Сгорая в безумии

В саду коснулась веточки сирени -

Так хочется с тобой её вдыхать!

Но рядом проплывают только тени -

Минувших встреч былая благодать.*

      Не каждый, кто пытает преступников в тюрьме, задумывается о том, что он может оказаться по ту сторону решётки. Вот и Шэнь не задумывался. А зря.       Сломленный лорд сидел на циновке в сырой темнице, оценивая свои воспоминания последних дней одно за другим. Павлин старался заслужить одобрение, но в ответ получил всеобщее порицание. Что он сделал не так? Как он дошёл до такого?       Мрачные мысли Шэня прервала внезапно появившаяся перед камерой Фан Ли. Она была столь белоснежна и чиста, что просто не должна была находится в этой обители холода и темноты.       Обрадованный приходом подруги, лорд подскочил с циновки и ринулся к проклятой решётке, отделявшей его от свободы. Однако, подойдя ближе, вместо привычного блестящего и родного взгляда он наткнулся на морозный иней в её ледяных глазах. Отстранённый вид Фан Ли отозвался в его сердце острой болью. Павлин не смог вымолвить ни слова.       — Приветствую, лорд Шэнь, — жёстко произнесла пава и слегка наклонила голову, как это делают в знак уважения благородным особам.       Прежде она никогда не соблюдала все эти формальности рядом с ним.       — А-Ли, милая, ты пришла меня навестить? Ты же скучала по мне, ведь так? — словно борясь с реальностью, павлин пытался хоть на миг вернуть видимость прежней теплоты между ними.       Сумасшедший.       — Прошу, больше не называйте меня так, ведь наши отношения, какие бы они не были, подошли к концу. Я здесь лишь за тем, чтобы сообщить Вам это, — слова ранили душу лорда как тысячи воткнувшихся острейших игл.       — Ты бросаешь меня, солнышко? — подняв свой горящий безумием взгляд, спросил Шэнь, — Не хочу тебя расстраивать, но уже поздно делать это. Не нужно было быть со мной столь доброй и милой, ведь теперь ты от меня не избавишься, — в порыве ярости лорд резко прильнул к решётке и потянулся к подруге, желая прижать её к себе и вдохнуть родной запах лотосовых прудов.       Однако девушка вовремя отскочила от камеры, на мгновение испытав страх. Неужели её Шэнь-эр навсегда утонул во мраке своей же души?       — Солнышко, прошу, подойди ко мне, — сладко проговорил Шэнь, но Фан Ли уловила в его голосе мольбу.       Её душу тянуло прямо к Шэню при виде его до боли родных глаз, однако разум твердил не приближаться к камере. Всё так запуталось, хотя буквально недавно это самое "всё" было самой простой вещью на свете.       — А-Ли, подойди ко мне! — не выдержал Шэнь, ударив по опостылевшей решётке.       Ему нужно было обнять её. Нужны её поддержка и понимание, смущённая улыбка и нахмуренные брови с нравоучительными речами. Ему нужна была она.       — Нет! Хватит. Не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше, — дрожащим голосом ответила пава.       — Кто и должен разочаровываться, так это я! Ты сразу же доложила родителям обо всех моих планах, и меня посадили сюда! — взорвался Шэнь.       На самом же деле он злился лишь на то, что Фан Ли додумалась угрожать ему своей жизнью. Такого сильного страха лорду ещё не доводилось испытывать.       — Потому что ты не прав! Ты творил ужасные вещи и сделал бы ещё больше ошибок, не останови я тебя, — не выдержав, пава пустила по щекам хрустальные слёзы, — Когда ты убивал Цзян Хэ, ты думал, что я отблагодарю тебя? Испытаю безграничное счастье?       — Ты вообще не должна была узнать об этом, — глубоко вздохнул Шэнь, — Вся эта грязь.. не должна касаться тебя. Моя Фан Ли должна жить в спокойствии и радости, а со всем мусором разберусь я.       — Как же ты не поймёшь, что существуют гуманные способы наказания, без насилия. Применяя силу, ты лишь уподобляешься зверям, которых считаешь злодеями, — грустно произнесла девушка, — Мало того, ты хотел убить невинных! Такое и вовсе непростительно.       Как же пава винила себя! Будь она чаще рядом, даря ему больше заботы, обучая его доброте, возможно, этого ужаса не случилось бы?       — Ты можешь говорить что угодно о добродетели и сострадании, однако мир, моя милая, жесток и мрачен, в нём нет места всей этой чепухе. Однако я хочу, чтобы ты продолжала оставаться верной своим убеждениям, а я сохраню твой покой, — улыбнулся Шэнь, вдохновлённый своими чувствами.       — Я бы хотела, чтобы им следовал и ты, — обречённо прошептала Фан Ли.       Не желая слышать ответ павлина, девушка отправилась прочь из промозглой темницы.

*****

      Когда же она придёт вновь? Это же случился ещё раз, верно? Она не может меня бросить. Не может.       Уже пару дней Шэнь медленно умирал от тоски и скуки в закрытой тёмной коробке. К нему приходила мать, но разговор вышел кислый и вялый, не принёсший ничего, кроме очередной порции разочарования и уверенности в том, что родители от него отвернулись. Лишь слабая надежда на встречу с любимой держала его в напряжении, не давая окончательно предаться хандре и унынию.       Вдруг он услышал звук приближающихся шагов и, окрылённый надеждой, подскочил к решётке. Однако вместо белоснежной павы его встретил противный серый гусь.       — Лорд Шэнь, я прибыл огласить указ повелителя Сяо Мина и повелительницы Си. Встаньте на колени и выслушайте его, — несмотря на ужасную обстановку грязной темницы, посланник сохранял официальность и чинность.       Почти трясясь от злости и страха, Шэнь всё же подчинился словам гуся и стал внимать.       — Я, повелитель города Гунмэнь и я, повелительница города Гунмэнь, осознали, что не выполнили свой родительский долг. Наш сын высокомерен и бесчестен, его поступки не подлежат оправданию. Поэтому повелеваем: заключить лорда Шэня в тюремную камеру на десять лет. Помимо этого, он лишается права наследования титула правителя Гунмэня. Присуждаем также в качестве наказания ежедневные переписывания трактатов о добродетели, дабы способствовать рассуждениям о своих недостойных поступках. В случае послушания и последовательного следования нашим указаниям, он..       — Заткнись, жалкий старикашка! Закрой свой клюв! — будто безумный, кричал Шэнь.       Ярость и боль обуяли его. В тесном помещенни его гневу просто негде было выплеснуться, поэтому он принялся метаться по камере и крушить немногочисленную мебель — маленькую тумбочку и стул.       Осознав, что приказ дошёл до лорда, посланник тихо удалился с чувством выполненного долга.       А разъярённый вой павлина ещё долго сотрясал стены тюрьмы, мешая остальным заключённым спать.

*****

      Сердце Фан Ли слегка успокоилось, когда она узнала о решении повелителей. Он будет жить. Пава конечно же сомневалась, что родители лишат жизни собственное дитя, однако опасения не покидали её голову.       Теперь же Шэнь получит по заслугам, а после наказания сможет начать жизнь с чистого листа. Да, верно, так и будет! А Фан Ли поможет ему, как и всегда.

*****

      Белоснежная пава спешила к камере друга, чтобы скорее с ним поговорить. Она решила дать ему шанс на искупление. Всё же чувства победили её холодный разум, и Фан Ли не смогла отпустить Шэня. Может, это и неправильно, однако тоска, съедающая её душу день за днём, не давала ей покоя. Она поможет ему, окружит ещё большей теплотой и научит его заботе об окружающих. Пава больше не допустит, чтобы павлин наделал ошибок.       Вдохновлённая своими мыслями, девушка уже подоспела ко входу в тюрьму, однако увидела охранников, лежащих без сознания. Подкравшаяся тревога заставила паву поёжиться и побежать в внутрь.       — Шэнь-эр! Ты здесь? Шэнь-эр! — кричала на бегу обеспокоенная Фан Ли, встречая на пути поверженных воинов.       Подлетев к камере павлина, она увидела лишь открытую решётку. Друга нигде не было.       Зайдя внутрь, пава заметила на полу белый листок бумаги, придавленный камнем. Подняв бумажку, она судорожно стала вглядываться в текст, сразу же осознавая, что он написан почерком лорда.       "Отец, матушка! К сожалению у меня множество дел и я не могу провести десять лет своей драгоценной жизни в этой помойной яме. Раз ваш сын разочаровал вас, то он не будет мозолить вам глаза и покинет вас.       Моя милая А-Ли! Я безумно скучаю по тебе и ещё больше хочу встретиться с тобой, но, к сожалению, сейчас не могу позволить себе это. Ты столько сделала для меня, что я никогда не забуду всего того времени, что мы были вместе. Твоё теперешнее отношение ранит меня, однако я готов стерпеть всё, лишь бы ты была рядом. Я вернусь, солнышко. Я вернусь за тобой и за городом Гунмэнем. Всё, что принадлежит мне — останется моим до скончания веков.       Клянусь."