Штормовое предупреждение

      Яркие вспышки света скользят по выставленным в баре бутылкам. Искусственного света. Фальшивого, как я сам. Кидаю притворные улыбки Крису, охотно втягиваюсь в шуточные перепалки с Сынмо и пытаюсь заверить себя в том, что все в порядке. Со мной все в порядке.       Просто, может, в обратном?       Каждая алкогольная марка — как наша с Крисом личная библиотека охуительных историй. Натыкаюсь глазами на поблескивающую этикетку «Ольмеки» и кривлю губы в ностальгической ухмылке.       Вкус перезревшего лайма и жгущая губы соль — то эфемерно ясное, что осталось со мной после ночи, когда мы с Крисом утопили себя в текиле. Обрывками помню, как забрался на крышу чьей-то машины, и орал, что я — принц этих улиц.       Даже пьяный никогда не равнял себя с королем. Даже пьяный никогда не забывал, в чьих руках сосредоточена власть надо мной.              Сначала, Крис, как и подобает, пытался спустить меня с трона на землю.       Тщетно.       Потом он сунул приличную пачку стодолларовых верещащему о полиции владельцу, и только тогда я смекнул, что же правит любым королевством.       В воздух взлетели купюры, выпущенные из моих разведенных в стороны рук, и я сразу же обзавелся верноподданными в лице парочки местных бездомных, бросившихся те подбирать.       — Иногда мне хочется повторить, — ловит мой взгляд Крис и обновляет стопку.       Сколько их было? Десять? Дюжина? Я пытался следить, загибая пальцы, но они, непослушные, сбивались со счета и переходили на постукивания по барной в такт басов из колонок.       Голову еще почти что не кружит, но пространство вокруг уже подплывает, как море во время шторма. Не сильно, так, балла четыре по Бофорту. «Умеренно», — сказал бы Лино, если бы не кинул меня пару шотов назад.       — Просто пиздец, — прикладываюсь подбородком на сложенные на столешнице руки, шумно выдыхаю поверх отполированной поверхности, а потом опрокидываю в себя… тринадцатый, вроде?       — И что думаешь делать? — спрашивает Крис.       — Что я думаю делать? — слегка морщусь от жжения в горле. — Не знаю, может, дожать пацана, чтобы хоть вышло что-то толковое, и было за что с совестью грызться?       — А она у тебя есть?       — Ты как никогда прав, дружище, как никогда прав! — машу перед ним указательным правой, сжимая опустевшую стопку.       — Так что? — дергает он подбородком вверх.       — Так что: развлечься, забыться или в сотый раз облажаться. Пока что не выбрал. Но ночь ведь только началась, верно? — бью дном стекляшки о стойку и слишком быстро вскакиваю на ноги.       Чуть оступаюсь и улыбаюсь такой глупой ошибке. Ошибке новичка. Ошибке из-за «новичка».       — Тебе бы поспать.       — Отосплюсь на том свете. Выключи папочку, оставь Сынмо за старшего и потанцуй со мной!       — Я на работе.       — Ты здесь хозяин, вот и веди себя по-хозяйски!       — Давно ты на яхте хозяйничаешь?       — Блять, ты мой друг или тревожная нянька? Пи заебал в доску, так теперь ты еще тут ясли развел! Я взрослый мальчик, хватит! — отмахиваюсь рукой.       — Джинни, малыш, тебе завтра от него же пиздец и настанет.       — Именно! Но что мы говорим в таком случае? — навалившись на стойку, щелкаю пальцами перед его лицом, вытянув вперед указательный.       — Не сегодня?       — Не сегодня! — хлопаю ладонями по барной доске и веду себя на танцпол.       Знаю, что Крис пойдет у меня на поводу. Он всегда идет. Он всегда на моей стороне. Слишком хорошо знаю, почему так. Но я слишком мудак, чтобы этим не пользоваться.       Музыка кроет, как гребень волны. Бас, глубокий и пульсирующий, добивает вибрациями. Выпитый алкоголь разливается мягким теплом по венам. Шаг на танцпол — и я уже не просто иду, а скольжу, как серф-воск по доске.       Кидаю помутневший взгляд через плечо и прижимаюсь спиной к крепкому торсу Криса. Не повторяет мои движения, а подстраивает меня под свой ритм. Касается шеи, чуть сдавливает и вынуждает меня посмотреть ему прямо в глаза. Его зрачки — красные огни, горящие под бликами светомузыки.       «Ты и я…» — льется из колонок чарующим голосом. Слова звучат нарочито невнятно и смазано, так, будто бы текст играет со мной. Заставляет слышать то, чего нет.       Крис резок, но не лишен плавности. Каждое движение — гармония. Каждый мой вздох — на два его выдоха. Понимаю, что теряю контроль. Отстраняюсь, прикрываю глаза. Через закрытые веки вижу, что заигрался. Переборщил, как и всегда. Где искра — там пожар, где желание — там безумие, а я снова довел его до черты.       Сливаюсь в сторону первой задевшей меня плечом девчонки, и та улыбается. Девочки, мальчики — какая разница, когда мне хорошо? Несколько развязных движений, несколько взглядов, и я уже тяну ее за собой в випку. Слишком увлекся, чтобы думать о Крисе. Слишком, чтобы думать о том, насколько не прав. Да и где там подумать, если он сам всегда оставляет кабинку за мной?       Где-то на задворках мыслей ловлю голос Сынмо из колонок. Объявляет о Хане. Замираю, не дойдя пару шагов до кабинки.       Да почему я постоянно проебываюсь?       Невнятной отмазкой сливаю девчонку, оставляя ее хлопать ресницами у закрытой двери. Прости, дорогая, но иногда я и вправду хороший друг. Пробиваюсь к подобию кулис, расталкивая взбесившуюся толпу локтями. Едва не спотыкаюсь об ступени сцены, как меня за шиворот тянут наверх.       Ну конечно. Хо всегда здесь. Хо медом намазано везде, где появляется Хани.       — Скажи хоть что-нибудь, чтобы я понял, что ты еще в силах двигать своим языком.       — Прости, но ты не в моем вкусе, — демонстративно свечу перед ним пирсингом языка, облизнув губы.       — Какое же ты животное, Хван, — смеется он через улыбку.       — В какой момент мне положено оскорбиться?       — Воу, «положено», «оскорбиться», так ты не в дрова?       — Не так сильно, как мне бы того хотелось…       Мягкий тембр Хана сотрясает колонки.       «Бесчисленные битвы с пробами и ошибками. Ночи, полные слез…»       Хан пишет сам. Охренительно пользуется голосом, и этого у него не отнять. У Хана всегда красиво. Хан всегда красивый для Хо. Так завороженно Хо не глядит даже за самыми уродливыми рыбками в океане.       Все мои теории о его избирательности строятся в основном на том, что у Хо всегда все либо черное, либо белое. Серого не дано. И если я говорю иначе, то: «А не пойти бы тебе нахуй?»       Хан для него — то единственное, что взаправду красиво. Хан для него тот, с кем в одном ряду не может стоять никто и ничто.       Хо романтик. Я не такой. Я просто беру все то, чего мне хочется в данный момент, и плевать, если на утро будет противно.       «…потому что все, чего я хочу, это вытереть твои слезы, пока они не высохнут до конца…»       Невольно кошусь на вернувшегося за бар Криса. Улыбается, как и всегда, но глаза стеклом застыли на Хане. В одночасье его улыбка делается кривой и слишком уж неестественной. Автоматика, чтоб ее! Словно не раз репетировал перед зеркалом, и сейчас его улыбка выражает что угодно, кроме его истинных чувств и мыслей.       «…я хочу сделать тебя самым счастливым, не бойся…»       Глаза Криса находят мои, и мне не остается ничего иного, как отвернуться. Снова чувствую себя мразью, в который раз говоря ему мысленное: «Нет».       Вслух не сказал ни разу. Вслух я говорю: «Ты мой лучший друг, бро», «Мне нужна твоя помощь, бро», «Плесни мне чего покрепче, бро».       «…так что, детка, держи меня за руку. Детка, держи меня за руку…»       Цепляюсь за мысли о «детке», как за последний оплот рассудка. И мозг, как назло, подкидывает мне парочку размазанных кадров минувшей ночи.       Скольжу рукой по чужой футболке и хватаюсь за шлевки ремня. Опускаю свою руку ниже и крепко сжимаю ладонь. Возвращаюсь к пряжке и растягиваю ту в пару движений. Спина затекает, но я ни за что не выпрямлю позвоночника. Белые волосы липнут к лицу. Чьи-то горячие губы касаются ключицы…       Отрезвляет не подсознательный тумблер, а силуэт на танцполе. Неверяще встряхиваю головой. Я ведь сегодня без «кайфа», откуда тогда?       Гибкое тело движется в такт музыке, открытые плечи скользят вверх и вниз, полностью повторяя ведущий ритм. Его узкая талия покачивается в вспышках стробоскопа, а ноги бьют по танцполу в истинной эйфории.       Дьявол, как же хорош!       Белая жилетка, распахнутая на груди, обнажает поджарый рельеф сухих мышц. Джинсы, сшитые из разных лоскутов, добавляют небрежной дерзости. Увешан цепочками и разномастными побрякушками. Каждый софит на нем — как личная подсветка измазанного хайлайтером лица.       Выглядит, как с обложки модного глянца. Выглядит, как тот, кого упускает «Луи Виттон». Выглядит не так, как я привык.       «Привык?» — мысленно ударяю себя по лицу. «Когда ты привыкнуть успел? За сутки? Хван, да ты еще больший идиот, чем сам себе думал!»       Волосы цвета выгоревшего песка. Влажные от танца, небрежно уложенные в хвост на затылке. Пропускают через себя яркие цветные лучи, переливаясь от синего к красному. Я же переливаюсь за бортики треснувшей чашки внутренней выдержки.       Хорошо одет, расслаблен и слишком беззаботен. Касается руками плеч парня напротив, улыбается ему настолько искренне, что меня невольно царапает зависть.       Танцует, а не пытается танцевать. Завораживает, а не морозит. Притягивает, а не отталкивает ладонью.       Такой вот ты, значит, когда не тревожат? Когда не жмут тебя к леерам?       — Джинни, ты слюни-то подбери! Футболку мою запачкаешь, — брезгливо отталкивает меня Хо.       — Она уже вся перемазана в твоих собственных, с тебя не убудет.       — Да кого ты там взглядом сжигаешь? Оу… Серьезно?       — Как думаешь, тянет он на маньяка-сталкера?       — Он нет, а вот ты — да, — толкает меня в плечо Хо, но пропускаю, никак не ответив.       Ликс настолько пленительный, что мне не хочется отвлекаться. Даже подходить и портить не хочется.       — Я просто смотрю, — говорю то ли Лино, то ли себя одергиваю от очередной глупости.       — Нет, бро, ты пялишься.       Нутро раздирает когтистою лапою ревности. Если он еще раз коснется брюнета напротив, то сгорят тормоза.       — Хван, я не так часто прошу тебя о чем-либо, — слишком серьезно произносит Хо.       — И не надо, — скалюсь, как злая цепная собака.       — Не в этот раз.       — Да о чем ты? Я просто смотрю!       — Он кажется хорошим парнем… — Хо делает паузу в ожидании моей реакции, но мне уже похуй на Хо и на все его нравоучения. — Он с мамой живет, Джинни…       — Это она с ним живет, — огрызаюсь, совсем не по-дружески.       — Не тащи свое дерьмо в его жизнь, — слишком серьезно говорит Хо.       Слишком.       — Ты говоришь так, будто мы обсуждаем все прелести пидорского брака, а не одноразовый перепих.       — Одноразовый ли?       — «Ли», не «ли». Завались, Лино! Чувак, я правда ценю твой холодный рассудок, но этот пацан сегодня вытрахал мне все мозги, мой черед.       — Блядь, Джинни, делай как знаешь, — дергает он рукой и идет встречать Хана, спускающегося со сцены.       Еще минуту назад полный решимости идти к Ликсу, замираю в глухом одиночестве. Замираю в глухом одиночестве среди ревущей овациями толпы. Тащу в голову из закоулков сознания здравый смысл и вбиваю тот гвоздями в каждую из конечностей.       «Не лезь, блять, не трогай!»       Случайно встречаюсь взглядами с развеселым Ликси, и меня окончательно кроет. Ярко-голубые линзы на смену ботанским очкам. Расслабленная улыбка вместо хмурых бровей.       Вижу, как теряется, и сразу же пытается протиснуться к выходу с танцпола. Брюнет что-то кричит ему вслед, но он оставляет его и рвется прочь.       Сваливает. Сбегает. Сверкает прямо у меня из-под носа.       Мысленные гвозди со свистом вылетают из сочащихся азартом ран. Хватаюсь взглядом за белесую макушку и рву к нему через толпу.       Вылетаю на улицу. Пахнет куревом и смесью духов. У входа толпится очередь из желающих попасть внутрь. Вскользь киваю Бинни на входе и рвусь прочь от ограждающей ленты. Словно по наитию кидаю взгляд вниз. Заколка. Усыпанная бисером и камнями, прозрачными, что хрусталь. Точно знаю, кому та принадлежит.       Рассмотрел в деталях. Рассмотрел, как одержимый дьяволом псих.       Сплевываю под ноги, чтоб его! Еще пару раз озираюсь по сторонам. Безуспешно.       След простыл, испарился!       Вижу, как от клуба отходит желтая машина такси. Водила жмет по газам так, как я не жал даже в самой дорогой гонке.       Не успеваю порадоваться тому, что малец просчитался и завтра на яхте ему, несомненно, пиздец, как в мою спину влетает тот самый брюнет. Вблизи вижу, что часть его челки выкрашена в белый. Сбивчиво извиняется и сразу же переходит на крик:       — Ликси! Черт, Феликс! Ты где?! — кричит в пустоту.       Знаю, что в пустоту. Точно, блять, в этом уверен! Словно наяву видел, как блонди тянул своей подрагивающей ладошкой купюру водиле не иначе как с криками: «Удвою, если доставишь меня домой до полуночи!».       — Эй, парень! — одергиваю я за плечо брюнета.       Зря ты вообще сюда притащился…       — Вы мне? — сразу переходит на «вы», и я впервые задумываюсь о том, на сколько лет вообще выгляжу.       — Да, тебе, друга потерял?       — А? Да! Вот такого роста, — отмеряет себе по голове. — Не видели?       — Ты про Феликса, что ли? — спрашиваю так буднично, будто бы совсем не обдумывал, где прикопаю его хрупкое тельце.       — Знаете его? — радостно удивляется тот.       — Да, он мой стажер, — мило улыбаюсь в ответ.       По его задумчивому выражению лица понимаю: проебался ты, Джинни, опять проебался! Какой там уже раз за сегодня? Третий, вроде?              — Простите, мне пора! — вспискивает он после секунды молчания и уже было рвет с места.       Нет, уж. На трех и останемся. Хватаю за плечи и прижимаю его спиной к холодному кирпичу здания.       — Номер его дай, — цежу сквозь стиснутые от злости зубы.       — Не дам.       — Ответ неверный, еще раз подумай! — приподнимаю за ткань на плечах и слегка прикладываю его спиной об стену.       — Отпустите, пожалуйста!       — Еще разок?       — Нет! Куда записать? — дрожит так, будто бы я сам Джек Потрошитель.              — Сразу бы так, — наконец отпускаю, стряхивая с его плеч невидимые крошки кирпичной пыли.       Пока парнишка вбивает заветные цифры в мой мобильный, прохожу взглядом по игнорирующей нас толпе. Все либо в хлам, либо не хотят себе лишних проблем. Отлично, а то папаша бы точно не оценил очередное пятно в моей многострадальной репутации.       — Готово… — дрожащей рукой протягивает он мой сотовый.       — Хван! Ты че, блять, творишь?! — раздается за спиной сочащийся злобою голос Криса.       — Знакомлюсь, — убираю мобилу в карман и кладу руку на его крепкое плечо. — Знаешь, ты прав, мне надо поспать, поеду домой.       — Эй, пацан, ты как? Имя свое помнишь? — аккуратно потряхивает он его за плечо.       Всерьез что ли думает, что я тут стену его головой пробивал?       — Я… — неуверенно мнется парень.       Помогаю ему взглядом. Помогаю из разряда: «Убью, если не назовешь!».       — Я Айен, все в порядке…       — Хван! — окрикивает Крис в мою спину. Ограничиваюсь неприличным в высшем обществе жестом, но темп сбавляю. — Мать твою, Джинни! Ты хоть в состоянии удержаться на сиденье?       — А когда падал? — разворачиваюсь на одной ноге, посылая ему самую широкую свою улыбку. Игриво закусываю губу и небрежно машу на прощанье.       Ненавижу себя за это. Ненавижу оттого, что снова делаю это. Пользуюсь, зная, что сработает.              — Позвони, как доедешь, — устало выдыхает Крис и тянет парнишку обратно в клуб.