Пустяки (3)

***

Предположим, что всё произошло не так. Вместо этого предположим, что Джон поднял глаза на мгновение раньше и увидел приближающегося Шерлока. У него есть минута, чтобы осмыслить то, что он видит, вместо того, чтобы осознать это позже, когда официант начнёт болтать о винах и взглядах незнакомцев... Может быть, он просто подумал о Шерлоке, о том, что он не сидел бы здесь с футляром для колец, если бы Шерлок не умер. Ему может быть немного грустно, он пытается заставить себя улыбнуться, когда Мэри возвращается, и он поднимает голову, чтобы проверить, не спустилась ли она ещё по лестнице, − и вместо этого видит Шерлока. А Шерлок — допустим, ему пришла в голову безумная мысль притвориться официантом, но теперь он увидел лицо Джона и не уверен, что делать. Он входит в ресторан, и телефон метрдотеля звонит, а он просто смотрит на Джона. Может быть, Джон думает, что это галлюцинация. Может быть, он уже видел Шерлока (Призрак? Видение? Галлюцинация?) раньше − переходил через людную улицу, заходил в «Теско» или выходил из метро. Может быть, он слышал этот голос. (Однажды вечером, когда он сидел в своём кресле, с улицы внизу донёсся голос − он даже не мог разобрать слов, но он знал. К тому времени, как он вышел за дверь, оглядываясь по сторонам с безумным видом, Шерлока нигде не было видно.) Он всегда прислушивался. Он не силён в подобных умозаключениях, но когда он видит Шерлока, он может заметить что-то, что ему и в голову не могло прийти. Тот выглядит усталым, похудевшим, печальным. Не таким, каким Джон обычно его помнит. Если Джон и пытается вспомнить его, то всегда в развевающемся пальто с поднятым воротником и слегка растрёпанными ветром волосами. Именно Шерлок дарит ему эту улыбку, которую он приберегает для Джона, который понятия не имеет, что это значит. Но он знает, что это только для него. Давайте предположим, что здесь и сейчас, на острие ножа, он вот-вот изменит всю свою жизнь, отдав её женщине, которая была добра к нему, спасла его от того, чтобы утонуть в горе, − давайте предположим, что когда он видит Шерлока, он понимает, что не уверен. Может быть, он на самом деле не любит её. Они могли бы пожениться, и он бы научился любить её. Но она может устать от него, стать нетерпеливой, если он продолжит говорить о Шерлоке, или даже молча скучать по нему. Он уже должен был это пережить. Может быть, она не та, за кого себя выдаёт. Он задаётся вопросом, к какому выводу пришёл бы Шерлок, если бы взглянул на неё. Он задаётся вопросом, хочет ли тот знать. Допустим, Шерлок, увидев ужасные усы Джона, понимает, что уже слишком поздно, что Джон пошёл дальше. Если быть честным с самим собой, ему уже приходила в голову эта мысль. Он стал беспечным в Сербии, потому что продолжал думать, что два года, два года − это слишком долго... Он смотрит на Джона, и ему вдруг становится стыдно. Ему никогда не было стыдно за то, что он любит Джона, но стыдно за то, что он никогда не говорил об этом, что он всегда откладывал это высказывание, потому что он считал, что вероятность того, что Джон полюбит Шерлока, равна нулю. Даже если бы он когда-то был открыт для этого (не привязанный, как я...), как мог Джон любить Шерлока сейчас, когда он два года страдал, веря в ложь, которую организовал Шерлок? Джон жив, и это всё, чего он хотел. Он видит, что не может получить того, чего хочет сейчас, и ему стыдно. Его лицо вспыхивает, он уходит обратно тем же путём, каким пришёл, проталкивается мимо нескольких человек, ожидающих своих мест. Он старается не видеть выражения лица Джона. Он подавлен тем, что пришёл сюда, думая, что рассмешит Джона, увидит его улыбку и уведёт его прочь, обратно на Бейкер-стрит. Он продолжит жить своей жизнью. Снаружи он стоит на тротуаре, стирая счастливую сцену, которую он себе представлял. Это сентиментальность говорит сама за себя? Теперь всё будет не так, как он себе представлял. Он может поймать кэб и поехать домой. Но сейчас это не дом. Без Джона это пустой дом. Представьте, что Джон сейчас видит, как галлюцинация отворачивается и выходит из ресторана. Он не думает ни о Мэри, ни о кольце, ни о том, что он собирается ей сказать. Он встаёт, спотыкаясь, отходит от столика, а затем бежит к двери. Он видит его со спины − высокий мужчина в темном пальто с поднятым воротником, тёмные вьющиеся волосы. Голова опущена, плечи опущены. Этого не может быть. Но в этот момент, прежде чем он сделает ещё один шаг в новую жизнь, он скорее выставит себя дураком, чем отвергнет возможность того, что это мог быть он. Ещё одно чудо, для меня. Если бы кто-нибудь мог быть настолько умён, инсценировать собственную смерть и вернуться. Шерлок поднимает голову, готовясь к тому, что будет дальше. Решения нет. Он не может вернуться назад, поэтому должен идти вперёд. В какой-то момент он увидит Джона и извинится. Если повезёт, Джон примет его объяснение. Но сейчас они находятся в разных временных рамках: Джон движется в будущее, а Шерлок застрял в прошлом. Он поднимает руку, чтобы поймать кэб. Представьте: рука на его спине, неуверенная, дрожащая. «Шерлок?» Представьте: лицо, которое он всегда ищет, голос, который он всё ещё слышит. «Джон?» Допустим, это произойдёт следующим образом. Джон не бьёт Шерлока. Он падает в объятия, которые уже открыты для него. Он плачет. Он ругается. Он смеётся. И снова плачет. Шерлок не смеётся над усами Джона. Он не отпускает шуток по поводу смокингов и не говорит «короче говоря, не умер». Вместо этого он тянется к Джону, повторяя: «Прости, прости, мне так жаль». Джон забывает о Мэри. Он обнимает Шерлока. Когда Шерлок спрашивает: «У тебя свидание?» Джон хлопает себя по лбу, достаёт телефон и отправляет сообщение. «Кое-что случилось. Мне жаль. Мы поговорим завтра». Джон снова забывает о Мэри. Он поднимает глаза на Шерлока, который теперь улыбается, одаривая его тем взглядом, который предназначен только ему. Шерлок не может отпустить его. Он не уверен, что будет дальше, но теперь ему не так страшно, и, возможно, он наконец-то сможет сказать это. Джон вспоминает каждый раз, когда он приходил на могилу Шерлока, но так и не смог произнести это вслух. «Я люблю тебя». Допустим, это произойдёт именно так.