Дракон Одина

На следующее утро солнце взошло в великолепном розово-оранжевом сиянии, воздух был свежим, сладким и очень холодным. Ручьи и небольшие пруды были полностью покрыты льдом. Позавтракав овсянкой, Один вернулся в долину и осмотрел обгоревшее место. Утренний свет не проявил никаких новых деталей, и он направился домой. Грубая охотничья тропа была слегка протоптана, а местами и вовсе отсутствовала. Из-за того, что тропу проложили животные, она часто отступала и требовала больших обходных путей, но, несмотря на все свои недостатки, это всё равно был самый быстрый способ выбраться из гор. Хребет был одним из немногих мест, которые ТИТАН не мог назвать своими. До сих пор ходили истории о том, как половина его армии исчезла после похода в древний лес. Казалось, что над этим местом нависла туча несчастий и невезения. Хотя деревья росли высокими, а небо ярко сияло, мало кто мог долго оставаться на Хребте, без происшествий. Один был одним из тех немногих, и, как ему казалось, не из-за какого-то особого дара, а из-за постоянной бдительности, острых рефлексов и немалой доли безрассудства. Он много лет ходил в походы по горам, но всё ещё опасался их. Каждый раз, когда Один думал, что они раскрыли свои секреты, происходило что-то, что нарушало его понимание их. Например, внешний вид камня. Он продолжал идти быстрым шагом, и лиги постепенно исчезали. Поздним вечером он добрался до края крутого ущелья, далеко внизу текла река Анора, направляясь в долину Паланкар. Извергаемая сотнями крошечных ручейков, река представляла собой грубую силу, сражающуюся со скалами и валунами, преграждающими ей путь. Воздух наполнялся низким рокотом. Он разбил лагерь в зарослях у оврага и, прежде чем лечь спать, понаблюдал за восходом луны. На следующие полтора дня похолодало. Один двигался быстро и почти не видел настороженных диких животных. Чуть позже полудня он услышал шум водопада Игуальда, который окутывал всё вокруг глухим звуком тысяч всплесков. Тропа привела его к влажному сланцевому выступу, мимо которого неслась река, устремляясь в пустоту и вниз, к замшелым утесам. Перед ним лежала долина Паланкар, открытая, как развернутая карта. Подножие водопада Игуальда, расположенного более чем в полумиле внизу, было самой северной точкой долины. Неподалеку от водопада располагался Карвахолл, скопление коричневых зданий. Из труб поднимался белый дым, бросая вызов окружающей дикой природе. На этой высоте фермы казались маленькими квадратными участками размером не больше кончика пальца. Земля вокруг них была коричневой или песчаной, а пожухлая трава колыхалась на ветру. Река Анора текла от водопада к южной оконечности Паланкара, отражая огромные полосы солнечного света. Вдали она протекала мимо деревни Теринсфорд и одинокой горы Утгард. Кроме этого, он знал только, что дорога поворачивала на север и вела к морю. Немного помедлив, Один покинул скалу и начал спускаться по тропе, морщась при спуске. Когда он добрался до подножия, мягкие сумерки уже окутывали всё вокруг, превращая цвета и формы в серые массы. В сумерках неподалеку мерцали огни Карвахолла, дома отбрасывали длинные тени. Не считая Теринсфорда, Карвахолл был единственной деревней в долине Паланкар. Поселение было уединенным и окружено суровой, но красивой землёй. Сюда приезжали немногие, за исключением торговцев и охотников. Деревня состояла из крепких бревенчатых зданий с низкими крышами, некоторые из которых были покрыты соломой, другие — дранкой. Из труб поднимался дым, наполняя воздух запахом древесины. У зданий были широкие веранды, где люди собирались, чтобы поговорить или заняться делами. Иногда в окнах загорались свечи или лампы. Один слышал, как мужчины громко разговаривали в вечернем воздухе, а жёны спешили за своими мужьями, ругая их за опоздание. Один пробрался между домами к мясной лавке, широкому зданию с толстыми балками. Над головой из трубы валил черный дым. Он толкнул дверь. Просторная комната была тёплой и хорошо освещённой огнём, потрескивавшим в каменном камине. В дальнем конце комнаты стоял пустой прилавок. Пол был устлан соломой. Всё было безупречно чисто, как будто хозяин проводил свободное время, роясь в тёмных закоулках в поисках мельчайших кусочков грязи. За прилавком стоял мясник, Слоан. Это был невысокий мужчина в хлопчатобумажной рубашке и длинном, заляпанном кровью халате. На поясе у него болтался внушительный набор ножей. У него было желтоватое, покрытое оспинами лицо, а чёрные глаза смотрели подозрительно. Он протёр стойку рваной тряпкой. Рот Слоана скривился, когда вошёл Один. — Что ж, могучий охотник присоединился к нам, смертным. Скольких ты подстрелил на этот раз? — Н-никого, — коротко ответил Один. Ему никогда не нравился Слоун, мясник всегда относился к нему с презрением, как к чему-то нечистому. Вдовец Слоун, казалось, заботился только об одном человеке, своей дочери Мерите, в которой души не чаял. — Я поражён, — сказал Слоун с притворным удивлением. Он повернулся спиной к Одину, чтобы соскрести что-то со стены. — И это причина, по которой ты пришёл сюда? — Д-да... — смущенно признался Один, потирая затылок. — В таком случае, давай посмотрим на твои деньги, — Слоун постучал пальцами, когда Один перевел стрелки и промолчал. — Давай, либо они у тебя есть, либо их нет, что из этого? — У меня н... На самом деле нет денег, н-но я- — Как нет денег? — Мясник резко оборвал его: — И ты собираешься покупать мясо? Другие торговцы раздают свои товары? Должен ли я просто передать тебе товар бесплатно? Кроме того, — резко сказал он, — уже поздно. Приходи завтра с деньгами. Я сегодня закрыт. Один свирепо посмотрел на него. — Я н-не могу ждать до з-завтрашнего дня! Я-я думаю, это того с-стоит, я нашёл, чем р-расплатиться. — Он без лишних церемоний вытащил камень и грубо положил его на поцарапанный прилавок, где он заблестел в свете танцующего пламени. — Скорее всего, украл, — пробормотал Слоан, наклоняясь вперёд с заинтересованным выражением лица. Закатив глаза в ответ на это замечание, Один спросил: — Э-этого будет достаточно? Слоун поднял камень и задумчиво прикинул его вес. Он провел руками по его гладкости и осмотрел золотые прожилки. С оценивающим видом он поставил его на стол. — Это красиво… Но сколько оно стоит? — О-откуда мне зн-знать? — Один спросил: — Но никто бы не стал у-у-утруждать себя его ог-огранкой, если бы он не имел к-какой-то ценности. — Очевидно... — сказал Слоун с преувеличенным терпением, — Но какова ценность? Поскольку ты не знаешь, я предлагаю найти торговца, который знает, или принять моё предложение о трёх кронах. Один непонимающе уставился на Слоана, на его лице не отразилось никакого впечатления. Через секунду он отвечает: — Эт-это и есть твоё предложение? Оно, до-должно быть, стоит как минимум в десять раз больше! На тр-три кроны мяса не хватит даже на н-неделю! Слоан пожал плечами: — Если тебе не нравится мое предложение, подожди, пока приедут торговцы. В любом случае, я устал от этого разговора. — Торговцы были кочевой группой купцов и артистов, которые посещали Карвахолл каждую весну и зиму. Они скупали всё, что удавалось вырастить или произвести местным жителям и фермерам, и продавали то, что им было нужно, чтобы прожить ещё один год. Семена, животные, ткани и другие товары, такие как соль и сахар. Но Один не хотел ждать, пока они прибудут, это могло занять некоторое время, а его семье мясо было нужно сейчас. — Л-ладно, я приму скупердяйское предложение, — отрезал он. — Хорошо. Я принесу тебе мясо. Не то, чтобы это имело значение, но где ты это нашёл? — Д-две ночи назад на Х-хребте. — Убирайся, — Потребовал Слоун, отталкивая камень. Он яростно протопал к краю прилавка и начал счищать с ножа застарелые пятна крови. — Какой у тебя у-у-ущерб?! — спросил Один. Он придвинул камень поближе, как будто хотел защитить его от гнева Слоана. — Я не буду иметь дело ни с чем, что ты привезёшь с этих чёртовых гор! Убери свой ведьмовской камень в другое место! — Рука Слоуна внезапно соскользнула и он порезал палец о нож, но, казалось, не заметил этого. Он продолжал тереть лезвие, пачкая его свежей кровью. — Т-ты отказываешься п-продавать мне? — Да, если только не заплатишь монетами, — прорычал Слоан и, подняв нож, бочком отошёл в сторону. — Уходи, пока я не заставил тебя. Дверь позади них с грохотом распахнулась, Один развернулся, готовый к новым неприятностям. В комнату ввалился Хорст, огромный мужчина. Дочь Слоуна, Мерита, невысокая, стройная девушка 15 лет, шла позади него с решительным выражением лица. Один был удивлен, увидев её, обычно она не участвовала в любых спорах с отцом. Слоан настороженно взглянула на них, затем начала обвинять Одина: — Он не... — Тихо, — громыхающим голосом объявил Хорст, хрустнув при этом костяшками пальцев. Он был кузнецом Карвахолла, о чем свидетельствовали его толстая шея и потертый кожаный фартук. Его мощные руки были обнажены по локоть, а сквозь ворот рубашки виднелась волосатая мускулистая грудь. Чёрная борода, небрежно подстриженная, была взъерошена и напряжена, как и его челюстные мышцы. — Слоан, что ты на этот раз натворил? — Ничего, — он бросил на Одина убийственный взгляд, затем сплюнул. — Этот заика пришел сюда и начал приставать ко мне. Я попросил его уйти, но он не сдвинулся с места. Я даже угрожал ему, но он по-прежнему игнорировал меня. — Слоан, казалось, съежился, глядя на Хорста. — Это правда? — спросил кузнец. — Нет, — ответил Один, — я предложил этот к-камень в качестве о-оплаты, и он согласился. К-когда я сказал ему, что н-нашёл его на Х-хребте, он отказался д-даже прикасаться к нему. Какая разница, где я его д-достал? Хорст с любопытством посмотрел на камень, затем снова обратил своё внимание на мясника: — Почему бы тебе не поменяться с ним, Слоан? Я сам не в восторге от Хребта, но если вопрос в стоимости камня, я готов заплатить за него своими деньгами. Вопрос на мгновение повис в воздухе, затем Слоан облизнул губы и сказал: — Это мой собственный магазин, я могу делать всё, что захочу. Мерита вышла из-за спины Хорста и отбросила назад свои тёмно-рыжие волосы, похожие на струю расплавленного железа. — Отец, Один готов заплатить, пожалуйста, отдай ему мясо, и тогда мы сможем поужинать. Глаза Слоан опасно сузились: — Возвращайся в дом, это не твоё дело, я сказал, уходи! — Лицо Мериты вытянулось, и она, сгорбившись, выбежала из комнаты. Один неодобрительно посмотрел, но решил не вмешиваться. Хорст подергал себя за бороду, прежде чем сказать с упрёком: — Ладно, ты можешь иметь дела со мной. Сколько ты хотел получить, Один? — Его голос эхом разнесся по комнате. — С-столько, сколько смогу. Хорст вытащил кошелёк и отсчитал горсть монет. — Дай мне своё лучшее жаркое и стейки. Убедись, что этого хватит, чтобы наполнить понягу Одина. — Мясник колебался, переводя взгляд с Хорста на Одина. — Не продавать мне было бы очень плохой идеей. — Заявил Хорст. Злобно сверкнув глазами, Слоан проскользнул в заднюю комнату. До них донеслись звуки измельчения, заворачивания и тихих ругательств. После нескольких неприятных минут он вернулся с целой охапкой завернутого мяса. Его лицо ничего не выражало, когда он взял у Хорста деньги, а затем принялся чистить нож, делая вид, что их здесь нет. Хорст подобрал мясо и вышел на улицу. Один поспешил за ним, неся паногу и камень. Свежий ночной воздух овевал их лица, освежая после духоты магазина. — Сп-спасибо. Хорст. Олай будет с-счастлив. Хорст тихо рассмеялся. — Не благодари меня, я давно хотел это сделать. Слоун – злостный нарушитель спокойствия, ему полезно, когда его унижают. Мерита услышала, что происходит, и побежала за мной, хорошо, что я пришёл, а то вы двое чуть не подрались. К сожалению, я сомневаюсь, что он продаст тебе или любому другому Эрроу в следующий раз, когда ты пойдёшь туда, даже если у тебя будут монеты. — В-в чём его проблема? Мы никогда не были дружелюбны, но он всегда б-брал наши д-деньги. И я никогда не видел, ч-чтобы он так о-обращался с Меритой, — сказал Один, открывая паногу. Хорст пожал плечами. — Спроси своего брата, он знает об этом больше, чем я. Один запихнул мясо в свой рюкзак. — Что ж, теперь мне действительно нужно спешить домой, чтобы выяснить, что случилось со Слоаном. Вот, это твоё. — Он протянул камень. Хорст усмехнулся: — С ним что-то не то. И нет, оставь свой странный камень себе. Что касается оплаты, то следующей весной Альбрайх планирует уехать в Изверг, он хочет стать мастером-кузнецом, и мне понадобится помощник. Ты можешь зайти и отработать долг в свободное время. Один слегка поклонился, довольный. У Хорста было двое сыновей, Альбех и Балдор, оба работали в его кузнице. Занять чьё-то место было щедрым предложением. — Ещё раз спасибо, я с нетерпением жду возможности поработать с вами. — Он был рад, что у него нашёлся способ заплатить Хорсту, его брат никогда бы не принял милостыню. И тут Один вспомнил, что сказала ему сестра перед тем, как он отправился на охоту. — Кр-кроу просила меня передать Мерите сообщение, но поскольку я не могу, не мог бы ты передать его ей? — Конечно. — Он-она хочет, чтобы она знала, что приедет в город, как только прибудут торговцы, и что тогда она сможет её увидеть. — Это всё? Один был слегка смущён, его щеки слегка порозовели, когда он провел рукой по шее сзади. — Н-нет… Она также хочет, чтобы он-она знала, что она самая к-красивая девушка, которую она когда-либо видела, и что он-она не думает ни о чём другом. Лицо Хорста расплылось в широкой улыбке, и он подмигнул Одину: — Она становится серьезной с ней, не так ли? — Д-да, сэр, — ответил Один с лёгкой усмешкой. — Н-не могли бы вы также по-поблагодарить её от меня? С её стороны было очень мило з-заступиться за меня перед своим отцом, не думаю, что она н-наказана за это, но Кроу была бы в ярости, если бы из-за меня у неё были н-неприятности. — Я бы не стал беспокоиться по этому поводу, Слоан не знает, что она пригласила меня, так что я сомневаюсь, что он будет слишком строг к ней. Прежде чем ты уйдешь, не поужинаешь ли с нами? — Н-не могу, Олай теряет терпение, а уже н-ночь, — сказал Один, завязывая верх поняги. Он взвалил её на спину и направился вниз по дороге, подняв руку в знак прощания. Мясо замедлило его бег, но ему не терпелось вернуться домой, и это побуждало его двигаться быстрее. Деревня внезапно закончилась, и он оставил позади её тёплые огни. Перламутровая луна выглянула из-за гор, заливая землю призрачным отблеском дневного света. Всё вокруг выглядело выцветшим и плоским. Ближе к концу своего путешествия он свернул с дороги, которая вела на юг. Простая тропинка вела прямо через заросли травы высотой по пояс и поднималась на холм, почти скрытый тенью сосен. Он взобрался на вершину холма и увидел нежный свет, исходящий из его дома. У дома была крытая дранкой крыша и кирпичный дымоход. Над темными стенами нависали ивы, затеняя землю внизу. Одна сторона крытой веранды была завалена дровами, приготовленными для растопки, а другая сельскохозяйственными инструментами. Дом был заброшен в течение полувека, когда они переехали сюда после смерти родителей. Он находился в 16 километрах от Карвахолла, дальше, чем у кого-либо ещё. Люди считали такое расстояние опасным, потому что семья не могла рассчитывать на помощь из деревни в трудные времена, но Олай и слушать не хотел. В ста футах от дома, в тусклом свете сарая, жили две лошади, Бурча и Брюгге, куры и корова. Иногда они держали и свинью, но в этом году они не смогли себе её позволить. Между стойлами стояла повозка. На краю их полей вдоль реки Анора тянулась густая полоса деревьев. Устало поднимаясь на крыльцо, он заметил движение за окном. — Олай! Это Один! Впусти м-меня! Маленькая ставня на секунду отодвинулась, а затем дверь распахнулась внутрь. Олай стоял, держась рукой за дверь, его поношенная одежда и меха висели на нём, как лохмотья на палке, из-под седеющих волос выглядывало худое, голодное лицо с холодными, бесчувственными глазами. Он был похож на человека, которого наполовину похоронили, прежде чем обнаружили, что он всё ещё жив. — Близнецы спят, — ответил он на вопросительный взгляд Одина. На столе, так изрезанном кинжалами, что зернышки были почти не видны, мерцал фонарь. Возле дровяной печи к стене самодельными гвоздями были прибиты ряды кухонной утвари. Вторая дверь вела в остальную часть дома. Пол был сделан из досок, гладко отполированных за долгие годы хождения, а в некоторых местах расщепленных случайно попавшим туда остриём кинжала или топора. Один снял с себя паногу и достал мясо. — Что это? Ты купил мясо? Где ты взял деньги? И почему ты не отдал мне? — резко спросил его брат, увидев завернутые свертки. Один перевел дыхание, прежде чем ответить: — Н-нет, Хорст купил это нам. — Ты позволяешь ему платить за это? Я уже говорил тебе, что не потерплю позора, выпрашивая еду. Если мы не сможем прокормить себя, мы можем переехать в город, а ещё лучше сначала съесть тебя. Ты и оглянуться не успеешь, как нам пришлют поношенную одежду и спросят, сможем ли мы пережить зиму! — Лицо Олая побледнело от гнева. — Я н-не принял б-б-благотворительность! — огрызнулся Один. — Слоун у-устраивал мне р-р-разборки, и-и Хорст согласился п-позволить мне отработать долг эт-этой в-весной! Ему нужен к-кто-то, кто помог бы ему, п-потому что Олбрайх у-уходит. — О, и где ты возьмешь время, чтобы поработать на него, а? Собираешься игнорировать всё то, что нужно сделать здесь? — спросил Олай, не потрудившись понизить голос или подавить нарастающий гнев. Один повесил свой лук и колчан на крючки рядом с входной дверью. — Я н-не зн-знаю, как я буду это делать, — сказал он раздраженно, — К-кроме того, я н-нашёл кое-что, что может чег-чег-чег-чег-чего-то стоить. — Он положил на стол камень. Олай присел на корточки рядом с ним, выражение его лица стало хищным, а пальцы как-то странно задергались. — Ты нашел это на Хребте? — Да, — сказал Один. — Чушь собачья, у какого волшебника ты это украл? Ты продаёшь наших сестер колдуну за камень, Один? — Я-я ничего ни к-крал, ни-и никого не продавал! — Один объяснил, что произошло: — И, ч-что ещё х-хуже, я потерял с-свою лучшую стрелу, мне п-придётся сделать ещё, в-в скором времени. Они уставились на камень в почти полной темноте. — Кого волнуют твои жалкие стрелы? Думаешь, эта штука опасна? — Спросил Олай таким тоном, что стало ясно: поднимая камень, он беспокоится не за себя и не за безопасность своей семьи. Его руки сжались вокруг камня, словно он пытался вырваться из его хватки. — М-может быть, д-действительно, если он принадлежит в-волшебнику. Хотя сейчас у нас могут быть заботы поважнее, чем волшебник. С-снега никогда не было, но каждую ночь на Х-хребте начинался мороз. Олай невозмутимо посмотрел на него. — И что? — Н-нам придётся закончить с уборкой картофеля и-и, может быть, с-собрать тыкву, если мы н-не хотим, чтобы заморозки нам п-помешали. — Если мы потеряем хоть часть урожая из-за того, что ты бродил по лесам и заставлял волшебников платить тебе странными камнями, чтобы ты оставил их в покое со своим странным девственным голосом, я продам тебя Тейну в качестве пахотной лошади. — Олай сунул камень в карман своей шубы. — Я оставлю это себе, мы посмотрим, насколько сильно ты облажался, когда придёт время торговать. Продать его, наверное, самое лучшее, что можно сделать. Чем меньше мы будем связаны с магией, когда не будем сами ею пользоваться, тем лучше. Почему Хорст заплатил за мясо? По лицу Одина пробегает раздраженное выражение из-за алчности его брата, хотя оно исчезло в тот момент, когда Одину потребовалось объяснить свой спор со Слоаном. — Я п-просто не понимаю, что его т-так р-разозлило. Олаи пожал плечами, и от этого движения у него порвалось несколько швов на пальто. — Жена Слоуна, Эсмира, упала с водопада через год после рождения близнецов. Никто не удосужился рассказать тебе об этом, да? Неудивительно, я бы тоже хотел прыгнуть, если бы был в браке со Слоаном. — Олай мрачно усмехается про себя, похлопывая яйцом по карману пальто, а оно смотрит в пол. — С тех пор он и близко не подходил к Хребту и не имел к нему никакого отношения, суеверный ублюдок. И всё же это не повод отказываться от хорошего волшебного камня. Я думаю, он хотел доставить нам неприятности, этот крысёнын. Один сонно покачнулся и сказал: — Т-т-так з-здорово, вернуться. Взгляд Олая стал жестче, и он покрутил головой, разминая шею: — Что ж, если ты так по нам скучал, можешь пойти поспать в инее. Один покачал головой, поплелся в свою комнату и упал на матрас. — Дом. Впервые с начала охоты он полностью расслабился, и сон овладел им.