От второй звезды...

март 1932 Сквозь нестерпимую боль — Розетта знала, что умирает, что бег наперегонки со временем закончен, и она была счастлива, что он успел вернуться, что последнюю финишную ленточку она пересечет в руках того, кто всегда бежал рядом — знакомо щелкнул механизм часов, привычно легла на грудь цепочка, но вместо привычного чувства обессиливания, которое сопровождало каждое снятие печати, в тело хлынуло теплое сияние Астрального потока, омывая все ее измученное существо. Спустя уже два удара сердца дышать стало легче, свободнее. Она открыла глаза — не помня, когда закрывала — скользнула ладонью по дрожащим, резонирующим рогам. Он выглядел таким измученным, израненным, в глазах плескалась боль. Осознав, что виной этому открытая печать часов, Розетта рванулась закрыть… Он не позволил. Накрыл ее ладонь своей, переплетая пальцы, ниже склонил голову, скрывая взгляд. Этого уже не позволила она. Прижалась ближе, вцепилась так крепко, как только могла. Если так надо — пусть, она ведь верила ему безоговорочно, но отныне и впредь она станет делить с ним любую боль. Кроно поднялся — с таким явным усилием — легко, как пушинку, подхватил ее на руки, поднимая с холодного пола, шатнулся в сторону, едва не снес лавку, на которую почти рухнул. Вцепился в нее так, словно кто-то мог отобрать. — Прости… Прости, что я так долго… — Все хорошо, — она ласково взъерошила ему волосы, прижалась ближе. Было так тепло… — Ты же здесь теперь. Мне не страшно. — Я не дам тебе умереть, — Кроно только вцепился в нее еще крепче, царапая платье острыми когтями. — Ты будешь жить, Розетта. Ты проживешь долгую, очень долгую жизнь. Я могу вернуть тебе все, что забрал… Осененная догадкой, Розетта схватилась за часы. Стрелки бешено вращались, но… В другую сторону. — Да. Шейдэ переделала механизм, теперь они не забирают, но возвращают. Прости, что это заняло у нас так много времени. — Кроно… — Все хорошо, — он чуть улыбнулся, сразу поняв, что ее беспокоит. Он всегда ее понимал. — Я бы отдал тебе все, что имею, но это не нужно. Я только проводник. Ведь ты человек, и значит, тебе нужен кто-то, способный впитывать астральную энергию. Проходили минуты. Кроно так и продолжал закрывать ее собой, будто невидимый враг все еще бродил рядом. Как и годы назад, он был готов защищать ее любой ценой. Даже страдая сам, даже зная, что победить, может, не удастся — защищал всегда. Розетта решительно захлопнула часы. — Что ты делаешь?! — Все хорошо, — она мягко коснулась полос бинта, наполовину скрывающих его лицо. Он больше не выглядел ребенком, нет, теперь он выглядел таким, как она видела в его воспоминаниях шестидесятилетней давности, если бы не бинты, но наверняка это можно исцелить. Наверняка. Ему просто нужно отдохнуть. — Со мной все будет хорошо, пока ты рядом, Кроно. Но я не хочу видеть, как тебе больно из-за меня. — Это не боль. — Все равно. Не нужно. Пусть это займет у нас больше времени, если ты будешь рядом, я готова ждать, — конечно, она понимала, что ее «болезнь» отступила лишь на время, что невозможно исправить ее состояние за один раз, даже если сутки напролет держать печать открытой. Розетта сжала часы, пытаясь поймать смутную мысль. В Ордене она носила их, не скрывая, так или иначе, многие были в курсе о ее договоре с демоном, но без подробностей — и какую роль в нем играет причудливый механизм знал ограниченный круг лиц. Но можно спрятать под одеждой. Она могла бы выдать Кроно за ветерана войны, хоть он и выглядел достаточно молодо. Те, кто знал их прежде, помнили его двенадцатилетним мальчишкой, может, и не узнают. Если они смогут скрывать это, если никто не увидит рядом с ней демона… Они же не смогут это скрыть! Даже не снимая печать при свидетелях, достаточно кому-то из Ордена приехать ее навестить — и все будет кончено. Ведь она экзорцист, и дураку будет ясно, что она потерпела бы рядом с собой только одного демона. Того, который уже восемь лет считается уничтоженным, и где-то в архивах лежит отчет преподобного Ремингтона. И если кто-то узнает, что Кроно жив — экзорцисты просто приведут в соответствие реальность и данные отчета. Она никак не могла этого позволить. — Нам надо исчезнуть, — она вскочила, на мгновение ощутив себя снова шестнадцатилетней, полной сил. Реальность сразу щелкнула по носу, заставив с вскриком упасть на колени, потеряв равновесие. — Розетта, осторожней. Она с силой вцепилась в его руку, поднимаясь на дрожащие ноги. — Нужно уходить. Мы не можем остаться здесь, если тебя кто-то узнает, это плохо кончится. Идем, Кроно. Мы найдем место, где нам обоим будут рады.