Своими глазами

июль 2008,

10 лет и 2 месяца с битвы за Хогвартс

Гарри предпочел никому не говорить о том, что почти каждую ночь, уложив сына спать, доставал Омут памяти и погружался в золотистый туман прошлого. Конечно, не только ради наблюдения за уже закончившейся жизнью своего мертвого врага. Первое время его еще посещали сомнения, стоит ли удовлетворять свое любопытство таким образом, или же некоторым тайнам лучше оставаться непознанными, но вскоре уже не мог остановиться. Он хотел знать правду. Спустя много лет он, наконец, услышал, о чем шептались Рон с Гермионой между собой в те давние ночи, когда они втроем искали крестражи. В доме на площади Гриммо, в британских лесах, где они скрывались от слуг Волдеморта, в их старой палатке… Его друзья гадали, есть ли конец у их пути, и стоит ли он всех их усилий. Сколько сомнений и сожалений было в мыслях друзей… В те времена Гарри подозревал, что именно об этом они и думали, но услышать вот так — практически вживую, было куда больнее. Он знал, что его друзья остались с ним до конца, но их поиск крестражей занял меньше года. Что было бы с их дружбой, если бы времени потребовалось больше? Может, несколько лет? Они оставили бы его? Гарри боялся думать об этом. После воспоминаний о прошлом своих друзей, Поттер рискнул взглянуть на совсем недавние события. Он узнал, какого мнения о нем сейчас Кингсли и другие его старые знакомые, которым он за годы работы в должности главы Аврората успел порядком надоесть своими ультиматумами. Узнал, как к нему относятся его подчиненные. В какой-то момент злость и боль на других людей так смешались в его душе, что Гарри не выдержал. Он принес Омут на работу, запер в своем кабинете и достал из архивов все дела, которые успел раскрыть за свою карьеру. Ему хотелось убедиться, что он не ошибся ни в одном из тех случаев, прежде чем привести в исполнение другие свои планы, куда более мстительные и ожесточенные. Теперь, когда у него был такой инструмент в руках, стоило ли им пренебрегать? Должна же от этого проклятого статуса обладателя Даров смерти быть хоть какая-то польза! Когда Гарри закончил с проверкой своих собственных дел, он перешел к нераскрытым преступлениям. Некоторые свитки пылились на полках десятки лет, люди, совершившие эти убийства и кражи, порой оказывались уже мертвы, но Омут помнил все. За несколько недель Гарри раскрыл пять старых дел. Он решил начать с небольших и не особо громких, которые уже никто и не помнил. В один из дней в Аврорат пришло анонимное письмо с описанием тайника, полного темномагических артефактов. В другой — при обыске нашлись чьи-то воспоминания, так удачно раскрывавшие давнее убийство. То, что виновным в преступлении оказался давно почивший родственник нынешнего начальника Азкабана — всего лишь удачное совпадение. Магическую тюрьму теперь охраняли авроры, потому нового человека на эту должность Гарри выбрал сам. ***

октябрь 2008,

10 лет и 5 месяцев с битвы за Хогвартс

— Ты палач, Гарри. Вот кем тебя делает Омут. В один из рабочих дней Гермиона заглянула к нему в кабинет, что стало своего рода неожиданностью. Подруга родила младшего сына всего лишь пару месяцев назад и выйти на работу должна была в лучшем случае через полгода. Конечно, она знала про его последнюю аферу с возобновлением старых дел и ее скептический взгляд на Омут явственно показывал, какого она об этом мнения. Вместо ненавязчивого дружеского разговора у них случился спор. — Я выполняю свою работу, — Поттер встал из-за своего рабочего стола, чтобы немного размять ноги. Напряжение и нерастраченная энергия от корпения над бумагами делали его излишне раздражительным, а критика, льющаяся из уст подруги, грозила вылиться в очередной срыв. Он жаждал боя, пусть даже словесного. — Мне не нравится то, как много времени ты стал… Ты лучше меня знаешь, Гарри, чем заканчивается твоя тяга копаться в старых магических артефактах. Но еще хуже то, что ты… ты же просто караешь всех… — Тех, кто заслуживает этого. Тебе не приходило в голову, что именно этим и должен заниматься человек на моей должности? Искать преступников и отдавать их под суд! В отличии от моих предшественников, я не посажу кого-то невиновного. Помнишь, как Сириуса посадили ни за что? Или как меня самого судил Визенгамот? Так вот, пока я здесь, такого ни с кем не произойдет! Уж прости, что хорошо выполняю свою работу! — Ты используешь Омут, чтобы расправляться с теми, кто тебе не угоден. Гарри, да услышь ты меня в конце концов! Неужто ты не понимаешь, как это влияет на тебя? Поттер фыркнул, бросив на нее насмешливый взгляд. — Я знаю, как это влияет. На данный момент я единственный руководитель Аврората за всю историю, у которого нет нераскрытых дел. Кингсли… — он замолк на мгновение, будто не мог решить, поделиться с ней или нет. — Что Кингсли? — Предложил мне возглавить Отдел магического правопорядка. Шок на лице Гермионы быстро сменился осознанием. — Тебе нечего расследовать, ты пошел к нему и потребовал повышения, да? Гарри не стал это комментировать. — Поверить не могу… Подожди, но как же мистер Уизли? Ты же на его место идешь! А он какое назначение получит? Почему он нам ничего не сказал? — Он предпочел уйти на пенсию. — Да ему же еще шестидесяти нет! — Зато уже куча внуков. С ними он явно лучше справляется, чем со своей должностью. Да ладно тебе, Гермиона, ты и без меня прекрасно знаешь, что если бы не дефицит кадров после войны, Артур никогда бы не получил эту должность. Он и со своей старой-то не справлялся, вспомни всю ту маггловскую технику, которую он бесконтрольно притаскивал в Нору. Глаза Гермионы распахнулись от неприятного удивления. — Вообще-то он дедушка твоих детей. — Это как-то влияет на его профессиональные навыки? Гермиона посмотрела на него со странным выражением лица. — Поздравляю с повышением, Гарри. Поттер фыркнул. — Ты Джинни и то искренней поздравляла, когда ее приняли в Холихедские гарпии. Почему-то от новостей о моих повышениях у всех всегда кислые мины на лицах. — Гарри, я просто не ожидала этого. Они замолкли на несколько секунд, не зная как скрыть повисшую в воздухе неловкость. — Я последний месяц занят только тем, что готовлю себе замену и переназначаю некоторых людей… Я понимаю, ты сейчас явно не настроена на разговор со мной по душам, но вообще-то я планировал сохранить для тебя должность руководителя Административных служб Визенгамота и одновременно с тем, по удачному совпадению, моего заместителя. Ты же хотела реформировать наше законодательство, так что… — Предлагаешь работать на тебя?.. — Вообще-то предлагаю тебе повышение. Твоего нынешнего шефа никто не собирается ни увольнять, ни повышать в ближайшие пару лет, так что это вроде как неплохая возможность для тебя. Или ты тоже считаешь, что руководитель из меня посредственный? Она покачала головой, словно пыталась сбросить оцепенение. Кажется, количество новостей, обрушившихся на нее за последние пару минут, было слишком большим. — Я всегда уважала твои способности в… управлении людьми. Ты должен помнить, даже когда мы организовали Отряд Дамблдора, именно я настаивала на том, чтобы им руководил ты… — Я правда не желаю слышать его имя. Серьезно, пока с меня хватит воспоминаний об этом человеке. Злость все еще накатывает, а, как всем известно, я не самый сдержанный человек. — Почему ты так говоришь о себе? Откуда взялись все эти фразы? — О, я не так давно узнал, что подчиненные считают меня взбалмошным, неуравновешенным тираном. Кто бы мог подумать, а? Вот и пытаюсь соответствовать! Едва сев за свой стол, Гарри опять встал и прошел к окну быстрым резким шагом. — Знаешь, я предпочитаю смотреть правде в глаза, Гермиона, а ты в последнее время стараешься все смягчить, сглаживаешь углы. Мне не это нужно. Пока вы все делаете вид, что все хорошо, что война выиграна, я вижу в Омуте, что все это одна огромная ложь. Я устал, что мне лгут. Я устал от того, что от меня все постоянно что-то скрывают! Гарри остановился, чувствуя, что его голос звучит слишком громко. Конечно, на его кабинете были заглушающие чары, но… — Я помню, как ты с горящими от восторга глазами принесла мне Омут. Как ты была счастлива разгадать механизм его работы. Что изменилось? — Омут… это твоя мания, Гарри. Ты не исследуешь его и свои способности, а просто… подсматриваешь за прошлым других людей. Тебе не кажется, что это… это уже чересчур? Ты правда хочешь быть таким? Судьей и палачом в одном лице? — Для чего мне тогда даны эти силы? Я, в отличии от… других, готов взять на себя ответственность. Если у меня есть эти способности Повелителя смерти, как я могу сидеть и ничего не делать?! Я не Дамблдор, который мог себе позволить бездействовать, пока два Темных лорда подряд на протяжении десятилетий устраивали террор! И как бездействовали все предыдущие Министры магии! Аврорат едва ли выполнил свою функцию во время магических войн! Я не могу себе такого позволить! — Ты что же… теперь ты и правда считаешь себя Избранным? — Мне не нужны Дары смерти. Но если уж я получил такой приз за собственную гибель, то я возьму его и воспользуюсь в полной мере. В глазах Гарри не было и тени сомнений. Только злая уверенность в своей правоте. Гермиона судорожно вздохнула и отвела взгляд. — Я сегодня зашла к своему руководству, договорилась, что начну писать законопроект о правах некоторых магических существ. Пока я не могу выйти на работу, но кое-что можно делать и сидя дома с ребенком. Она сменила тему, за что Гарри был ей благодарен. — Доведи до конца это свое дело и переходи ко мне. Ты же знаешь, я не стану тебя в чем-либо ограничивать. — Я подумаю. Он кивнул. — Ты же хотела увидеть Хогвартс в прошлом? Приходи ко мне в гости на этих выходных, и мы посмотрим что-нибудь в Омуте. Серьезно, Гермиона, это не дневник с крестражем и не учебник Снейпа. Не надо так драматизировать. Если ты забыла, Дамблдор постоянно пользовался Омутом. — Значит, мне его упоминать нельзя, а тебе можно? Гарри скривился. *** Гермиона все же приняла его приглашение. Порой, как подозревал Гарри, ее жажда знаний была столь же непреодолимой силой, как и его врожденное любопытство. Они погрузились в чужое прошлое. В Большом зале Хогвартса только что закончилось распределение, и все новые ученики расселись по столам своих факультетов. Гарри пытался найти знакомую темноволосую макушку среди слизеринцев, но Гермиона увидела его первой. — Вот он! Смотри! — она подошла поближе. — Боже, Гарри, да тут мать Сириуса! Она и в детстве не особо отличалась от своего портрета! Гарри тоже заметил черноволосую девушку-подростка, сидящую рядом с высоким светловолосым старостой. — Ей должно быть тринадцать лет. Высокая… А вот и Малфой. Гермиона посмотрела в сторону человека, на которого указал Гарри. — И правда… Только где их фамильный острый подбородок? Кажется, это Абраксас, так его звали? Гарри пожал плечами. — Дед красивее внука. Гермиона широко улыбнулась ему. — Поверю твоему вкусу, ты в нашем узком кругу эксперт по мужской красоте! Гарри понял, что подруга вспомнила о их давней злополучной игре в Правду или Действие. В тот вечер, едва ушли друзья, Джинни устроила ему один из самых крупных скандалов за время их брака. Напротив Вальбурги и Абраксаса сидел темноволосый мальчик, лицо которого Гарри было не видно, но он, конечно, узнал его. — Твоя фамилия Реддл? Мы правильно услышали? — Блэк посмотрела на Тома с легкой издевкой во взгляде. Тот кивнул, полностью поглощенный рассматриванием разнообразной еды на столе. Гарри мог его понять. Такое пиршество для любого сироты стало бы шоком. — Абраксас, с каких пор к нам на факультет распределяют грязнокровок? Шляпа совсем из ума выжила? Том медленно поднял на девушку взгляд. Никаких эмоций Гарри в нем не заметил, и от этого стало только страшнее. — Кто такие грязнокровки? Малфой сделал жест рукой, остановив уже открывшую рот Вальбургу. — Так мы называем тех, кто родился в семье магглов. Неволшебников. Фамилии «Реддл» нет в Священных двадцати восьми семей чистокровных волшебников. Вальбурга все же не выдержала и добавила: — Более того, твоей фамилии нет и среди семей предателей крови. Это те, чьи представители не брезгуют смешивать кровь с магглорожденными и полукровками. А иногда и магглами, что и вовсе противоестественно. Том смотрел на Малфоя, не опуская взгляд, и Гарри на какое-то мгновение подумал, что тот пытается прочесть мысли слизеринского старосты. — Я не знаю, кем были мои родители. Мне пришлось расти в маггловском приюте. Возможно, кто-то из них был магом. Вальбурга фыркнула. — Ну да, тешь себя надеждой. И почему ты так странно произносишь звуки? Я едва ли тебя понимаю. До того, как Вальбурга сказала эти слова, Гарри и не замечал у Тома какого-то акцента. Малфой снисходительно улыбнулся. — Не стоит так говорить, милая. Если его распределили на наш факультет, значит что-то все же в мальчике есть… Скажи, Том, когда ты понял, что ты маг? Как это произошло? Гарри внимательно смотрел на Реддла в этот момент и заметил, как тот побледнел еще сильнее, хотя казалось, что с его светлой кожей это просто невозможно. — Я смог заставить змею делать то, что хочу. Просто приказал ей, и она услышала меня. Я даже смог с ней поговорить. Каким-то непонятным образом Гарри ощутил, что Том соврал. Что-то было не так в его мимике, и он решил, что позже обязательно найдет в прошлом Реддла этот момент. Погрузившись в свои мысли, Поттер не заметил, как изменились взгляды Блэк и Малфоя. — Ты говоришь со змеями? Да ты шутишь?! Том попытался проглотить кусок сочной курицы, но едва у него это получилось, как его лицо почти мгновенно приобрело нездоровый сероватый оттенок. С трудом сглотнув жирную пищу, он ответил: — Мне уже говорили, что это редкий дар для волшебника. Но я не вру. Я увидел, что на Слизерине змея является символом. Мне показалось, что этот факультет подходит мне больше всего. Да, теперь и Гарри заметил, что Реддл произносил некоторые звуки так, как это было принято среди выходцев из низших лондонских слоев. Лицо Малфоя окончательно покинула снисходительная улыбка. Он смотрел на Реддла внимательно, будто оценивая что-то. — Да, это редкий дар… Я слышал, в Новом свете сохранилась целая династия змееустов. Впрочем, среди них было множество сквибов и полукровок, так что теперь едва ли можно свести концы с концами. Род Слизерина, известного змееуста, в Британии по мужской линии давно прервался. Кто знает, может ты родился от каких-то американских эмигрантов. Гарри посмотрел на Гермиону с возмущением: — Он же врет! Врет Реддлу! Уж кому как не Малфою знать про Гонтов! Они как раз и входили в Священные двадцать восемь! Зачем он начал говорить про какие-то американские семьи?! Гермиона кивнула, будто пришла к такому же выводу. — Я думаю, Малфой не хотел, чтобы Том быстро узнал о своем положении наследника Слизерина. Помнишь, он же нашел свою семью только после пятого курса. Ему потребовалось столько лет для поиска, и это с его-то умом и упорством? Наверно, все из-за того, что он сначала искал совсем не там. А вот Вальбурга, судя по ее кислому выражению лица, уже все про Реддла поняла. — Мне не нравится этот Малфой. Он явно начинает промывать Реддлу мозги. — …от браков с магглами рождаются слабые волшебники или вовсе — сквибы. Так мы называем детей магов, которые от рождения не могут колдовать. Том, ты в порядке? Реддл выглядел все хуже и хуже. Он едва смог съесть одну небольшую куриную ножку и кусок яблочного пирога, но больше не притронулся ни к какой еде. Его лицо приобрело совершенно нездоровый цвет. Пошатнувшись, Том встал из-за стола и практически сразу осел на пол. Малфой быстрыми шагами обогнул стол и, распугав набежавших слизеринцев, невербально применил к Реддлу какое-то заклинание. — Возвращайтесь на свои места и не мешайте мне. Том, ты меня слышишь? Я отведу тебя в Больничное крыло. Реддл сидел, обхватив руками живот. Мертвенно бледный. — Ладно, Мордред с тобой, — Малфой помог Тому опереться на себя, а когда они покинули Большой зал и вовсе подхватил того на руки, быстрым шагом удаляясь вглубь коридоров. Гарри смотрел на эту картину, не понимая, что он вообще чувствует. Он оглянулся на Гермиону и пошёл вслед за Малфоем в Больничном крыло. — Что случилось? Абраксас, ты? Я надеялась, что хоть в первый день учёбы обойдёмся без травм! Невысокая пожилая женщина-целитель усадила Реддла на койку и принялась колдовать над ним. Постепенно её лицо из притворно-раздраженного стало серьезным. — Мальчик, выпей сейчас вот это зелье, и все пройдет, — женщина обернулась. — Абраксас, подождешь нас у моего рабочего стола? Я пока поговорю с… — Это Том Реддл. — …Томом наедине. Абраксас бросил на целительницу подозрительный взгляд, но, конечно, послушался ее. Гарри съедало любопытство, и он подошёл ближе к койке Реддла. — Мне перед началом учебного года приносят личные дела новых учеников, чтобы я могла понять их состояние здоровья, узнать болезни. Обычно мы проводим обследование новичков в конце первой недели, но ты вот успел раньше всех. Том ощутимо напрягся, явно подумав о том, что уже успел получить нелестную характеристику. — Я знаю, что ты рос в маггловском приюте, и скорее всего питание у тебя там было скудное. Удивительно, что отсутствуют проблемы с ростом, а вот с желудком… — женщина заглянула ему прямо в глаза. — Том, тебе стоит первое время соблюдать диету, есть небольшими порциями, не переедать и не налегать на жирную и сладкую пищу. Старайся есть отварные овощи, а к мясу не прикасайся еще пару недель. После этого периода можешь понемногу его есть, только будь внимателен к своему состоянию. Ты понял меня? Том кивнул. После выпитого зелья на его лицо вернулся слабый румянец. — Как называется зелье, которое вы мне дали? — Это эликсир для улучшения пищеварения. Пока я проверяла твоё состояние здоровья, я заметила ещё несколько вещей… Тебе не помешает несколько раз в неделю пить дополнительно зелья восстановительного характера. Так твой организм будет лучше себя чувствовать. Возможно, даже кроветворное… Я проведу дополнительное исследование. И скажи мне, не мешают ли тебе эти шрамы? Я заметила несколько на спине и руках… У меня есть мазь, которая уберёт их совсем. Не останется даже следа. Том внимательно смотрел на нее, пытаясь взглядом нащупать какие-то только ему известные вещи. — Я хочу эту мазь. Это бесплатно? Целительница мягко улыбнулась ему. — Бесплатно. Тогда я выпишу тебе все необходимые лекарства? В их качестве можешь не сомневаться, их готовит один из лучших профессоров Хогвартса — Гораций Слизнорт. По части зелий он мастер. Том прошел вместе с женщиной в приёмную комнату, где на софе для посетителей расселся Абраксас. Они оба стали наблюдать за тем, как она невербальным заклинанием призвала разные склянки из шкафов. — Смотри, Том. Я отдаю тебе запас зелий на неделю, но принимать их нужно в строго отведенное время и только в нужных дозировках. Как закончатся, вернешься ко мне за новой порцией. Я все тебе напишу. Если тебе станет плохо после приёма какого-то снадобья, сразу иди ко мне. Абраксас, раз ты у нас староста, проследи за первокурсником своего факультета. — Мне не нужна чужая опека, я разберусь со всем сам, — слегка раздраженный голос Тома вклинился в их диалог. Целительница не стала от него отмахиваться, впрочем, как и идти на поводу. — Ты думаешь, я прошу твоего старосту об этом, потому что сомневаюсь в твоей самостоятельности? О нет. Ты ведь никогда раньше не принимал такие зелья, так ведь? Она дождалась кивка со стороны Реддла. — Тогда как мы узнаем, нормально ли ты будешь их переносить? Конечно, в большинстве случаев они безвредны, но иногда бывают реакции. Каждый организм уникален, и я не смогу предсказать последствия с полной вероятностью. Что ты будешь делать, Том, если останешься один, и зелье подействует не так, как должно? Пока ты не обучен основам зельеварения и целительства, последствия могут быть… печальными. Не кажется ли тебе моя просьба к Абраксасу теперь достаточно обоснованной? Том Реддл опустил глаза вниз. Гарри, шокированный таким смиренным поведением своего врага, почти рассмеялся. — Гермиона, ты это видишь? Его отчитали за самонадеянность, а он даже не проклял никого в ответ! Как будто даже искренне изобразил понимание. Стыд правда так и не смог изобразить. Чудо, воистину! Гермиона отрицательно покачала головой. — Его и не стыдили, а просто объяснили причины действий. Зачем ему чувствовать себя пристыженным? Он вроде ничего плохого не сделал… Хоть Гарри и не сомневался в словах Гермионы, но все же его поразило, насколько по-разному Реддл реагировал на ультиматумы от разных людей. Это наблюдение стоило обдумать. Малфой с Реддлом вышли из Больничного крыла и направились к подземельям. — …их и без меня проводят до нашей гостиной. У каждого факультета есть староста мальчиков и староста девочек. Ты… — Малфой остановился, развернувшись к Тому. Его высокая широкоплечая фигура, почти утратившая следы юношеской утонченности, была освещена огнём факелов и свеч. Светлые волосы окутало золотистое сияние. — Тебе не стоит воспринимать всерьез слова Вальбурги. Ее род Блэк очень древний, и она гордится этим без меры, только одной крови мало, если все, что у вас осталось, это жутковатый дом в маггловском районе и фамильные полумертвые домовики. Куда им теперь до малфоевского поместья, — Абраксас широко улыбнулся. — Я бы посоветовал тебе учиться как можно лучше и внимательно отбирать себе друзей. — Мне не нужны друзья, — несмотря на холодноватый тон, Реддл глаз не сводил с Малфоя. — Среди нас тебе и враги не нужны, мальчик с маггловской фамилией. Это ты тоже поймёшь очень скоро. Тут у тебя нет никаких преимуществ — ты неумелый маг-первогодка, богатства у тебя нет, родителей, которые помогли бы устроиться в жизни — тоже. С этих пор твой единственный дом — Хогвартс, и мы все здесь на Слизерине — семья. Я не просто так сказал тебе учиться так, как будто это твоя первая и единственная цель в жизни. Магия — сила, Том. И пока из всех благ этого мира тебе доступна только она. — А что тебе от моей учебы? С чего вдруг такое внимание ко мне? Малфой рассмеялся, с любопытством посмотрев на Тома. — Для начала за отличную учебу дают баллы. У какого факультета их больше, тот и побеждает в ежегодном соревновании. Не хотелось бы, чтобы пока я тут староста, мы проигрывали. А еще… многие дети волшебников еще до школы учатся колдовать, у них есть преимущество перед такими, как ты. Подумай над этим. Если превзойдешь их — будет от тебя толк, и на твою кровь уже не посмотрят так пристально, — Абраксас опять тихо рассмеялся. — Тогда тебя возненавидят уже за то, что ты сильнее их. Привыкай, Том, и обращайся ко мне, если у тебя появятся вопросы. А они у тебя появятся. По крайней мере здесь есть вкусная еда, безопасность от маггловского мира и неплохая библиотека. Воспоминание закончилось, и едва Гарри с Гермионой вновь оказались в гостиной дома на площади Гриммо, как Поттер вскочил и принялся наворачивать круги вокруг Омута памяти. — Этот Абраксас Малфой! Ты видишь, что он делает?! Он втирается в доверие к Реддлу! Понятно, почему он соврал про семью Гонтов и их дар змееустов, но вот это «Магия — сила!», знакомо, не так ли? Ты ведь тоже слышала?! — Я слышала, Гарри, но не понимаю, почему ты так удивлен и рассержен?.. Ведь идеология чистоты крови была в магическом обществе задолго до Реддла, а он еще и оказался на факультете, где поголовно ученики и их семьи ее разделяют… Гарри и сам не понимал, что его так взбесило в увиденном фрагменте чужой жизни. — Малфой понял, что Том — потомок основателя их факультета, а также то, что тот не обделен врожденными талантами. Соврал о его предполагаемом происхождении, чтобы Том подольше считал себя магглорожденным, за что его на Слизерине точно невзлюбят. А потом… проявил участие, помог в трудный момент и начал лить в уши свое поганое мнение. Не удивлюсь, если он ему за первый год учебы еще с чем-то поможет, и вот гордый Том Реддл уже «поплыл» и преданно внимает чужим речам. Проклятье! Ублюдок! Скользкая тварь! Мало тебе было сдохнуть от драконьей оспы! Гермиона в сильном удивлении наблюдала за своим другом. — Гарри, тебе не кажется, что Реддл уж точно не тот человек, который мог так легко поддаться чужому влиянию? Он же наверняка потом Малфоя использовал в своих целях? — Или тот его — в своих! Что-то я не слышал о том, чтобы дед Драко был Пожирателем. Метку он себе точно не ставил, а значит слугой Реддла никогда не был. Как и Вальбурга, хотя она — та еще сука, как ты могла заметить. В первой же фразе решила указать Тому, где его место в их чертовой иерархии. — О боже, Гарри! Ей тринадцать! Она повторяет то, о чем принято говорить в ее семье! Будто ты сам не понимаешь. — Вот именно. Том был не из их мира, он считал себя изгоем, которого, по крайней мере, боялись в приюте и не трогали лишний раз. Теперь же он изгой на своем факультете, и уже вовсе не самый сильный. И он даже не на равных с другими детьми, потому что у тех есть семьи, деньги и знания о магическом мире. Он окончательно утратил свою уникальность. Понятно, почему он так старался вновь ее получить, доказав свое родство со Слизерином, став лучшим учеником школы… А Малфой, видимо, был единственным источником знаний, поддержкой и защитой, пока не выпустился из Хогвартса. — Мне кажется, ты слегка преувеличиваешь… Гарри раздраженно дернул плечом. — Ладно, не важно. Он взял в руки лежащий недалеко от Омута блокнот и принялся делать в нем записи маггловской ручкой. Гермиона покосилась на страницу, испещренную неровным почерком Поттера. — Что у тебя там за записи?.. Серьезно? О Мерлин! Реддл любит пить тыквенный сок? И есть яблочные пироги? Ты что, его меню выписывал? Какие еще воспоминания о нем ты успел посмотреть без меня? Поттер издал короткий смех. — Чему ты удивляешься? Я веду себя как аврор. Мне нужно знать детали, чтобы лучше понять его личность. Такие заметки напоминают мне о том, что он все же был живым человеком. — Дай прочитать! — она забрала у него блокнот. — Ого! Предпочитает вставать рано, обычно около шести утра, излишне чистоплотен, серьезно? Любимый предмет — ЗОТИ, на втором месте — Трансфигурация, ненавидит, когда к нему прикасаются… Хорошо знает латынь и французский. Часто спит, подтянув колени к груди… Мерзнет во сне, но не осознает этого… Иногда, задумавшись, раскачивается вперед-назад… Может укладывать волосы в прическу по двадцать минут… Гарри, это тебе зачем вообще? И подожди… Почему Трансфигурация? Ты уверен? Это же предмет… — Дамблдора. Именно. Том корпит над его домашними заданиями больше, чем над ЗОТИ. Не знаю, наверно, пытается что-то доказать Альбусу. — Ты смотрел, как он делает домашние задания? Зачем?.. Они одновременно посмотрели на настенные часы, пробившие девять вечера. Обычно в это время Гарри забирал своих детей из Норы. — Увидимся на следующей неделе? Мне уже пора идти к Молли с Артуром.

***

январь 2009,

10 лет и 8 месяцев с битвы за Хогвартс

Проснувшись поздним утром Гарри посмотрел на свое отражение в зеркале и скривился от того, что увидел. Он выглядел бесконечно устало, ранние морщины уже обозначились в уголках глаз, как и тонкие полосы на лбу. Все эти следы времени можно было убрать парой хороших косметических зелий, но он этого не делал. Долгое время ему было плевать, что происходит с ним самим, главное — работа и сын. Сейчас же он словно очнулся от непрекращающегося побега от самого себя. Кое-как приведя себя в порядок, Гарри взял сына на руки и переместился в гостиную дома Уизли-Грейнджер. Несмотря на недавно исполнившиеся три года, Альбус все еще был довольно маленьким и легким. Мальчик чихнул от обильного количества летучего пороха в воздухе и с опаской покосился на отца, как бы спрашивая, точно ли им нужно тут быть. Гарри рассмеялся от этого выражения на лице сына. — Гермиона, мы тут. Его подруга уже сидела на диване в гостиной, откуда Гарри и услышал тихие всхлипы. Он растерянно моргнул, подошел к ней поближе. Остатки улыбки мгновенно сошли с его лица. — Что случилось?! Что-то с Роном?! Детьми?! Гермиона отчаянно замотала головой из стороны в сторону. Пряди ее волнистых волос кое-где торчали в стороны, но она ни на что не обращала внимание. — Рон в гостях у Джорджа, дети с ним. А мой законопроект… о правах домашних эльфов… не прошел голосование. Можешь смеяться надо мной, но… Я… я уже не знаю, что делать, Гарри! Не знаю! Мне казалось, уж теперь-то все должно измениться — война позади, мы столько сделали, чтобы никогда больше не было такой ненависти к магглам. Но магических существ они как и раньше не считают за равных нам. Два голоса мне не хватило! Два! Гарри усадил Ала в мягкое кресло чуть в отдалении от дивана с плачущей Гермионой и вытащил для него магическую раскраску. Картинки на бумаге начинали двигаться, как только их полностью раскрасят. Ал обычно мог долго заниматься подобным делом, что Гарри искренне поражало. Сам он на такой монотонный труд никогда не был способен, и как он подозревал, мать Альбуса тоже. Заняв сына, он вернулся к подруге, сев недалеко от нее и на всякий случай оградив их от Ала заклинанием тишины. — Ты же знала, что на это уйдет время. Скажи, кто особенно сильно сопротивляется, и я устрою рейды в их дома. Или давай через Омут памяти найдем на них компромат. Уверен, раз они придерживаются таких взглядов, это отразится и на содержании их семейных кладовых. Гермиона подняла на него заплаканные глаза, в которых мелькнула досада. — Я так не собираюсь поступать! Чем мы тогда лучше них?! Я не!.. — Вот поэтому нихрена и не меняется, Миона. Я больше десяти лет смотрю на этот абсурд. Визенгамот — коллективный орган, там почти никогда не будет единого мнения, потому что в нем представители разных слоев общества. Их способен объединить только общий враг, а у нас сейчас не та ситуация. Кингсли постарался поставить своих людей, только их мало осталось после войны. Там почти нет нового поколения волшебников. Эти старики всегда были консерваторами, не способными быстро адаптироваться. — И что мы с этим можем сделать?! Может, ты лучше знаешь? Хочешь принудить Визенгамот к принятию нужных решений, как… как… — Давай уж, договаривай. Как Волдеморт? Или как Дамблдор?! Нет, что ты. Я еще подожду десять лет, или двадцать, пока нужные законы будут приняты. Скажи мне имена, или я спрошу их у Кингсли. — Я серьезно, Гарри, не смей, — ее слова прервал всхлип. — Я не хочу добиться своего такими… способами. — Какими? Я, ты и Рон выжили только потому, что нарушали правила. Как бы мы победили без этого? Тебе не кажется, что уже как-то поздно притворяться безгрешной? Мы все применяли непростительные заклинания, да что уж там, мы ограбили Гринготтс в конце концов! — Но времена изменились, Гарри!!! — Это чушь, — он посмотрел ей прямо в глаза злым раскаленным взглядом. — Пока мы действуем по правилам, кто-то другой нарушает их. И именно он и победит. А ты будешь сидеть здесь и рыдать над несправедливостью. Она замолкла и уставилась куда-то в сторону от Гарри покрасневшими глазами. — До моего рождения… — голос Поттера стал ниже и грубее. — Пожиратели смерти практически десять лет устраивали теракты. Что делал эту прорву времени наш с тобой любимый директор Альбус Дамблдор? — Не говори так о нем. Я знаю, что ты хочешь сказать. — Он сидел в своем кресле в нерешительности. Заманивал бывших школьников в Орден! ТРУС! Как и в первую магическую… Он вышел к Гриндевальду, когда уже стало ясно, что тот проиграет войну. ПРОИГРАЕТ, ты слышишь меня? Он шел убедить Геллерта сдаться, чтобы тот не был казнен за свои преступления. Дамблдор договорился, чтобы того пожизненно заключили в тюрьму, лишь бы не казнь! Ему было плевать на то, что гибнут магглы и волшебники! Лицемерный ублюдок… Я сто раз пожалел, что назвал сына его именем. Он бросил короткий взгляд на Ала, и тот, словно почувствовав, повернулся и посмотрел на отца, слегка надув губы. Гарри неловко улыбнулся сыну. Он знал, что заклинание тишины держится, и мальчик не должен был слышать его слов, но все же… Все же Ал улавливал мысли и эмоции. Надо было побыстрее успокоиться. — Откуда ты это взял?.. Разве… но ведь когда ты умер и встретился с Дамблдором, разве он не объяснил тебе все иначе? Помнишь, ты нам рассказывал… Твоя встреча с ним на призрачном вокзале Кингс-Кросс?.. Гарри рассмеялся. Этот звук исторгался из его легких, пока на его глазах не появились злые слезы. — Ты все еще думаешь, что там со мной действительно разговаривал Альбус Дамблдор? После всех моих снов и Омута? Гермиона… Это был какой-то Повелитель смерти в обличии знакомого мне человека. Он сказал только то, что мне нужно было услышать, чтобы вернуться назад в мир живых. Ее опухшие от слез глаза неожиданно стали задумчивыми, и через пару секунд она медленно кивнула. — А ведь… в это и правда… легче поверить. — Я посмотрел эту якобы легендарную дуэль с Гриндевальдом в Омуте. Черт с ней. Он ведь мог до моего рождения победить Волдеморта и отправить его в Азкабан. Плевать на крестражи — они так и лежали бы по своим местам, а я вырос бы обычным ребенком. Что делало Министерство?! Аврорат?! Если бы только они выполняли свою работу как полагается! Как ее выполняю сейчас я. Они все, ВСЕ виноваты. Из-за их нерешительности наш магический мир обречен. И ты хочешь идти тем же путем? Как и Кингсли, который уже только и грезит, как бы закончить второй срок и уйти с поста непогрешимым Министром, победившим Темного лорда! Меня от вас тошнит. — Па-па?! Напуганный голос сына заставил его прекратить этот разговор. ***

февраль 2009,

10 лет и 9 месяцев с битвы за Хогвартс

Позже он извинился перед Гермионой. Конечно, он сделал это. Но извинился он только за грубость своих слов, но не за их смысл. Ему следовало лучше держать себя в руках, только вот ярость, копившаяся в нем годами, неожиданно начала просачиваться вовне. Что-то очень давно тлело в его душе, подтачивало его. Раньше он винил во всем Реддла. Потом — самого себя. Память о смертях родных и друзей должна была потускнеть с годами, но этого не происходило. Он помнил все. Крик матери перед смертью, одержимый взгляд Сириуса перед падением в арку, пустые глаза Седрика, поле перед Хогвартсом, усеянное трупами. Он помнил костер в Запретном лесу, звук сгоравших бревен, высокую фигуру в черной мантии, освещенную огнем. Взгляд красных глаз, искры, искры… Бледное тело Тома Реддла, рухнувшее на землю. Запах весенней травы и каменной пыли, поднявшейся в воздух. Запах дыма и магии. Теперь он знал еще кое-что. Яростный взгляд маленького мальчика за железными прутьями приютской кроватки. Его страх и бесстрашие, столь тесно сплетенные, что их уже невозможно было разделить. Его стойкость, отсутствие слез и бесконечное желание выжить ценой всего. Его мстительность, которую он, как священное оружие, неизменно обрушивал на тех, кто причинял ему боль. Никакого чувства вины, никакой жалости и никакой пощады. Гарри перестал отрицать, что понимал его и находил некоторое иррациональное успокоение, когда смотрел прошлое Тома и то, как день за днем мальчик становился сильнее. Даже зная, чем это все обернется, в некоторые моменты из чужого прошлого Поттер чувствовал, что торжествует ничуть не меньше, чем сам Реддл. Первые удавшиеся заклинания, успешно сваренные зелья, драки и дуэли, из которых тот выходил победителем, множество прочитанных книг в библиотеке, исправление просторечного акцента, сотни исписанных свитков, с каждым из которых почерк мальчика становился лучше. Адская самодисциплина, которую сам Гарри никогда бы не смог пережить. Подъем по утрам раньше всего факультета, просьбы о дополнительных занятиях с преподавателями, разрешения на получение книг из Запретной секции. Не про крестражи, а про Высшие чары, зелья и нумерологию. Поттер знал очертание его профиля наизусть, как и форму глаз, изгиб губ и тон бледной кожи. Он знал о значении всех его жестов, показных и случайных. Одиннадцатилетний ребенок, который вел себя как совершенно взрослый человек. Да. Иногда он восхищался им. Раньше Гарри во всем винил Реддла. Потом — самого себя. А теперь… теперь он чувствовал, что в самой основе магического мира что-то было не так. И он был адски на это зол. ***

март 2009,

10 лет и 10 месяцев с битвы за Хогвартс

— Я давно хотел найти тот момент, когда Том впервые сознательно использовал магию, — Поттер привычным жестом поставил Омут на журнальный стол, чтобы им с Гермионой было удобнее погружаться в воспоминания. — Помнишь, когда мы смотрели на его разговор с Малфоем, мне показалось, что Том соврал. Там был не разговор со змеей, а что-то другое. Лицо Гермионы несколько побледнело. — Опять приютские воспоминания? — Только одно. Я найду, и хватит на этом. Но я чувствую, что там было что-то странное, понимаешь? — А что у Волдеморда было НЕ странное, Гарри? Разговор со змеей в качестве первой сознательной магии для змееуста кажется вполне логичным, разве нет? — Слишком логичным, в том и дело. Гермиона едва заметно закатила глаза и сдалась. — Ладно, давай. Я надеюсь, меня после этого не будут преследовать ночные кошмары. Иначе в следующий раз я заставлю тебя показать мне концерт Селестины Уорлок. — Молли все-таки подсадила тебя на ее песни? — Гарри легко рассмеялся, будто через несколько минут им не предстояло погрузиться в тьму прошлого. — «Ты заклятьем взял мое сердце…», вот это, серьезно? Поттер несколько раз заставлял Омут сдвигать время, переносить его в разные дни и даже года. Перед их глазами мелькало множество комнат приюта Вула, впрочем, не особо меняющихся со временем. Периодически взгляд Гарри цеплялся за драки Тома с другими детьми. Поводом становилось разное, но чаще всего еда или какие-то особо редкие личные вещи, которые другие дети получали в виде подарков от благодетелей приюта, крали или находили на улице. Подобные вещи были, видимо, эквивалентом местной валюты. Настоящих денег детям не давали, и они обменивали одни такие предметы на другие. Кто-то отбирал их в драках. Реддл тоже иногда принимал участие в этом распределении благ, только редко когда ему требовалась для этого грубая сила. Пару раз Гарри заметил, как тот применяет легилименцию, и ей же пугает других детей, заставляя их отдавать понравившиеся ему вещи. Гарри быстро пролистывал эти воспоминания в поисках того времени, когда Реддл это делать еще не умел. Так он и наткнулся на этот случай. Том лежал на своей кровати с какой-то небольшой книгой в руках. Кажется, тут ему было около девяти лет, сложно было сказать точно — мальчик выглядел довольно высоким для своего возраста. Его лицо, сосредоточенное и серьезное, тоже мешало воспринимать его как еще совсем маленького человека. Гарри подошел поближе, Гермиона тоже двинулась за ним. — У Реддла в этом времени был какой-то сосед? Смотри, тут вторая кровать и чьи-то вещи. Поттер посмотрел, куда указывала подруга. И правда, рядом была плохо заправленная кровать какого-то другого ребенка. Прождав с Гермионой около десяти минут, в которые толком ничего не происходило, Гарри уже было собрался ускорить ход времени, но тут в комнату приоткрылась дверь. Зашел мальчик, даже скорее подросток лет пятнадцати. У него были темные растрепанные волосы и бледная кожа. Чем-то он был похож на самого Реддла, чем-то на Гарри. — Томми… Ты эту книгу уже пятый раз читаешь. Тебе заняться нечем? Маленький заучка. Реддл не поднял на него взгляда, уделяя все свое внимания книге. Гарри заметил только, как напряглось все тело Тома, как это уже бывало перед драками. Между тем парень взял один из двух стульев, находящихся в комнате, и поставил его перед дверью, подпирая ее изнутри. — Воспитательницы просили меня, как одного из старших в нашем приюте, проследить за твоим поведением. Придется тебе поговорить со мной, Том. Гарри ощутил, как в нем самом медленно начинала тлеть та самая ярость. Его челюсти сжались, а взгляд ни на секунду не отрывался от картины чужого прошлого. Старший мальчик сел прямо на край кровати Реддла и положил руку на чужую книгу, потянув ее на себя. Том попытался вырвать ее обратно. Конечно, его сил не хватило, но темноволосый парень сам ее отпустил, тихо рассмеявшись. — Иди-ка сюда. Приобняв Реддла одной рукой, парень прижал его к себе. Том застыл, не понимая, что от него хотят. Привыкший, что при нападении обычно появляется боль, он не сразу понял, что с ним делают сейчас и зачем все эти нежные прикосновения. В это время подросток одной ладонью обхватил оба реддловских запястья и прижал их к металлическому изголовью кровати. — Что, не будешь даже кричать? Наш малыш Томми никогда не жалуется. Слишком гордый. Ничья помощь тебе не нужна, да? Гарри видел, что до Тома что-то начало доходить. Он дернулся всем телом, пытаясь вырваться, а когда у него ничего не получилось, стал сопротивлялся изо всех сил. Старший парень сел на него сверху, чтобы легче удерживать. Даже столь маленький ребенок оказывал достаточно сильное сопротивление. — Тварь, — Гарри словно со стороны услышал собственный голос. Он едва ли ощущал в этот момент, как неимоверно сильно стучит его сердце, как раскалывается голова от гнева. Невольно он потянулся к волшебной палочке, чтобы остановить то, что происходило перед его глазами. Но он был не в силах изменить прошлое. — Отпусти! Отпусти меня! — Том все же начал просить. — Знаешь, ты довольно красивый. Тебе уже говорили об этом? — парень сжал второй рукой шею Реддла. — Ты сделаешь для меня все, о чем я тебя попрошу, понял, Томми? Иначе тебе будет очень больно. — ОТПУСТИ МЕНЯ!!! — в голос Тома добавилась настолько очевидная паника, что Гарри вздрогнул. Он увидел, как его собственная рука тянется к волосам подростка с желанием оттащить его от Реддла, но он был бессилен. Пальцы прошли сквозь чужую темноволосую голову. — ОТПУСТИ!!! Рука на шее Реддла сжалась сильнее, и в следующее мгновение тот уже смог только едва слышно захрипеть. Гарри стоял совсем рядом, видел чистый ужас в знакомых глазах. Казалось, они оба, и Гарри, и Том, превратились в этот миг в сплошную эмоцию — смертельный страх и всепоглощающую ярость. Старший парень отпустил горло Реддла, после чего его рука скрылась под чужой рубашкой. В этот момент глаза Тома практически остекленели от ужаса. На пару секунд он застыл с открытым ртом, из которого не раздавалось ни звука. Гарри не сразу заметил, что воздух вокруг них стал плотнее и словно пошел едва видимыми волнами, как в очень жаркую погоду. Ужас в глазах Реддла сменился безумием. — Отпусти. Меня. В охрипший голос Тома добавилась странная сила, и уже в следующее мгновение его руки стали свободны. Еще секунда и темноволосый подросток поднялся в воздух, будто его держали невидимые веревки и на большой скорости врезался в потолок. Посыпалась штукатурка, но Реддл едва ли замечал хоть что-то рядом с собой. Его сумасшедший взгляд был направлен вверх, как и правая рука, которая словно управляла зависшим в воздухе человеком. Том потянул дрожащую руку на себя и тут же резко направил ее в сторону двери. Парень влетел теперь уже в нее. — Я убью… тебя… Убью… — срывающийся, испуганный голос Реддла вскоре превратился в непрерывный крик. Он продолжал и продолжал припечатывать парня к двери, зайдясь в истерическом припадке. Старые петли не выдержали, и та с глухим звуком обрушилась в общий коридор. Дернувшись в сторону от упавшей двери, Том рефлекторно сжал свою руку в кулак, и парень заорал, корчась, словно от Круциатуса. Из широко раскрытых глаз Реддла уже давно текли слезы. В этот момент он не мог оторвать своего взгляда от Тома, но Гермиона окликнула его: — Смотри, его увидели другие дети. Коридор и правда был полон воспитанниками приюта. Многие из них с ужасом смотрели на комнату Реддла, те, что помладше, плакали и указывали на нее пальцами. Гарри поднял голову от Омута памяти и невидящим взглядом уставился перед собой. Медленно он встал и, пошатнувшись, подошел к окну. Там, за стеклом на площади Гриммо сновали люди. Шли по своим делам. Поттер поднял на уровень глаз свою палочку, от которой в разные стороны разлетались ярко алые искры. От первого взмаха стекло разбилось вдребезги, и его осколки посыпались на брусчатку перед домом. От второго пошла трещинами стена. Он использовал палочку, как хлыст, разрушая все, на что падал его взгляд, пока гостиная блэковского дома не превратилась в груду хлама. Гермиона стояла недалеко от него, в эпицентре этой бури — у Омута памяти. Вокруг нее сияли прочные Щитовые чары. Все еще находясь в состоянии шока, она смотрела, как он громит свой дом. — Я всех их уничтожу. Всех, кто это допустил. Я вернусь к ним, вернусь туда и разнесу все к чертовой матери. Всех министров того времени, директора Хогвартса, деканов, его сраный приют. Я всех их заставлю заплатить. — Гарри… у тебя… — Диппета, Дамблдора, Слизнорта, суку-алкоголичку миссис Коул, всех детей этого приюта, кто позволял себе подобное. Я их всех найду, — он говорил эти слова размеренно, ровно, будто зачитывал приговор. — Гарри, да стой же ты!.. — Что? — Поттер оглянулся на нее, окаменевший и внешне совершенно спокойный. — У тебя… правый глаз… — Гермиона наколдовала небольшое зеркало и сунула его другу. Его ярко зеленая радужка была окружена растекшейся кровью из лопнувших сосудов. Ему было на это совершенно все равно. — Перемести нас в Литтл-Хэнглтон. Туда, где остатки дома Реддлов. Я все равно попаду туда сейчас, Миона, не отговаривай. Но я в такой ярости, что могу расщепиться, если сделаю это сам. Она кивнула ему, после чего плотно сжала его руку. У Гарри ушло полчаса, чтобы стереть в пыль все, что еще осталось от хижины Гонтов, дома Реддлов и их могил на том самом кладбище. — Если бы я не знал, что его приют и так был снесен уже десятки лет назад, это была бы моя следующая цель. Гермиона следовала за ним без каких-либо вопросов, едва успевая устанавливать чары, отпугивающие магглов. — Куда дальше, Гарри? — К пещере на скале. Туда, где он хранил медальон. Я сотру все эти камни в пыль.