Театр теней

Никто не решался включить основной свет в квартире или начать разговор. Тишина была буквально пронизана электричеством, искрами, одно неосторожное слово могло поднять на воздух всё здание, весь город и весь хрупкий мир из стекла, который Гермиона строила после победы на войне.        Её никогда не настораживало, что первые месяцы после войны будто размыты. Стёрты. Почти полгода она не помнила вовсе, дальше лишь мутные отрывки и только важные события — свадьба Поттеров, рождение и крещение их сына, решение уехать и попрощаться почти полностью с прошлой жизнью и магическим миром. Почему она решила пойти в театр? Как она придумала сценическое имя? Почему классические постановки, а особенно пьесы Шекспира? У неё не было ответов. Она думала, что ответы в том времени, что утекло от неё из-за войны.        Всё это она легко себе объясняла — посттравматичекое расстройство. Вы представляете, сколько она держала себя в руках? Их первая битва с Волан-де-Мортом произошла на первом курсе, когда она была совсем юной, а последняя, когда ей было уже восемнадцать. И всё это время она не могла ни вдохнуть полной грудью, ни выдохнуть с облегчением, ведь потеря самообладания и концентрации даже на одну минуту могла стоить жизни её друзей, семьи или её собственной, которая, конечно, волновала её в последнюю очередь. Она бы без сомнения отдала её в войне за любого из своих близких.       И вдруг война заканчивается. Можно дышать. Для неё было неудивительно, что все эмоции, которые она так долго копила, вдруг накрыли её с головой. Ей даже кажется, что она была у психотерапевта, но не всем всплывающим воспоминаниям она верит.        Но тишину вдруг прервали.       — Будешь чай, Малфой? — спросил Нотт, стоя на кухонном островке. Гермиона и Драко сидели за барной стойкой.       — Он не пьет чай, только… —Гермиона нахмурилась, явно не понимая, откуда она владеет этой информацией, — кофе.        Нотт замер на мгновение и нервно сглотнул, пока включал электрический чайник.       Драко, который сидел, уставившись на свои сомкнутые руки на стойке, вдруг поднял хмурый взгляд и посмотрел на Гермиону. Он не смог сдержать ухмылки.       — Конечно, Грейнджер. Это именно то, что ты помнишь, — его слова были пропитаны иронией. Будто это была шутка, которую поймут только они вдвоём. Должна была быть шуткой, которую бы поняли они вдвоем.         — Тео, может мы уже приступим к рассказу? — напряженно спросила Гермиона, отводя взгляд от Драко.       — Не думаю, что сейчас время. Уже поздно.        — Да что ты говоришь, Нотт, — хмыкнул Малфой, — по-моему, сейчас самое время.       Вновь повисла неловкая тишина.       — Ладно. Я думаю в нашей ситуации достаточно лжи. Я уже связался с ведьмой, которая может помочь. Или хотя бы подсказать. До утра она вряд ли даст ответ. Ты же понимаешь, что если я просто сам расскажу историю, то это ничего не исправит?— рассуждал Нотт, продолжая возиться на кухне       — Не надо было ничего ломать, чтобы не пришлось исправлять.       — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Я не могу показать тебе её воспоминания, но могу показать свои. На моем месте ты бы поступил также.       — Я бы никогда в жизни не забрал у неё воспоминания, Нотт. Признай, что тебе это было выгодно.       — Это было её решение! — не выдержал и крикнул Тео, повернувшись к Драко, сидевшему на стуле. — Ясно тебе? Это она решила всё забыть. И это было верным решением.       До взрыва стеклянного мира оставались секунды. Холодный рассудок вернулся к Гермионе. Она вновь почувствовала, что не может позволить себе дышать. Прямо как во время войны.       — Сейчас мы все идём спать. Утром, если мы не получаем ответа от ведьмы Тео, то мы выезжаем к ней сами. Я так подозреваю, ты знаешь, где её искать. Драко, займёшь гостевую спальню слева. Теодор, будь гостеприимным. После тура из двадцати спектаклей в десяти городах я бы хотела отдохнуть. Одна. Хотя бы вечер. Спокойной ночи.       Гермиона встала и ушла в комнату, тихо закрыв за собой дверь.        — Я не видел её такой с последней битвы, — разочарованно сказал Нотт.       — Ты её хотя бы видел,— сказал Малфой и ушёл в гостевую спальню.       Взрыва удалось избежать. Пока что. ***       Утром Гермиона была разбита. Сон был тревожный по понятным причинам. После душа пока она собирала волосы в хвост и смотрела на свое лицо с мешками под глазами, в голове крутилась мысль о том, что организм быстро войдёт в стрессовое состояние и включит режим энергосбережения, начнёт ценить каждую секунду сна, и она вновь начнет засыпать, как только её голова коснется подушки.        Как во время войны. Только теперь это её война с собой.       Всю ночь в её голове крутилась только одна фраза — «Это было её решение». Гермиона всегда осуждала любые вмешательства в память. Решение стереть себя из памяти своих родителей было самым трудным решением за всю её жизнь. Но у неё не было выбора. Это было единственной возможностью спасти свою семью. Что такого было в воспоминаниях, связанных с Драко Малфоем, что она приняла решением стереть их? Кого она пыталась спасти.       Войдя на кухню, Гермиона поняла, что не только она проиграла сегодняшнюю битву с бессонницей.       — Доброе утро, — вполголоса произнесла она, чтобы не испугать Драко, стоявшего на кухне.       — Доброе. Кофе? — он не обернулся.       — Да. Пожалуй, да, — Гермиона забралась на барный стул, пока Драко наливал кофе в кружку, — Только без сливок и …       — Без сахара. Да, я в курсе.        — Извини. Я забываю, что мы знакомы ближе, чем… — тут она запнулась. Ближе, чем кто? Чем знакомые? Чем одноклассники? Чем союзники? — Ближе, чем я помню.       Драко усмехнулся и поставил перед ней кружку. Его явно позабавило то, как она закончила эту фразу. Он уже был одет в брюки и рубашку, явно намереваясь выехать как можно скорее. Тишина впервые с прошлого вечера казалась комфортной. Они пили утренний кофе так, будто всё, как и должно было быть.        Открылась входная дверь квартиры, зашел Теодор и на секунду замер от происходящей картины. Ему явно не нравилась сложившаяся ситуация.       — Она нас ждёт. Я сходил в министерство и оформил портключ. Мы можем выдвигаться.        Гермиона на секунду скривилась, и все присутствующие знали почему. Перемещение через портключ — не её любимое средство передвижения.        Драко же сразу встал, поставил кружку в мойку, подошёл к Нотту, показывая свою готовность к перемещению прямо сейчас.        — Дайте мне минуту переодеться, — никого не волновало, что Гермиона была в пижаме. Все хотели как можно скорее решить проблему. От этого проблемой чувствовала себя сама Гермиона.        Она быстро натянула свитер, джинсы и понадеялась, что ведьма находится не в Антарктиде.        ***             Гермиона встала с земли, оттряхиваясь. Да уж, магические способы перемещения — все ещё не её.        — Мы и должны были тут оказаться?        Вокруг был только лес. Казалось, что в такой глуши они вряд ли кого-то найдут.       — Да, — Нотт начал идти, — ведьма, которая может нам помочь, ведьма не в привычном для нас плане. Она не колдует палочкой, не знает заклинаний, не училась в Хогвартсе. Она скорее… ведьма в классическом понимании людей.        — То есть ты ведешь нас к какой-то знахарке-травнице, и мы должны надеяться, что она поможет вернуть Грейнджер воспоминания? Нотт, ты не перестаешь меня удивлять!       — Да. Я думаю, она сможет помочь. Потому что она помогла в прошлый раз.       На горизонте показался деревянный ветхий домик. И место показалось Гермионе до боли знакомым.        Во дворе их уже ждала взрослая женщина, примерно ровесница профессора МакГонагалл. Её взгляд был достаточно обеспокоенным.        — Здравствуйте, Елена, — начал разговор Тео.       — Здравствуй, Гермиона, — ведьма проигнорировала Теодора, — позволь.       Ведьма протянула ей две свои руки, в ожидании, когда Гермиона вложит в них свои. Грейнджер настороженно повернулась на Нотта, он одобрительно кивнул, после чего Гермиона неуверенно подошла ближе и протянула свои руки.        Когда руки двух ведьм соприкоснулись, вокруг них будто образовалось своё поле, пузырь, в котором только они слышали друг друга.        — Я говорила тебе, что игры с разумом опасны. Что изменить прошлое нельзя. Что изменение сознания — это как театр теней, ты сможешь играть в нём только до прихода темноты.        Гермиона молчала. Она помнила ведьму, помнила место, но совсем не помнила, что она тут делала, о чём говорила и как решила стереть воспоминания.       — То есть мои воспоминания не стёрты? Я надеялась, что они сложены в нитях у вас, как для омута памяти.       — Нет, дорогая. Ты же помнишь его на войне? Помнишь, что он был твоим союзником? Помнишь его в вашем отряде?       — Да, конечно я это помню.        — Вот видишь. Если бы ты просто стёрла память, то не знала бы его совсем. Или запомнила бы совсем юным. Но твои воспоминания изменены.       — Вы…вы можете вернуть их в исходное состояние?       — Я? Я тут совсем не при чём. Это ты сама их исправила. Я лишь подсказала как. Я не знаю, насколько возможно вернуть всё, как было. Это как гнуть несколько раз одну и ту же проволоку. Есть риск сломаться.       Гермиона молчала. Столько лет она жила во лжи. В искаженном мире. В своем стеклянном доме.       — Я ничего не потеряю, если сломаюсь. У меня ничего нет, кроме иллюзии.        Ведьма отпустила руки. Их разговор перестал быть конфидециальным.        — Я дам нужные травы. Но боюсь, что в этот раз просто пролёта по воспоминаниям, чтобы их изменить, будет недостаточно, Теодор. Хотя и это в прошлый раз для неё было тяжело. Но сейчас я чувствую в ней больше энергии. Твоя помощь будет заключаться в другом.        — В чём? Ты знаешь, я как и тогда, готов на всё.        — Ключевое воспоминание. Ей нужна энергия места. Отведи её туда.        — Ключевое воспоминание? — это была первая фраза Драко. Сейчас они с Гермионой были на равных — оба ничего не понимали.        Теодор Нотт глубоко выдохнул и прикрыл глаза.        — Ключевое воспоминание — самое главное для изменения. Это момент… момент, когда Гермиона влюбилась в тебя.