Элегантно, тепло, и правильно

      Когда Шэнь Цзю осел на колени, привалившись к его металлическому плечу, Шэнь Юань смог с облегчением выдохнуть. Он принялся быстро ощупывать и осматривать своего владельца на предмет других повреждений, примечая опухающе-твёрдые участки на теле, где наверняка будут ушибы, будущие синяки. Кончиками пальцев Шэнь Юань заползает Шэнь Цзю под воротник, проверяя стабильность пульса в наиболее достоверном месте. Не замедляется. Дышит спокойно, больше не нагревается, до прихода на Цяньцяо доживёт! Он выдыхает ещё раз, сам не заметив, как задержал дыхание снова.       Прижимая ослабевшего подростка поближе, чтобы остужать несчастного своим телом и дальше, меч отрывает взгляд от него и начинает оглядываться. Случилось именно то, чего он ожидал, когда принимал человеческое обличие. Старшие ученики пика Цинцзин сгустились вокруг, обнажив мечи, не смея подходить ближе. Пара человек отправилась вылавливать второго участника спарринга, как его там, того чувака Гу. Они смотрели на них ошарашено, не спеша задавать вопросов, злобно, будто готовясь выдать что-то обвинительное. Шэнь Юань, итак перепуганный состоянием своего злодейского владельца, собрался было подняться на ноги и защищать их обоих, правда, Цзин Янья был быстрее. Своей летящей походкой он приблизился к стайке злобной молодёжи и взмахнул слишком длинным рукавом — оборонительно, что приятно.       — Возьмите себя в руки, глупые дети, и начните использовать данные вам родителями мозги. — Шэнь Юань не видел выражения лица Цзин Янья, только тонкую, словно ручка кисти из конского хвоста, спину, с опущенными плечами. Ну знаете, у этого клинка пропало бы всякое уважение к мастеру Цзин, испугайся он кучки собственных учеников! — Опустите мечи, здесь всё было под контролем. Единственная проблема — ваши тупые рожи.       — Шицзунь, не нужно снова покрывать змеёныша. Сколько он ещё может пользоваться доверием шицзуня и создавать такие... Гнусные заклинания! С кем на этот раз он заключил контракт, с демоном? — слышался более высокий голос вдалеке, с неприятной хрипотцой, которая была свойственна редкостным курякам. Здесь что, все на пике дуют травы, беря пример с мастера Цзин?? Шэнь Юань даже выглянул из-за спины мастера Цзин, вскидывая брови. Говорящий ученик был ужасно тощим, с острыми скулами и злыми глазами. Волосы носил в той же прическе, что и проигравший чувак Гу.       — Ученик Гу Вэй заключит контракт с демоном раньше любого демонического совершенствующегося, раз это была единственная мысль, пришедшая ему в голову. — мастер Цзин, внезапно, хлопнул Шэнь Юаня по макушке, растрепал патлы соответственно, и руку не убрал, оставив на холодной голове. Что это за жест вообще?? Знак, что демон приручён, бояться нечего?? Мечу с человеческой формой осталось только вскинуть на мастера недоумённый взгляд.       — Шицзунь.. — ученик с острыми скулами, Гу Вэй, опустил меч и покосился на Сюя с Шэнь Цзю, спрятавшихся за учительской спиной. — ...кто это?       — Меч вашего старшего ученика. Шэнь Цзю получил из Хранилища Мечей оружие, имеющее в себе живую душу. Такое оружие принято называть одухотворённым. Соответственно, это знак небес, что вашему главному ученику уготовано стать уважаемым и сильным мастером одухотворённого меча. — Цзин Янья не убирал с головы Шэнь Юаня руку всё это время. — Не нужно таращиться. Разойдитесь уже, вытащите ученика Гу Мэя из воды. — последний приказ тот прикрикнул, явно раздражённый чрезмерно бурной реакцией.       И правда, разошлись. Бунтарский дух старших учеников был подавлен, группа развернулась и отправилась к пруду. Мастер Цзин наконец-то убрал ладонь с макушки Шэнь Юаня. Ученица с подкрашенными губами и подведёнными глазами, что осталась вместе со смущённым Гу Вэем, внезапно подала голос.       — Именно это причина отсутствия дашисюна на занятиях?       — Нам понадобилось две недели персональных уединённых тренировок, чтобы установить достаточно прочную связь, не опасную для моего владельца или окружающих. — ответить Шэнь Юань решил сам, не утруждая итак недовольного мастера Цзин. Правда, он всё ещё не встал с земли, и не поднял Шэнь Цзю, из-за чего диалог складывался в странном формате, но что поделать! — И мы долго трудились над тем, чтобы не было тяжело работать вместе. Нужно отточить контроль ци и взаимопонимание, привыкнуть друг к другу.. У нас всё ещё не очень хорошо получается, гунян. Ему же не просто так поплохело.       Шэнь Юань ненавязчиво умалчивает об отклонении ци, зато намёк быстро распознаёт Цзин Янья, что вернулся к ним после минутного отвлечения на стряхивание пороха из курительной трубки. Мастер расчехляет собственный меч, оставляя его мелко левитировать над землёй, сам же нагибается и забирает Шэнь Цзю из хватки Шэнь Юаня. — Значит, просто живой меч. Не какой-то демон-подражатель. — ученица щурится, наблюдая за действиями своего учителя. — Духовный живой меч, которому далеко до демона-подражателя. — Шэнь Юань может только снисходительно улыбнуться настороженной девушке, в чём-то даже понимая её опасения. Это ведь прецедент на два поколения мастеров, информацию о которых надо поднимать со дна архивов! Логично, что ученики оказались слабо осведомлены.       — Сюя. — их прервал Цзин Янья, вытянувший для меча ладонь. О, ну да. Шэнь Юань быстро кивает ученице на прощание, сам же принимая обличие меча, сопровождаемый всё той же кроткой вспышкой света. Цзин Янья зачехляет его в ножны Шэнь Цзю, сам же в последний раз смотрит на старших учеников.       — Осмотрите ученика Гу Мэя на предмет травм. В случае чего, отправляйтесь на Цяньцяо.       И они, как не странно, улетают на Цяньцяо, оставляя молодёжь на саму себя.       Шэнь Юань не знает, что чувствовать. Он лишь обеспокоен за идиотского недо-злодея, своего владельца, что опять о чём-то сам подумал, сам испугался, а там и сам разозлился. Меч до сих пор чует его прошедший жар в своих венах, и это наводит на неприятные мысли. Сейчас-то Шэнь Юань здесь, и он откачает недовольную ци и остудит Шэнь Цзю. Но разве в оригинальном ПГБД когда-либо упоминалось, что меч Шэнь Цинцю имел человеческое тело и мог развлечь его зачитыванием глупых стишков, остудив холодной энергией? Сюя всегда был просто Сюя, лишь тонкий и элегантный меч. Что тогда творилось с совершенствованием Шэнь Цзю в каноне??       Шэнь Юань обязательно поразмышляет об этом.

***

      Шэнь Цзю направлялся на Цяньцяо в пятый раз за этот месяц.       Он никогда не любил Цяньцяо. Медицинские процедуры всегда мучительны и опасны, навязчивое ощущение «всеобъемлемости» этих медицинских процедур напрягает, заставляя опасаться... много чего. Ученики Цяньцяо могут просканировать его меридианы и прочитать историю тела по шрамам, и вот, вся подноготная вскрыта. Что он, Цзю, лишь беглый раб-убийца и гнусный предатель, не имеющий совести хранить преданность своей семье. Ученики Цяньцяо такие наглые, такие чуткие, и имеют привычку своими куриными лапами хвататься без предупреждения за пациентов. Шэнь Цзю не терпит, когда наглецы хватаются за него без предупреждения. Потому, разумеется, любых осмотров на Цяньцяо он избегал.       Ну, не любых. Он мог заглянуть к некоторым шимэй, если того требовала ситуация.       Но сейчас и ситуация требовала совершенно иного.       Когда он проснулся на Цяньцяо в изолированной палате, упав в обморок после спарринга с ублюдком Гу Мэем, его встретил местный главный ученик и глава пика.       Му Фаюнь и его мастер, госпожа пика Цяньцяо Сэ Яньи, обоюдно смотрели на него с беспокойством, наблюдая с орлиной зоркостью. Зачехлённый Сюя стоял облокотившись о стену у окна, а шицзунь у того же самого окна молча покуривал, даже не удостоив никого из присутствующих взглядом. И тогда слабо осознающего происходящее Шэнь Цзю стали быстро вводить в курс дела.       Что его духовные вены из-за дополнительной нагрузки оказались перенапряжены, что его спасла связь с одухотворённым мечом, что нужно бороться с сердечными демонами, что нужно лучше спать, чаще восполнять резервы духовной энергии, ведь одухотворённый меч много забирает в собственные резервы, и что он перенапрягся, и...       И теперь Сэ Яньи лично будет следить за его здоровьем, ведь связь с одухотворённым мечом — ничего себе ответственность, проверяя раз в пять недель. И будут еженедельные осмотры с письменными отчётами, которые обязан проводить Му Фаюнь. Что ему придётся изолироваться ещё раз, чтобы вернуть своему совершенствованию стабильность, и что ему нужно поговорить с Сюя.       В общем, так шёл месяц, ага. Шэнь Цзю приходил на Цяньцяо, Му Фаюнь сажал его на койку, проводил очень настырный и параноидально аккуратный осмотр, и потом можно было исчезнуть ещё на неделю. Каждый день они медитировали с Сюя и тренировали новые комбинации атак, а потом снова к Му Фаюню, и так уже в четвертый раз. Шэнь Цзю пытался не быть проблемным пациентом, чтобы его не заставили количество осмотров увеличить. Пил успокоительные, хоть те и мало помогали, пил что-то процедурное, что-то для укрепления, в общем, пил лекарства. Из всего необходимого, он забыл о кое чём важном.       — С каждой медитацией я узнаю о твоём прошлом всё больше, как и о мыслях, и о эмоциях, которые ты скрываешь, эдакий ты подлец. Однажды залезу к тебе в душу, и найду воспоминание об этом дне, даже если на это понадобятся года. Зачем всё усложнять? Шэнь Цзю! Что случилось между тобой и тем чуваком со спарринга? Я бы не хотел стать орудием убийства по мелочной причине!       Он так и не поговорил с Сюя. Как-будто бы Сюя, идущий рядом, не поскупился о таком упущении напомнить. Напоминал еженедельно, строго здесь, на радужном мосту, ведущем к окрестностям Цяньцяо. Сюя активно жестикулировал, ставя руки в боки и театрально вздыхая, ворчал не пойми о чём, использовал какие-то странные слова по типу «чувака»... И Шэнь Цзю большую часть этих раздражающих действий пропускал мимо ушей. Странный лексикон пытался оправдать только раз, да в итоге сбросил всё на то, что это какие-то древние словечки из прошлых тысячелетий. Сюя ведь тот ещё старик, как говорила Цяо-шишу. И конечно же, Шэнь Цзю доходил до Цяньцяо быстрее, чем его меч успел бы потребовать ответа. Вот бы и сегодня получилось так же...       — Вообще-то, я испугался за тебя, Шэнь Цзю.       Это заставляет вышеназванного Шэнь Цзю остановиться. Ну вот надо было вслушаться в этот бесконечный лепет именно сейчас?       — Так вот что надо говорить, чтоб прервать игнорирование! — Сюя с гордостью поставил руки в боки, выскочив вперед, чтобы стоять у главного ученика Цинцзин перед глазами. — Я беспокоюсь о тебе, ты, гордый придурок. В курсе, что наша связь достаточно укрепилась, чтобы я мог ощущать твои потоки ци? Или чтобы пользоваться ци самостоятельно, без твоих приказов и духовных кормёжек? Именно поэтому того, этого... Гу Мэя? Именно поэтому Гу Мэя я самостоятельно отбросил прочь от острия, не позволив его прирезать. Знаешь, вообще-то, твоей репутации настал бы каюк, как и репутации мастера Цзин! И ты заработал бы себе ещё одного врага.       — Ты пытаешься себя похвалить или расписываешь, какое большое сделал мне одолжение? — Шэнь Цзю, в отместку, руки складывает на груди. Хмурится, чувствуя, что такие цветастые росказни становятся всё более невыносимыми. Даже оскорбление пролетело мимо ушей, удивительно.       — Я пытаюсь заслужить похвалы от тебя и получить немного поощрения. — Сюя в себе ни капли не сомневается, вздёргивая подбородок. Платиновые волосы отдают яркий блик из-за солнечного света. Шэнь Цзю очень старается не обращать внимания на оглядывающихся мимо пролетающих учеников. — Потому что от твоего состояния зависит моё состояние. Потому что от моего состояния зависит твоё состояние. Короче, мы созависимы, ты понял. И от меня тебе не сбежать.       — Хватит меня запугивать. — Шэнь Цзю искренне не понимал, когда стал отвечать так коротко и односложно. Он остро ощущал, как ему нужно перетянуть одеяло на себя, ведь Сюя словесно очень сильно налегал. — Не за что тебя хвалить, в последнем спарринге с шицзунем нас снова повалили на землю сравнительно быстро. Что тебе нужно, один ответ? — Сюя кивает, — Гу Мэй был первым учеником, что встретил меня на Цинцзин. Он так же самый первый ученик шицзуня на всём пике. Он старше меня, уважаемей меня, сильнее меня, и этот всемогущий напыщенный павлин решил, что его воля сильнее воли шицзуня. Поганил мне всю учёбу на протяжении нескольких лет, ведя себя хуже избалованных детей зажравшихся торгашей. Он так же саботировал моё совершенствование! Половина моих проблем из-за него! Сюя, не останови меня ты или кто-либо ещё, я бы не просто его прирезал. Ему бы точно была уготована участь похуже. И теперь он всё ещё жив. По окончанию сегодняшнего осмотра мы вернёмся к общим занятиям и моим обязанностям главного ученика, и его мерзкая рожа всё равно будет мельтешить вокруг, напоминая, каким мерзким и вонючим было всё моё пребывание здесь. Прирежь я его...       — Он бы умер и всё. — Сюя перебивает его, снова хватая за плечи. Ци не вводит, значит, это не отклонение. Но, как не странно, сама прохлада рук его меча успокаивает пыл. — А так он жив и будет страдать от позора. Неужели только обиды и отклонение ци помнишь? Забыл, как прошёл сам спарринг? Ты его давил как глупого младшего ученика, чуть ли не одним авторитетом задавил, а потом выкинул в пруд, словно он ничего не весил. Сечёшь?       Шэнь Цзю замолкает и задумывается, тратя мгновение, чтобы завершить головоломку в своей же памяти. Да, он припоминал что-то такое.       — Ты бы размазал его и без злости и моей помощи, даже без убийства! На глазах у всех его шиди и шимэй, которые наверняка делали ставки на его победу. Он проиграл, как они тебя называют, змееподобному выскочке, которого они так любили унижать и продолжили бы, сдай ты позиции. Короче говоря, он опозорен и попущен, ага. А ты остался уважаемым и устрашающим дашисюном, доказав, что твоя позиция абсолютно точно заслужена, и они не могут пропихнуть своего любимчика на твоё место. То есть, эм... Шэнь Цзю, думаю, ты отлично поработал, и в твоём будущем возвращении к работе нет ничего устрашающего. Ты сильнее Гу Мэя, Гу Вэя, и каких-либо там Гу ещё, спасите меня небожители, если их больше двух на пике...       Шэнь Цзю молчит, не отрывая взгляда от сияющего при свете дня Сюя. Он рвано вздыхает, снова и снова крутясь вокруг этих простых слов.       Шэнь Цзю, ты отлично поработал. Ты сильнее Гу Мэя.       Это вызывает слабую улыбку. Возможно...       — ...и зря ты об этом молчал, Цзю-эр. Нет ничего страшного в том, чтобы со мной поговорить. Я, всё-таки, твой меч, никуда от тебя не денусь.       — Никакого Цзю-эр из твоего гадкого рта. — правда полуулыбка не слезла с лица.       Шэнь Цзю поспешно обходит Сюя вокруг и, совсем не постыдно, сбегает от его невнятных визгов, довольный собой.       А перед носом же, как не странно, Цяньцяо. Великолепное в своей самобытности место, очаровывающее любого приходящего, будь то посетитель или внешкольный гость. Цяньцяо просторный, наполненный хвойными деревьями и повсеместно растущими лекарственными травами. При первом посещении всегда тяжело привыкнуть, ведь было на пике небольшая, но навязчивая особенность. Запах. Пахло резко, сильно, насыщенно, и что удивительно, то не было проблемой. Это были ароматы мяты, цикория, имбиря, спирта, разномастных цветов и трав, ещё спирта, и в общем... Та ещё отрезвляющая смесь. Даром ученики Цзуйсяня заглядывали сюда крайне редко, даже если случайно переломили себе ноги, пока давили ягоды для новых напитков.       Если у Цинцзин одной из отличительных черт была обескураживающая живописность, то у Цяньцяо — функциональность. Даже траву под ногами наверняка можно скосить и превратить при толкучке в обезболивающую мазь, а если уж вспоминать про окружающие растения, в голове никогда не могла сложиться картина, будто Цяньцяо будет нуждаться в лекарствах первой необходимости. Ученики других пиков регулярно выезжали на миссии по добыче каких-то более редких, странных, неиспользуемых или не растущих в окрестностях ингредиентов, и всё же, самое необходимое всегда либо росло само, либо выращивалось намеренно.       Му Фаюнь любил рассказывать, что раньше бесконтрольно на пике росли ещё и множественные ядовитые или опасные растения, ничем не отличимые от обычных. Мол, когда-то это считалось одним из испытаний для учеников. Смотри, не перепутай, а то убьёшь и себя и пациента. Му Фаюнь всегда радовался, что попал на Цяньцяо при мастере Сэ поколения Янь. Шэнь Цзю же молча прикидывал, какая у Цанцюн была смертность пару поколений назад.       В общем, Шэнь Цзю не нравилось на Цяньцяо. Очень резко для него и перенасыщено, покой бамбуковых лесов собственного пика был намного ближе. Но зато, как не странно, его удовлетворяла компания Му Фаюня.       Преодолев широкие общедоступные дорожки из заросшего коричневого камня, он заходил в невероятно широкое и длинное одноэтажное здание, Павильон Целостности, где проводилась бо́льшая часть любых медицинских процедур Цяньцяо. Здесь лечили всё: и мелкие отклонения ци, и переломы, и вспоротые животы. Для пациентов с более тяжёлыми травмами имелся другой павильон, где бедолаг могли на лечение и положить. Больные могли лежать в другом павильоне месяцами, пока глава пика Сэ, главный ученик Му или уполномоченный квалифицированный старший ученик не отпустит их. Шэнь Цзю бы с ума сошёл.       В Павильоне Целостности его встречал Му Фаюнь, закутанный в медицинские верхние халаты. Он дежурно улыбался, когда раскрыл для них дверь какой-то свободной комнатки.       — Шэнь-шисюн, Сюя. Как у вас дела на этой неделе? — вопрос был таким же дежурным, как и улыбка на лице Му-шиди.       — Му Фаюнь, мы наконец-то решили нависшие проблемы. Уверен, твой Шэнь-шисюн порадует своими результатами сегодня. — Сюя заползает на подоконник подобно нетерпеливому ребёнку, явно подавив половину возросшего недовольства и озорства при чужом человеке, и устраивается там по удобнее, собираясь терпеливо ждать.       — Закрой свой поганый рот. — Шэнь Цзю садится на одну из нескольких коек, закатывая глаза. — Не нужно его слушать, Му-шиди. Солнце напекло ему голову. И ты ему не поможешь, он меч, хуже всё равно некуда.       — ...вот как. — главный ученик Цяньцяо тактично отворачивается, Шэнь Цзю подозревал, что он сдерживает смех. Как гадко! — Тогда этот шиди рад. Шицзунь сегодня придёт провести повторный осмотр, этот шиди вынужден попросить вас задержаться. Цзин-шибо проинформирован.       — Этот шисюн понял. Сэ-шишу не рассказывала, может, собирается проводить какой-то иной вид осмотра? — Шэнь Цзю со скрытым отвращением растянул завязки на наручах и поясе, чтобы было проще оголить запястье и шею. Му-шиди однажды попытался добиться разрешения осмотреть своего шисюна ниже ключиц, за что получил словесно по ушам, и больше не пытался подобного просить.       — Ничего нового или необычного, Шэнь-шисюн. Шицзунь только пожелала так же осмотреть Сюя. Всё свободное время шицзунь проводила время в архивах и библиотеке, изучая ваш... случай. Думаю, что-то точно расскажет. — Му Фаюнь бережно взял Шэнь Цзю за запястье, пустив по меридианам ци, тут же замолкнув, не решаясь комментировать собственную работу.       — Понял. Спасибо, шиди.       После анализа духовной системы главного ученика пика Цинцзин, Му Фаюнь принялся осматривать всё остальное. Ощупал ноги ниже колен, руки от плеча вплоть до ладоней, проверил пульс. Весь процесс сопровождался довольно умиротворяющей тишиной.       Сюя, болтая ножками, её прервал.       — Не думаю, что это будет иметь смысл.       — О чём ты? — Шэнь Цзю запахнул ворот попрочнее, поворачиваясь лицом к мечу. Му Фаюнь же отвлёкся от записей и вскинул в любопытстве брови.       — Об осмотре этого клинка, разумеется. Всё же, в первую очередь, я меч. Ну, с человеческой душой, конечно. Наверное, изучением клинка стоит заниматься ребятам с Ваньцзянь? И если уважаемых мастеров будет смущать не моё физическое состояние, а духовное, то кто-то с Кусин?       — Если не проверим, то не узнаем, Сюя. Шицзунь — профессионал своего дела не только в лечении людей и заклинателей. Ей поддаются те же работы с духовной энергией разного типа, которые наверняка потребуются при изучении такого клинка как ты. — Му Фаюнь улыбнулся Сюя и вернулся к своим записям.       — Тем-более эти напыщенные... ученики Кусин посчитают себя выше этого, несмотря на всю историчность происходящего. А Сяо-шишу больше отдаёт предпочтение погребальным обрядам, нежели работе с духовной энергией и одухотворёнными... предметами. — у Шэнь Цзю так дрогнули пальцы, будто называть Сюя вещью ему было физически тяжело. Сюя же только вздыхает. Было непонятно, удовлетворён ли он объяснением учеников или смущён, что его вежливо заткнули. Это молчание было воспринято как должное, и комната снова погрузилась в тишину.

***

      Сэ Яньи являла собой всю человеческую нежность, которую Шэнь Цзю когда-либо видел в женщинах. Строгая причёска, простые цвета и фасон рабочих одежд, большие синяки под глазами и ассиметричный шрам от ожога неизвестного происхождения на скуле не умалял бережливости её крохотного лица и больших оленьих глаз. Взгляда из под пушистых ресниц, движения маленьких рук и тихого голоса хватало с лихвой, чтобы захотеть довериться этой заклинательнице. В такие моменты Шэнь Цзю напоминал себе, как часто и как много эта женщина взаимодействует с невероятно страшными, кровавыми ранениями и болезнями.       Шэнь Цзю уважал эту женщину. Заклинательница со столь невинным и кротким станом совершила невозможное. Ради вступления на должность главы пика Цяньцяо, она убила своего учителя. Тирана прошлого поколения — Кэ Дофу.       Шэнь Цзю никогда не знал и не узнает истинного нрава этого Кэ Дофу. Но он смотрел в пустые оленьи глаза Сэ-шишу и видел в них всё, что нужно было. Ведь его глаза были такими же.       Он позволил Сэ-шишу распахнуть нижний слой ученических одежд и проверить средний даньтянь, затем разглядеть кожу рук и лица, провести те осмотры, которые Шэнь Цзю никогда не позволял Му Фаюню. И то, того на этот период выпнули за дверь. Только Сюя оставался здесь, но слава небожителям, соизволил отвернуться.       В руках Сэ-шишу он чувствовал себя спокойно. Наверное то, что он не воспринимал Сюя за привычного мужчину и называл исключительно мечом, помогало.       Сюя был на том же подоконнике, болтал ногами, не проявляя и капли того холодного стана учёного мужа, который он любил корчить на улицах. В последнее время, Сюя стал чаще принимать обличие человека и попадаться на глаза другим ученикам. И раз он носил на себе одежды Цинцзин, то решил создать соответствующий облик, весь из себя благоверный и стойкий. Шэнь Цзю знал, что за этим стоит, особенно придурковатость и показушность своего меча. Но в чём-то это даже льстило. Сюя заикался о репутации главного ученика, их шицзуня, пика, иногда так часто, что Шэнь Цзю даже задумывался — прикипел ли Сюя к Цинцзин так же, как он сам? Может они, ну, правда чувствуют это единение?       Возможно, Цзю даже не против. Возможно, он бы даже был не против ещё одного единственного «Цзю-эр», так, просто так.       Такие слащавые и непривычные для него идеи мигом прерываются.       — Шэнь-шичжи умничка. За этот месяц практически полностью восстановился. — Сэ Яньи выпрямилась, позволяя ученику одеться, а затем развернулась к притихшему Сюя. — Теперь, этому мастеру хотелось бы взглянуть на столь великолепный клинок лично. Выглядите прекрасно, Сюя.       — Ах.. — Сюя, на удивление, выглядел сконфуженным. Ему что, понравилась Сэ-шишу? Да не то чтобы, он вообще не уделял внимания девушкам, предпочитая обезличено комментировать их качества. Сюя очень хорошо узнал Шэнь Цзю за проведённые недели вместе. Но Шэнь Цзю совершенно не сдвинулся в процессе узнавания Сюя. — Мастер Сэ льстит этому клинку.       — Надеюсь, Сюя разрешит этому мастеру провести процедуру осмотра. — она протягивает свои крохотные руки к мечу, даже не заставляя того спускаться с подоконника, и терпеливо ждёт.       Сюя мельком взглянул на Шэнь Цзю, и Шэнь Цзю этот взгляд мгновенно ловит. Удивительно, что впервые за время их знакомство... в этих юношеских металлических глазах мелькнуло сомнение. Шэнь Цзю стало неуютно. Это была неприятная эмоция, и он наивно не хотел бы часто видеть её в глазах своего меча. Сюя протянул кисть своей белой руки.       Настал момент кульминации, когда неловко-напряжённая атмосфера достигла своего пика. Сэ-шишу вводит немного ци в чужое тело, тишина давит на уши, Сюя сверлит лорда пика Цяньцяо взглядом.       Шэнь Цзю слышит стук собственного сердца. В какой-то момент он почувствовал инородность этого страха. Были ли это эмоции Сюя? Их духовная связь настолько крепка?       Сэ Яньи отпустила запястье Сюя.       — Ци этого мастера просто растворилась в воздухе. Похоже, на данный момент только Шэнь-шичжи способен вводить ци Сюя. Этот мастер мало что может сказать. Изученные источники твердят, что посторонние способны как-то повлиять на духовную систему обличия меча, но это всё, что удалось выудить в архивах Цяньцяо. Этим делом придётся заниматься Цяо-шицзе дальше. Может, стоит попробовать обратиться к Сяо-шиди... или хотя бы ученикам Кусин, ежели глупенький Сяо-шиди не возжелает помогать. Эта же Сэ продолжит проводить ежемесячные осмотры, а ваш милый дуэт будет обязан посещать Му Фаюня раз в неделю. — Сэ-шишу разворачивается, забирая книжку с отчётными записями о их осмотрах, и покидает кабинет, на последок выдав: — Удачи в вашем совершенствовании, шичжи Шэнь, клинок Сюя.       Шичжи Шэнь и клинок Сюя переглядываются, пока не начинают синхронно собираться, а затем не покидают Цяньцяо под приятную компанию провожавшего их Му Фаюня.       Шэнь Цзю приметил поникшее состояние Сюя, в итоге молча протянув руку. Сюя понял этот момент, и с краткой вспышкой обратился мечом. Шэнь Цзю быстро зачехлил его, неволей задумавшись о наиболее дипломатичном сообщении для их шицзуня о необходимости продолжить исследования Сюя с Цяо-шишу и Сяо-шишу.       Сюя ничего не сказал вплоть до возвращения на Цинцзин. Даже не воспользовался их мыслительной связью, чтобы прокомментировать смешное лицо мимо проходящего ученика Байчжань.       Неуютно. Большое количество хороших новостей не прибавило счастья.