениться на ней, − говорю я. − У меня нет никаких реальных доказательств, кроме того, что я ему рассказал, но я рассудил, что лучше не откладывать это на последний момент. Однако мне интересно, почему ты позволил этому случиться. Ты подпустил её к Джону, когда было очевидно, что она попала в его приемную из-за меня. Майкрофт ухмыляется. − Ты же не думаешь, что очарование доктора Ватсона привлекло её к нему? − Мэри Морстан не похожа на других. На кого она работает? − Я не знаю. − Но ты можешь догадаться. − Я не выдвигаю голословных гипотез, Шерлок. Дело по-прежнему засекречено. − Он ёрзает на кресле, наблюдая за мной, затем немного смягчается. − Ты не ошибаешься на её счёт. Но мы пока не можем позволить себе выдать её. Брак, конечно, будет недействительным. (Заметка для себя: Убить Майкрофта.) − Этого не должно было случиться. Джон − не шахматная фигура, которой можно пожертвовать ради своей игры. А теперь уходи. Я не хочу с тобой разговаривать, пока ты не дашь мне ответы на некоторые вопросы. Не говоря ни слова, Майкрофт встаёт, засовывает зонтик под мышку, бросает на меня сердитый взгляд и уходит. Сейчас ночь, и я иду пешком. Без определённой цели, просто по парку, пока не устану идти дальше. Когда я, наконец, открываю дверь номера 221Б, Джон сидит на ступеньках. Он смотрит на меня, но ничего не говорит. И на этот раз я не могу прочесть по его взгляду. Либо он сказал что-то Мэри, либо нет. Она солгала ему, либо сказала правду. Он простил её или порвал с ней. Это свадьба Шредингера. Я вешаю пальто у двери. Он по-прежнему молчит, но пододвигается, освобождая мне место. − Ты сказал, что любишь меня. − Да. − Ты обещал не лгать. − Я не лгу. Я действительно люблю тебя. − Я имею в виду Мэри. − Я поговорил с Майкрофтом. Как я и предполагал, она участвует в расследовании. Он не стал сообщать мне подробности. − Господи. И ты любишь меня. Я чувствую на себе его взгляд, но ничего не говорю. Либо он принимает это, либо нет. − Ты сказал мне, что женат на своей Работе. Это довольно чёткий сигнал, что тебе это неинтересно. Зачем ты это сказал? − Потому что я был трусом. И вскоре ты начал встречаться с женщинами, что тоже было явным сигналом, и не было никакого смысла снова поднимать эту тему. − Когда ты говоришь «люблю», что ты имеешь в виду? − Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если это с кем-то, кроме меня, прекрасно. Но тот, кто лжёт тебе, не может сделать тебя счастливым. Он наклоняется ближе, прижимаясь плечом к моему плечу. − А что сделало бы тебя счастливым? Если бы у тебя было всё, что ты хочешь? − Тройное убийство в запертой комнате, без орудия убийства. Он тихо хихикает. − Идиот. Я имею в виду, чего ты хочешь от меня? − Всё, что ты мне дашь. Я готов быть твоим другом на всю жизнь, если ты этого хочешь. − Ничего больше? Просто друзья? Не романтично? Никакой лжи, не сейчас. − Да, я хочу большего. Я хочу, чтобы ты жил здесь, спал в моей постели, да, со всеми вытекающими последствиями. Никогда не покидал меня. Но я возьму всё, что смогу... − Да. Всё это. Теперь моя очередь молчать. Он трёт глаза. Бессонная ночь. − Я сказал ей, что не могу на ней жениться. Тебе лучше сообщить Майкрофту, если он попытается всё разузнать. Она уже собирает чемоданы. − Она сказала тебе, кто она? − Я не спрашивал. Я просто сказал ей, что влюблён в тебя. У меня такое чувство, будто меня ударили под дых. Нет, я чувствую себя так, как представляю, когда думаю о поцелуе с Джоном. Дыхание перехватывает, сердце бешено колотится. − Ты любишь меня? − Я думал, ты знаешь. − Он улыбается и берёт меня за руку. − Да. Мой голос дрожит. − И что она сказала? − Она уже знала. − Джон улыбается ещё шире и наклоняется ко мне. Этот поцелуй лучше, чем я могла себе представить. Он не отпускает меня, когда поцелуй заканчивается. − Так что, если бы я всё равно решил жениться на ней... − Он ухмыляется. − И каков был твой план на этот счёт? Правда. Я обещал. − Я собирался похитить тебя. Он бросает на меня испепеляющий взгляд. − Ты всё ещё можешь это сделать. (Заметка для себя: мне придётся привыкнуть к языку любви Джона Ватсона.)