Ещё чуть-чуть — и прямо в Рай

Тринадцатый этаж — два ряда номеров для VIP-персон. Достаточно быть готовым заплатить миллион кредитов за одну ночь — и широкая кровать с джакузи твои. Топаз арендовала свой, чтобы понежиться в тёплой воде за бокалом дорогой минеральной, а Авантюрин — с бокалом шампанского, как минимум, и в идеале — с самой Топаз. — Ав, ты же... не настолько пьян, чтобы вот так виснуть на мне? С каждой секундой продвижения к его номеру она замечала, как Авантюрин всё неохотнее держится на ногах и смелее приникает к ней. Сейчас — уткнулся носом в её оголённое плечо, вкушая дорогой парфюм и позволяя коллеге ощутить свой вес, умаляя тот в ногах. — Я опьянел, пока... мы поднимались в лифте и шли по коридору, — объясняет даже без толики старания звучать серьёзно. За что и получает ощутимый пинок локтем в грудь. — Лжец. Наглый и бессовестный лжец. В упрёке Топаз — больше обиды, чем неприязни. Как будто... хочет, чтобы Авантюрин открылся ей, а не терзал странными намёками. — Приятно познакомиться, — театрально отвечает тот и кивает в сторону двери рядом. — Мы, к слову, на месте. Первое, на что обращает внимание Топаз — позолоченные цифры, составлявшие номер. И не столько на их вид, сколько на их комбинацию. — «777»? Ты что, доплатил за эти цифры на двери? — удивлённо поворачивает голову к Авантюрину, на что тот многозначительно улыбается. «Не думала, что у него тяга к нумерологии». — Ладно, где ключ-карта? — В кармане слева, — опускает взгляд к соответствующей ноге. Повисает пауза, в ходе которой каждый из них ожидает от другого определённого действия. Инициатива, впрочем, сохраняется за Авантюрином. — Может, достанешь? — настойчиво просит его Топаз. — Руки не слушаются, — отвечает, выдерживая перед ней ухмылку и даже не скрывая попытку заигрывания. — Может, лучше ты? Руки (или вернее, локти) Топаз так и чешутся, чтобы поставить «наглеца» на место очередным ударом в грудь — но в то же время её, по необъяснимым причинам, тянет сыграть по его правилам. Учитывая, что решил подвязаться к её отпуску — имел явный план на её счёт. — Серьёзно? — показательно возмущается она, не желая выдавать возникшую искру интереса к событиям; тянет руку по указанию Авантюрина. — Аргх, ладно... Только если обещаешь, что я наткнусь в нём исключительно на ключ-карту. Ладонь Топаз ныряет в узкий карман его брюк — успевает пустить лёгкую волну мурашек по его бедру, пока тонкие пальцы подхватывают прямоугольный кусок пластика с чипом внутри. — Нога считается за нарушение? — иронично уточняет, пока она прикладывает его карточку к считывателю под дверной ручкой. Не замечает, как машинально отстраняется от плеча коллеги, чтобы не мешать ей. — Нет, — коротко бросает и открывает дверь, сама не замечая, как стало легко её плечу. — Ты сам понял, что бы считалось. Интерьер номера выдержан в красных и тёмных тонах, с ветвистыми узорами на обоях. Вызывает у Топаз, заказавшей номер в более спокойных оттенках, ассоциации с приватными комнатами в специализированных заведениях. — Ну, ещё секунд пять твоих поисков — и кто знает... — Авантюрин пожимает плечами, рискнув отпустить пошлый намёк. Топаз морщится, едва сдерживаясь, чтобы не навесить на коллегу напрашивающийся, «похабный» ярлык — на который тот, по её мнению, и рассчитывал. — Я не знаю — и не хочу знать, — звучит уверенно, останавливаясь у самой постели. В мыслях же, ждёт от Авантюрина действий. — Всё, давай, отлёживайся, приходи в себя и... А-ай! Подхватив за плечи, разворачивает к себе — и укладывает на постель. От прежнего «не стоявшего на ногах» не остаётся и следа — Авантюрин вполне в здравом уме, хоть и выпил несколько стопок виски. — Я хочу... «отлежаться» вместе с тобой, Топи, — жарко дышит коллеге в лицо, держа в ладонях её запястья. Держит показательно слабо: если Топаз ему откажет — освободит руки без особых усилий. Но она и не планирует давать отказ: сама чувствует разгоравшееся желание. Готова дать Авантюрину шанс с собой. Стать свидетельницей его мужественности, а не корпоративной и игровой изворотливости. Ей интересно, что скрывается за его маской топ-менеджера КММ — но пока не готова отдаться Авантюрину без остатка. — Хотеть не вредно, — продолжает выражать скепсис к его намерениям, отводит взгляд. Желает увидеть больше стараний добиться своего расположения. — Перестань нависать надо мной и дай уйти... У меня самой в голове бардак. Испытывает терпение и настойчивость Авантюрина — не замечая, как визуально выдаёт свою тягу к нему. — Я уйду, если скажешь мне это в глаза, а не в вырез рубашки, — иронизирует над её промахом, отчего Топаз смущается и нервно сглатывает. «На кой чёрт нужно было покупать именно такую?» — возникает в её хаотичных мыслях. — Я хочу, чтобы ты... Чтобы ты... — запинается специально, чтобы Авантюрин самолично озвучил её (ровно как и своё) желание. — Остался? Тем не менее, Топаз уходит от ответа, высказывая к нему небольшую претензию — продолжает отводить взгляд: — Перестал вести себя так. — Как? — Будто тебе всё можно. И при этом — продолжал ненавидеть себя. На фоне обмена репликами Авантюрин успевает переместить свою ладонь от запястья Топаз к её спине. Коснувшись оголённой части — поднять немного на себя. — Я перестану. Если докажу, что достоин такой женщины, как ты. Наконец их взгляды встречаются — и только сейчас Авантюрин понимает, что его водили за нос. В голубых глазах перед ним — огонь страсти не меньший, чем у него. Топаз была готова провести этот вечер с ним. — Докажешь кому? Себе или мне? — Нам обоим. Обе руки поднимаются к лямкам её вечернего платья — оттягивают и опускают по плечам, освобождая молодую грудь от поддерживающей ткани. Виски Топаз пульсируют, а голова продолжает кипеть от возникавших каждую секунду мыслей. «Правильно ли я поступаю? Готова ли открыться ему? Могу ли позволить себе подобное? Надо ли позволять прикасаться к себе и раздевать? Могу ли сама... избавить его от одежды?» — Идиот, — коротко ругается на Авантюрина, но не из-за долгого взгляда на своих половинах. — Почему? Задавая вопрос, смотрит ей в глаза. В ожидании ответа — начинает снимать с себя перчатки и винтажные перстни. — Взял отпуск и заселился в тот же отель... только ради меня, — снова хмурится с толикой обиды, складывает руки под обнажённой грудью. — Нет, я просто люблю сорить деньгами, — перчатки и драгоценности Авантюрина летят на пол. Если что-то укатится или окажется под кроватью, персонал отеля подберёт за него. — И... тебя. Будто обретя неловкость Топаз по воздушно-капельному, последние слова — произносит тихо и в сторону. Считает, что такими признаниями лучше не разбрасываться, пока не проведёшь время с объектом своих чувств наедине. Который, есть риск, его от тебя и не примет. — Что? — переспрашивает она, хоть и вполне расслышала упоминание себя. — Ничего, — мотает головой в ответ. Без перерывов на «перевести дух» — опускается к шее Топаз и касается той губами. Подобная приятность становится для неё в новинку: проходит дрожью ниже плеч, пробуждая источник тепла у самого лона. «Авантюрин... влюблён в меня?» — пытается осознать за чередой прикосновений к собственному телу. «Почему? Делать ему нечего, в коллег влюбляться... Весь KPI нам похоронит. Вернее... мы вдвоём похороним». Ладонь Авантюрина накрывает её правую грудь — оглаживает по всему объёму и крепко сжимает, заключая отвердевший сосок между пальцев. С шумным выдохом Топаз выгибает шею и не глядя забрасывает руки на широкие плечи — хочет держать Авантюрина в непосредственной близи к себе. Второй сосок окутывает теплота и влага — приятный язык обводит его по ареоле, а последующие ощущения усиливают сомкнутые, присосавшиеся к бугорку, губы. Топаз считала по секундам то, как её разум плавился — смогла едва перевести дух, пока губы и руки Авантюрина отстранялись, чтобы спустить платье на ней ниже, до оголения живота. — Я могу... войти в тебя? — с толикой неуверенности уточняет у неё, пропуская пальцы за кромку нижнего белья — обдаёт дыханием чувствительную зону пупка. Топаз вздрагивает, пропуская первый явный стон за этот вечер. Всё накопленное в груди от ласк до этого момента — наконец выпускает в свет. — Да... — не имеет желания ни возражать, ни испытывать терпение Авантюрина. Потому что в противном случае будет испытывать и своё. Топаз хочет ощутить его в себе — пропустить в своё лоно, которое не могла доверить никому до сих пор. Подушечка среднего пальца накрывает головку клитора — Авантюрин водит по ней, наблюдая за дрожью обнажённого тела Топаз. Не дожидается слёзного «прекрати!», отдаляя желанное проникновение — проходит ниже и, очертив влажные половые губы, толкается внутрь девушки, что так вожделел. Всё её тело вновь обдаёт приятной дрожью — формировавшиеся тепло близится к пределу, когда пальцы начинают двигаться в жарких стенках. Собственное бессознательное Авантюрина требует большего — источник его жара сдавливает ремень брюк. Тем не менее, продолжает входить в Топаз пальцами — до тех пор, пока она, сведя ноги, не подходит к приятной истоме, разливающейся по всему телу. Удовольствие, которое она и не надеялась испытать так скоро и с кем-то, кроме самой себя. — Не против, если всё-таки... «нарушу обещание»? — вспоминает недавнее заместительное в их разговоре, пока Топаз приходит в себя от нахлынувших чувств. — Ты о чём? — поднимает на него влажные глаза, останавливается ниже его живота, у самых бёдер. — А, ну да... — «Теперь нет надобности искать ключ-карту в его кармане». — Хочешь... оказаться во мне?.. — Да. Топаз не отталкивает подобное желание Авантюрина. Отчасти — сама хотела этого. Единственная помеха для неё: очевидный риск без надлежащей безопасности. — По поводу предохранения... — Риск, очевидно, осознаёт и Авантюрин: загадочно тянет руку в сторону большой подушки. — Оно здесь предусмотрено. С хитрой полуулыбкой — демонстрирует Топаз запечатанный, необходимый атрибут для их защищённого контакта. На её лице — больше замешательства, нежели облегчения. — Что? Стоп, они во всех номерах... лежат прямо на постели? — поворачивается к изголовью, пытаясь вспомнить, находила ли такую же упаковку в своей комнате. «А-а, ну да, это же моя первая ночь... Не успела даже лицом в подушку упасть». — Нет, Топи, я сам попросил персонал, — Авантюрин останавливает её от фантазий с абсурдными предположениями о характере заведения. — Потому что... — Хотел с кем-нибудь переспать? Топаз хмурится, нарочно пытаясь выставить коллегу как не избирательного в половых связях парня. Чтобы Авантюрин твёрдо доказал ей обратное. — Хотел провести вечер с тобой, — накрывает ладонью её порозовевшую щёку, согревая ещё больше. — Если бы ты не согласилась, оставил бы его там, где и лежал. Топаз не находит причин не верить. Она знала Авантюрина — знала, как выглядит его лицо, глаза и манера речи в случае, когда он врёт (или что-то скрывает). Именно из-за склонности прибегать к подобному в ходе их работы — до сих пор не питала к нему особых чувств. И ровно из-за желания быть с ней честным сейчас — начинает менять своё мнение. — Всё ты предусмотрел... «Секс-стратег», блин. — Главное, что не идиот. Уже прогресс. Неуверенно отведя взгляд к стене — снимает своё платье и бельё полностью, не без помощи Авантюрина, окинувшего её нагое тело голодным взглядом. Подсознательно оставляет ноги сведёнными — в ожидании, когда их сам разведёт Авантюрин. — Одно другому не мешает, — делает оговорку Топаз, наблюдая, как он обеспечивает их «безопасностью», надевая соответствующую резинку. — Скорее, дополняет. Желанные мужские руки разводят её бёдра в стороны. Приникают к лону, что недавно наполняли пальцы, крепким возбуждением. «Может, это... слишком для первого раза?» — начинает сомневаться она. «До сегодняшнего дня я и видеть его не хотела. Не то, что подпускать так близко к себе». Впрочем, подобные мысли отходят на второй план сразу, стоит ладоням Авантюрина проскользнуть по внутренней стороне её бёдер и огладить, обмакнув пальцы в её естественный секрет — продемонстрировать влечение к Топаз и её телу. — Твои ярлыки для меня бесценны, — томно шепчет, отсылая к её уничижительным замечаниям, и плавно толкается между влажных складок. Возвращает Топаз ощущение наполненности «собой». Для лучшего проникновения — подхватывает её под ягодицами и немного поднимает на себя, наклоняется навстречу. Её дрожащие руки тянутся к нему, впиваются ногтями в кожу плеч. Жар, что инициировало движение пальцев, пробуждается вновь — с совершенно новой силой: окутывает Топаз вплоть до каждой частички оголённой кожи. Хочется большего, хочется кричать на всю комнату о том, как тебе по-женски хорошо — благодаря стараниям мужчины, которого ты на дух не переносила и «видела в гробу». Теперь же — предпочла бы лечь с ним в один и тот же гроб. По крайней мере, такая мысль проскакивает — за секунду до того, как все из них не сметает новая волна блаженства. Ещё чуть-чуть — и... — А-ав, я... А-а-ах!.. Стенки сжимаются вокруг возбуждения Авантюрина — провоцируют его на собственный выброс удовольствия, что откликается в нём, сжавшим бёдра Топаз, протяжным стоном и волнами ощутимой дрожи. Впившиеся до красных отметин, пальцы на плечах — следствие не менее яркого оргазма его коллеги — лишь усиливают испытываемые ощущения, выметают все возможные мысли вихрем, оставляя приятную пустоту в сознании. ... Две минуты. Две минуты они лежат друг возле друга, не произнося ни слова — не поворачиваясь и уставившись блаженными взглядами в потолок. — Кажется, это... лучший отпуск в моей жизни, — первым нарушает установившийся покой Авантюрин. Переведя взгляд на неё — ждёт, когда Топаз встретится с ним своим. — Как же тебе... легко угодить, Ав, — следует его прихоти, поворачивая голову к нему. Капелька пота стекает с её лба на ресницы. Боится моргать, дабы, мало ли, не прервать неожиданный, долгий и приятный сон.

***

— Шампанского? Температура воды и количество пены в его джакузи установлены оптимально для их обоих. Достаточная, чтобы Топаз могла прятать себя до самых плеч — «хорошего понемножку» — и чтобы Авантюрин хвастался (либо же смущал коллегу) красотой собственного тела. Как минимум — верхней его половины. «Когда он успевает ходить в спортзал?» — задаётся вопросом она. «Я посещаю его в ночь по чётным дням, когда на утро нет планёрок — а он когда находит время?» — Сказала же, хватит с меня алкоголя на сегодня, — отмахивается от предложения Авантюрина, подхватывая бокал с премиальной водой у края джакузи. — Ты говорила это вчера, — отпивает от своего с алкоголем и со взглядом искусителя — сокращает с Топаз расстояние. — На часах уже за полночь. Хочет смутить собой или переубедить коллегу по поводу допустимого количества спиртного — в идеале, вероятнее всего, рассчитывал и на то и на другое. — Давай-ка без хитростей, — обозначает для него свой твёрдый отказ. Для убедительности — упирает руку ему в грудь, мол «нашёл чем смущать». — Со мной они не сработают. Реакция Топаз побуждает его улыбнуться шире. На этот раз — не хитро или самодовольно, а искренне. — За это я тебя и люблю, — произносит перед ней громко и явно, оставляя малый простор для версий. — Любишь как коллегу? — озвучивает она первую из них. Впрочем, лишь для того, чтобы Авантюрин возразил и озвучил вторую — но неожиданно не находит в себе смелости: — Если тебе будет спокойнее считать так — буду любить «как коллегу». Несмотря на образ решительного во всём, с Топаз он аккуратен — опасается торопить дальнейшие события. Понятия не имеет, как та относится к любовным отношениям. Всё закрутилось, завертелось — и с такой же скоростью и простотой может улететь в пропасть. Поэтому инициативу приходится брать ей. — Люби меня... как женщину, — отставляет свой бокал, перебрасывает руки через плечи Авантюрина. Сближает с ним губы — и долго целует, для убедительного ответа на дилемму «любви» в его голове. — Я отвечу тебе тем же... А там поглядим, сможем ли выносить друг друга или нет. Свои бокалы в ту ночь они так и не опустошили.