II/I
21 сентября 2024 г., 09:33
***
— Я...я вижу! — разносится на весь дом юношеский крик ликования. Он будит не только собственных родителей, но и соседей сверху. Всё перед ним цветное, яркое, даже непривычно. Нет той вечной темноты, из-за которой всё своё детство страдал юноша. Нет больше того страха остаться одному, ведь теперь он может всё видеть. Ему пятнадцать, он всё ещё молод, но уже познал всю жизнь, которую боялся провести незрячим до самой смерти. Этой ночью к нему пришёл белый силуэт, состоящий, вроде бы, из дыма. Он хаотично медленно двигался, но не терял своей формы, что пыталась напоминать человека. Но юноша совсем не знал, как должен выглядеть человек, хотя всё равно не боялся. Силуэт говорил шёпотом, но юноша его слышал. Тот его спросил тогда, хочет ли обрести зрение человеческий ребёнок? Юноша сказал, что хочет, принимая протягиваемую ему руку. Сперва он подумал, что это сон, но он оказался явью, когда парень впервые открыв глаза увидел все очертания и цвета, а затем и лица собственных родителей.***
Сегодня в Париже была непогода. Лил сильный дождь, от чего приезжим пришлось воспользоваться зонтиком, а также потратить время, чтобы дойти до назначенного места встречи. Парень слегка опоздал, примерно на двадцать минут. Его рейс был задержан по причине непогоды, поэтому, по прибытию, пришлось спешить. Шляпник что-то бурчал, когда они шли к выходу из здания аэропорта, от него исходило недовольство тёмной аурой, что даже Пугод это почувствовал. Зажмурил глаза, надавив двумя пальцами на переносицу. Пришлось остановится. — Что такое? Опять? Разве с тобой не было того амулета больше трёх суток? — забеспокоился дух за собственного подопечного лишь сейчас. Пугод нахмурил брови. — Голова раскалывается. — шипит под нос парень, но продолжает свой ход. Культисты — люди разные. На кого-то совсем не действует мистическая сила того, кому человек поклоняется, а кому-то становится слишком невыносимо даже от частицы силы. Пугод был сильно восприимчив к паранормальным силам и их явлениям, а точнее к ауре. Это, возможно, было с ним всю его жизнь, но когда-то Шляпник прокомментировал состояние парня и предположил, что, скорее всего, его слабость вызвана духом, что даровал ему зрение. Духи-наблюдатели ненавидят всех остальных мистических существ, даже Богов, которым люди поклоняются. Они сильно восприимчивы к чужой ауре и силам, от чего участники Зрячего глаза подвержены сильному влиянию. Они остро реагируют на всё, что не связано с их верой. Шляпник никогда не был тесно связан с духами, даже при своей человеческой жизни, которую сейчас он даже и не вспомнит толком. Помнит лишь, как тогда расцветал культ Христа Искупителя. — Неужели он настолько разросся? — спрашивает Пугод у шляпы, что прямо сейчас находился в своих мыслях. — Возможно под нами катакомбы. Там уже давно всё прогнило в его энергии, даже люди. — хмурится Шляпник, вспоминая, насколько давно это место подвержено влиянию паразита. Это произошло ещё давно. На территории современной Франции поселилось странное существо, но оно было маленьким и не представляло из себя угрозы. Правда уже тогда люди из Христа Искупителя совершили ошибку. Получив сообщение о том, что по миру разгуливает что-то странное, они решили оставить это на самотёк и не разбираться ни в чём. К тому моменту глава их культа ещё не отрёкся от своей социальности, так что вина лежит на нём до сих пор. — Пугод, будь осторожен и не доверяй каждому встречному. — остерегает дух своего напарника и тот его слушается, слегка кивая. — Боюсь, что тут уже каждый второй подвержен его влиянию... — Да, как и я. — хмурится Пугод, ответив недовольно. Шляпник точно не это имел ввиду. Его нельзя называть. Культ, который исповедует веру в него нельзя называть. Всё было под запретом. Он возомнил себя Богом, заставил всех своих подчинённых называть его так. А те люди и не спорили. С радостью называли его Богом, хотя знали, что это не так. Они просто сошли с ума, позволив войти в собственный разум и хозяйничать там. Они сами выбрали для себя такую судьбу: быть зависимым от существа, что возомнило себя создателем всего на земле.***
— Мой дорогой друг! Я вас заждался! — парню машет какой-то мужчина, находящийся рядом с барной стойкой. Их встреча была назначена в баре, где резко пахло спиртным. Шляпник даже зажмурился. Пугод подходит и жмёт протянутую руку, бегло рассматривая адресанта письма. Тот был одет по обычному, никак не выделяясь от остальных людей. Волосы его были пятнистыми. В прямом смысле этого выражения. На шоколадных волосах был узор из светлых пятен. Сам мужчина был высоким, даже выше, чем парень с шляпой вместе взятые. — Жираф. — представляется мужчина, говоря дружелюбно с гостем и, даже, важной личностью в этом деле. Пугод нервно улыбнулся в ответ, но улыбка мигом пропала с лица. Он был напряжён всей сложившейся ситуацией и тем, во что встрял. Дополняло его настороженность ещё и предупреждение напарника. Доверять тут правда никому нельзя. Парень, может, тоже был подвержен влиянию амулета, но почти с самого начала старался держать его подальше от себя. Но тот, словно живой, тянулся к своему носителю, не желая оставлять одного. — Что за чертовщина?! — восклицает вдруг Шляпник, крича из другой комнаты, привлекая этим Пугода. Парень моментально вбегает в спальню, ища взглядом духа и, найдя, встаёт в оцепенении. На тумбе, рядом со шляпой, лежит тот треклятый амулет. Пугод же оставлял его в кладовой... — Как я могу обращаться к вам? — не унимается Жираф, опять привлекая к себе внимание. Парень мнётся, не зная, стоит ли называться. Даже информацию об имени могут обернуть против человека, что и заставляло задуматься. Будь это простой приезд во Францию, что и было месяц назад, Пугод бы без лишней мысли представился. Шляпник постарался выкрутиться из ситуации: — В культе Зрячего глаза мы не можем называть свои имена! — повисает тишина и Пугод чувствует, как Жираф напрягаеться, но ничего не говорит. Мужчина слегка хмурит брови, но быстро меняется в лице. Опять улыбается, пытаясь произвести хорошее впечатление. — Чтож, раз вы прибыли, то значит получили моё письмо. — переходит в главной теме Жираф, указав при этом гостю на стул, чтоб тот присел. Пугод решает немного постоять. — Я сам не видел вашего главу, зато его видел мой хороший знакомый. Он нас уже ждёт около входа в катакомбы. — Так вы могли же назначить встречу прямо там. — опять заговорил Шляпник. Он скорее был недоволен тем, что они теряют драгоценное время. Ему тоже, видите ли, не нравится находится здесь, так он ещё и волнуется за состояние напарника. Плечи Жирафа заметно дёргаются. Он медленно раздражается, закусывая губу, пытаясь найти подходящие слова, чтобы ответить. Пугод и Шляпник замечают странное поведение собеседника и им становится не по себе. В голове пытается сложиться пазл, но не хватает пары кусочков. Парень уже начинает о чём-то догадываться, но не может посоветоваться с шляпой. Жираф двигает руками, пытаясь себя чем-то занять, чтобы отвлечься. Нужно было что-то делать. — Тогда пойдёмте. Надеюсь...у вас есть зонт... — мужчина насильно заставляет себя улыбнутся, разглядывая при этом гостей. В руках у Пугода как раз был мокрый зонт, с которого стекала вода. — Замечательно! Тогда точно в путь! Жираф быстро схватил свой зонт, стоящий неподалёку в углу и тут же вылетел на улицу. Он неожиданно ободрился и стал даже активным. Слишком активным. С его лица не пропадала улыбка, но она была странной. Парень решил держать расстояние в метр от этого человека, изредка поглядывая в сторону того. И Пугоду и Шляпнику было не по себе, но они уже направлялись в сторону катакомб. Просто так оставить это дело, забив даже на главу культа, попросту не могли. Сперва компания шла по жилому району. Людей сейчас на улице не было, ведь шёл сильный ливень. У Пугода возникло чувство, будто Париж превратился в город-призрак. Не было ни души. Свет в окнах не горел. Даже магазины были закрыты. — Что-то тут не чисто... — шепчет Шляпник, а парень соглашается с ним и в этот раз. Они идут за город, миновав уже дома и ступив на неровную землю. Осталось совсем немного. Пугод прекрасно помнит эту дорогу. Что сейчас, что тогда: вход в катакомбы оставался единственным не закрытым, как остальные. Парень до сих пор корит себя за легкомыслие в тот день. Он мог бы просто воспользоваться духом, но тоннели пропитались этой тёмной аурой, исходящей от существа. Самому культисту тогда было нехорошо. Сильно мутило, но он всё равно шёл, пока не добрался до середины. То место было похоже на улий, где во главе всей орды культистов в красном восседало огромное существо, примерно пять метров ростом, с волчьим черепом вместо головы, а тело скрыто под тёмно-красной накидкой. Он был воплощением Дьявола, если не им самим. А дальше всё как в тумане. Парень очнулся на выходе из катакомб в совсем другом конце Парижа. На его груди красовался амулет из кости, на которой был вырезан символ смерти. — Я вас заждался тут! — компанию встречает ещё один мужчина, на вид куда более адекватный, чем Жираф. Про него, возможно, последний и говорил. Они подходят ближе, но Пугод всё равно остерегается местных. Стоит на расстоянии вытянутой руки от двух мужчин, внимательно рассматривает новую личность, который уже вторым должен будет вести культиста и его наставника по тоннелям, помогая искать тело. Знает он это лишь с обещания Жирафа, которому довериться — себе дороже. Второй мужчина был одет в белую футболку и красную рубашку в клеточку. На носу были очки с красной оправой. — Неадаптар. — представляется мужчина, протянув руку настороженному парню. Пугод, недолго думая, пожимает руку, но сам не представляется. Мужчина в очках недобро смотрит на товарища, на что тот поспешил ответить: — У них в культе анонизм. — объясняет Жираф, закатив глаза. Неадаптар принимает такой ответ, хотя по нему видно, что он слегка неуверен в чём-то. Сам Пугод ведёт себя не так открыто, чаще всего молчит и не отвечает на лишние вопросы. Особенно про его личность. Нельзя было точно утверждать, что эти люди не знают про него. Шляпник встрепенулся, видимо, что-то вспомнив. Он недолго помолчал, разглядывая своим единственным глазом людей перед ним. Те словно не хотели обращать внимание на шляпу, желая общаться лишь с заместителем главы. — А вы из какого культа, господа? — задаёт вопрос дух, сбивая с толку и ловя на неосторожности. Мужчины молчат какое-то время. Жираф хочет что-то сказать, но его перебивает Неадаптар. — Культ Иосифа Обручника! — восклицает мужчина в очках, не дав товарищу даже и слова сказать. — Мы оттуда, да! Шляпник хмурится, задумавшись о чём-то. Он будто бы не верит словам этих двоих, но принимает ответ, кивнув. Видимо культам, входящие в состав Христа Искупителя он доверяет больше, чем всем остальным. Но у него было странное предчувствие, словно с этим культом уже давно что-то произошло. Время терять они больше не могли, поэтому, отложив все свои размышления на второй план, осмелились войти в злосчастные катакомбы. Пугод вошёл первым, уже заранее осматривая всё вокруг себя. В голове всплывали образы в красных накидках, что смотрели лишь на парня в середине круга. Ему было некуда бежать, негде спрятаться и ничего сделать со своим положением. Он встрял в это окончательно, когда попался на глаза тем двум культистам. Ощущения были не из приятных, ведь ещё на входе в тоннели культиста начало мутить. Как и сейчас. Пошатнувшись чуть в сторону, парень схватился за голову, от чего шляпе пришлось пересесть ему на плечо. Сзади только-только спустился Жираф. Им оставалось дождаться лишь Неадаптора и можно начинать поиски. Шляпник молчал, пребывая в своих мыслях, но отвлёкся от них лишь когда его подопечному стало плохо. В шляпном разуме был бардак из разного рода мыслей, которые нужно было закончить. Это было не так легко, как казалось бы... — Ну что, пошли? — словно не замечая состояния заместителя главы, спросил Жираф, уже начиная свой ход. Его настрой подхватил и только что спустившийся Неадаптор, но в отличии от первого, тот помог Пугоду, взяв под руку. Это было странно, но они шли по тоннелю практически в тишине, лишь слыша эхо впереди и позади. Каждый пребывал в своих мыслях, особенно в этом был успешен Шляпник...
