Штормовое предупреждение

      Открываю телефон, чтобы в очередной раз соврать Крису, но на экране красуется добытый набор цифр. Откладываю «на потом» Криса и захожу в сообщения. Подышать тебе в трубку вместо колыбельной? если будешь молчать я приеду к твоему дому

Вы ошиблись номером.

             Звоню, но Ликс скидывает. Немного сомневаюсь, не наебал ли меня его дружок, но все равно трезвоню, не прекращая. И, о чудо, он берет трубку! Вместо лишних слов просто кручу ручку газа до упора, разрывая микрофон рычанием байка. Слышу глухой звук по ту сторону. Подушкой, что ли, закрыл? Умилительно.

Не нужно вам приезжать.

Откуда у вас мой номер?

            

Порылся в документах

Неправда, я указывал там другой.

И чей же? дай угадаю мамочка?

Папочка.

      Врет. Номер был указан в экстренных контактах, и отрежьте мне волосы, если это не мама. В порядке исключения разрешу тебе звать меня так

Хватит. Меня. Доставать!

Так достанься уже и не разыгрывай из себя хуй пойми что!

Чего вы хотите? Мне рано вставать, и вам, к слову, тоже!

      Все запятые проставил. Правильный, задохнуться. Будто не он час назад двигал задницей в клубе у всех на виду. Будто не он час назад лапал того парня, ничуть не краснея. Хочешь чтобы я прописал это текстом?

Я вообще не хочу.

Конечно хочешь

Сказал же, нет!

Но я-то хочу!

Вот так просто и прямо?

            

Могу под углом       Жду ответа минуту, может, полторы. Взвинчен так, что считал бы секунды, будь у меня перед глазами стрелки наручных часов. Но нет их. Они у него.       Надеюсь, лежат на прикроватной тумбочке и неизбежно напоминают обо мне. Только поэтому не требую их назад. Только поэтому, а не потому, что вроде как подарил.       В красках представив его недовольство от едва ли тикающей стрелки, понимаю, что упустил самое важное. Упустил то, что стоит в его комнате вплотную к тумбочке. В своей хоть кроватке спишь Ликси?

Перед обращением ставится запятая.

На вопросы дают ответы

В своей, в чьей же еще?

Не знаю, мб наврал мамику что свинтил на ночевку к своему патлатому парню и теперь торчишь у него дома       Ловлю себя на том, что перечитываю, чтобы проверить, на месте ли запятые. Хуже того, я в душе не ебу, где это самое место.

Вы свои волосы видели?

Не нравятся?       Снова долго молчит. Так долго, что я перестаю надеяться хоть на какой-то ответ. Но узнать, чтоб его, дико хочется. Перечитываю с самого начала. Раз, а затем еще дважды. На третий открываю клавиатуру. Ответь честно и я отстану       Отвечает. И в этот раз слишком быстро. Но меня дергает не его непоследовательность, а сам ответ.

Нравятся.

      Снова точка? Точка как «отвали» или «нравятся и точка»? Чувствую себя влюбленной безмозглой девкой. Ответное смс тоже венчаю точкой. Пусть тоже подумает. Я так и знал.

Вы сказали, что отвалите!!!

Я соврал.

Плохо.

      Ерничает, но все больше втягивается в этот бессмысленный разговор. На подумать времени нет. Черкаю первое, что приходит в голову, лишь бы он не перестал отвечать. Предпочитаешь хороших?

Я никого не предпочитаю! ДАЙТЕ ПОСПАТЬ!!!

Никого, кроме того патлатого?       Спросил не потому, что в который раз не обдумал. Спросил, потому что обдумал достаточно.

У него есть имя и он просто мой друг.

      Оправдывается? Почему он оправдывается? Шестеренки в голове крутятся с такой силой и треском в висках, что я берусь за мобилу двумя руками. Да, Айен, я в курсе.       На ходу учусь грамотности. Только бы не соскочил с темы для очередного разбора моей пунктуации. Никогда бы не подумал, что хоть когда-нибудь пожалею о школьных прогулах.

Откуда?

Переспал с ним около получаса назад.

Гонишь?

      Наконец-то теряет излюбленное «вы». Да так резко, что я тоже теряюсь, и теперь моя очередь корпеть над ответом. Рассуждаю недолго. И только когда отправляю, понимаю, что шуток моих он не ценит. Нет, на месте стою. А надо?

Не надо!

Да не будь ты таким!

Каким?!

Душным! покататься на хочешь?

Вы трезвый?

Да.

Снова врете.

Да я уже час бензин прожигаю, тут даже алкаш бы уже отрезвел!

Не относите себя к таковым?

Не отношу.       Отношу. Еще как отношу! Хоть сейчас бы прокапался, если бы за раз помогло. Надеюсь, ты уже одеваешься.

С чего бы это?

С того, что ты не хочешь разбудить свою драгоценную родственницу ревом мотора.       Не изменяю себе в методах. До того хочу выиграть, что играю грязно. Неважно, насколько скотина, важно лишь то, чтобы лидером прийти к финишу.

Вы меня шантажируете?

А что остается? джинсы можешь не надевать.

Почему?

Столько вопросов! Да ты как ребенок!       Хуево, Джинни, хуево!       Успокаиваю себя цифрами в его резюме. Девятнадцать. Уже давно можно. И да, взломал замок в каюте Пи, и да, проштудировал листы от и до. Но сделал красиво — отмычкой, а не увесистым молотком. Так что Хан будет гордиться своим учеником, а Пи не найдет к чему приебаться. Снимать тяжело.       Снова молчит. Пробирает злость. Ставлю байк на подножку, делаю круг вокруг железки, словно хищная акула. Звоню, сбрасывает. Жму на «зеленую» так, что пиксели подплывают, а за ними и мозг. Плавлюсь от ожидания настолько, что мир вокруг сужается до гребаного значка вызова.       И клянусь, до этого момента я бы ограничился просто выбешиванием пацана, коротая то время, что готовится в Макавто мой кофе. Но я ненавижу, когда меня вот так вот игнорят.       Роюсь в памяти, чтобы вспомнить, а отчего, я, собственно, так психую? Кто меня так бескомпромиссно отшил? Ответ находится быстро.       Никто.       Оттого и доводит.       Дожидаюсь эспрессо, осушаю в глоток и натягиваю шлем на голову.       Я не так далеко, мне хватит и десяти минут, если выжму на полную газ. Хватит и десяти минут, если пацан постарается.       Не даю себе времени на передумать и забиваю в навигатор самый быстрый маршрут. Показывает двадцать минут, но я готов с этим поспорить. Захлопываю визор шлема и перегазовываю до черного следа на асфальте. Сила, заключенная в мощном двигателе, вырывается наружу вместе с адреналином и предвкушением.       Рву на зеленый. Рву на желтый. Взрываю на красный. Мотоцикл словно чувствует мое нетерпение и послушно подчиняется каждому движению тела на крутых виражах.       Срезаю дворами. Узкие проезды между домами превращаются в сплошные тоннели. Фонари мажутся в точки, прерывистая разметка — в сплошную линию. Сердце — в унисон с ритмом двигателя.       Он мне отвечал. Он был готов говорить. А я теперь не готов сбавлять скорости.       Еще четыре пролета. Еще три. Два. Один. Он.       Растормаживаю только на противоположной его дому дороге. Чем ближе, тем тише мотор. Чем ближе, тем громче в груди. Спидометр замирает на нуле. Замираю напротив его дома. Руки подрагивают, голову мутит. Кое-как выуживаю из джинсов телефон. Пять секунд дух перевести. Пять секунд — и снова в гонку за главным призом. Всавай, детка! Лошадка зждалась тебя под окном!       Пальцы подводят. Корректор подводит. Только бы Ликс не подвел.       Но он, блять, не отвечает! Крепко сжимаю мобилу и замахиваюсь ей в сторону бежевой стены одного из домов. Уже почти отпускаю, как чувствую легкую вибрацию в руке.

Передавайте привет эвакуаторщику!

И лошадке.

      В который раз готовлюсь к буквенному наступлению, как вдруг понимаю: есть идея получше. Разворачиваюсь спиной к его окну. Вытянутой держу телефон, свободной посылаю ему миролюбивый жест из двух пальцев. Оскал прикручиваю до широкой улыбки и делаю селфи.       Приложить. Отправить.

Да вы издеваетесь?!

Я кручу ручку газа на счет три: раз два

Дверь хлопает, вы же знаете! Мать засыплет вопросами!

      Дублирую ему фотку, приправив ту ухмыляющимся смайликом. Следом посылаю ему два эмоджи: мотоцикл и то, что напоминает дым из выхлопной.

Да чтоб вас!

      Вижу, как зажигается свет в его комнате. За шторами мечется тень, потом свет снова гаснет, и тогда медленно раскрываются створки окна.       А я не знаю, передумал я или же просто испугался, как заигравшийся школьник. Дошел до точки: «А дальше-то что?» и теперь никак не найду пути истинного.       Яркий свет уличного фонаря играет бликами на его волосах, рисуя его белой макушке нимб, как у святого. От подобной ассоциации у меня все нутро сжимается, словно я грешник, протирающий колени в церкви. Его длинные пряди волос, выбившиеся из хвоста, колышутся на легком ветру. В голове лишь одно желание: прикоснуться. Зарыться пальцами в локоны и крепко сжать. Притянуть к себе, даже если он против. Сделать все, что попросит, лишь бы он действительно был «за».       Ликс в два ловких движения спрыгивает на видавшую виды клумбу, и требовательно складывает на груди свои руки. Странное наваждение почти рассеивается, но мне все еще не по себе.       Я помню тот день, когда впервые прочел книгу, ставшую впоследствии моей любимой. На спор, разумеется. Призовыми были откровенные фотки моей одноклассницы и обмен подростковыми слюнями. Главная героиня той книги любила из раза в раз повторять всего одну фразу. Говорила, что подумает об этом завтра. И если честно, я частенько этой фразой и руководствовался. А если совсем уж честно, то это иллюзорное «завтра» ни разу не обернулось для меня чем-то хорошим.       Но традиции — это не то, чему принято изменять.       Поэтому я снимаю байк с подножек и качу его к растравленному злобой Ликсу. Для себя отмечаю: и правда в штанах ведь. Не в джинсах.       — Не могу поверить, что вы вправду притащились сюда!       — Не могу поверить, что ты и вправду надел штаны, — усмехаюсь через приоткрытый визор.       — Не хотел пачкать чистые вещи о грязный мотоцикл.       — Ага. Рассказывай, — тяну в его сторону вместе со вторым шлемом, который обычно мешается, будучи пристегнутым к ремню.       Катаю его с собой с того самого дня, когда надобность в нем навсегда пропала. С того самого блядского дня, когда его стало некому надевать.       Уговаривать не приходится. Спокойно перекидывает ногу на байк, садясь за моей спиной. Удивлен, но виду не подаю.       — Вы не похожи на того, кто печется о безопасности, — бубнит, но шлем надевает. Пытается разобраться в застежках, суетливо дергая пальцами.       — А я не пекусь — это от мошек. С мелкой моторикой не лады, что ли? Пазлы в детстве не складывал?       — Складывал! Там как раз был нарисован разобравшийся на части мотоциклист! — кричит, я бы даже сказал, гневно басит.       Должно быть, думает, что его голос сильно заглушается внутренней подкладкой. Зря.       Я бы услышал и шепот.       — Смешно. Помочь? — разворачиваюсь к нему вполоборота.       — Я сам! — дерзко захлопывает он мой открытый визор.       Сразу же хватаю его за ту часть шлема, что прикрывает подбородок. Приподнимаю ее вверх и равняю свои глаза с его зрачками. Линзы цвета штормового океана прожигают меня насквозь. Ликс передергивает плечами и аккуратно отводит мою руку в сторону. Отчего-то не злюсь и просто отщелкиваю свой визор обратно.       — Да я просто не ездил ни разу… — мнется и нехотя позволяет мне поправить застежки его шлема.       — Шутишь?       — Похоже, что мне весело?       — Я здесь как раз для того, чтобы это исправить, — слабо кручу ручку газа и пацан сразу же кричит мне в спину:       — Ты обещал не будить!       Обещал? Я так не думаю. Еще раз оборачиваюсь, чтобы защелкнуть его шлем. Ликс же хватается за задник мотоцикла. Дергаю головой и перекладываю его руки себе на талию. Сначала он отдергивает их назад, но, как только я даю еще газу, быстро кладет обратно. Ухмыляюсь перед собой и даю полный газ.       Никогда не катался? Держись крепче, я покатаю.