Когда мы вместе, Я не боюсь моих слез.

Через секунду после того, как Айзава исчезает из поля зрения, Дазай осторожно опускает Чую на землю. Он пользуется возможностью вернуть плечо на место, едва морщась от остаточной боли. Обычно его это не беспокоит, но он не хочет усложнять себе задачу, когда ситуация и так неблагоприятная. Обычно он не стал бы просто класть Чую на землю, когда может потребоваться быстрый побег, но он знает, что Исцеляющая девушка всё равно бы на этом настояла. Айзава ещё не вернулся, и это даёт Дазаю несколько драгоценных минут, чтобы обдумать всё произошедшее и составить несколько новых планов. Исцеляющая девушка должна быть в состоянии помочь Чуе, если не с помощью своей причуды, то с помощью своих медицинских знаний. Он будет внимательно следить за ситуацией; если ему покажется, что Чуя в опасности, он одолеет её и сбежит. Он бы хотел как можно чаще пользоваться услугами «Восстановительницы», но если Незу или кто-то другой из профессионалов представляет опасность, он не станет задерживаться. Докторов пруд пруди, особенно если у вас есть деньги, необходимые для того, чтобы они помалкивали после лечения. С Айзавой будет трудно сражаться, но его сентиментальность сыграет на руку Дазаю. Пока Дазай нападает в целях самообороны — или, по крайней мере, так кажется, — Айзава, скорее всего, будет сдерживаться. Тем не менее он умен и имеет многолетний опыт борьбы со злодеями, так что Дазаю придётся быть осторожным. Раздаются громкие шаги — единственное предупреждение Дазая перед тем, как Айзава и Исцеляющая девушка поворачивают за угол. Айзава на мгновение замедляется, его взгляд встречается со взглядом Дазая. Рядом с ним Исцеляющая девушка делает то же самое, хотя её тело, кажется, готово в любой момент броситься вперёд. Дазай смотрит на Восстановительницу, замечая, что за ними следуют маленькие роботы с носилками, и наклоняет голову. Они оба воспринимают это как разрешение, хотя Айзава двигается с явной осторожностью. Пока Исцеляющая девушка не теряя времени подходит к Чуе, Айзава располагается всего в нескольких шагах от головы Чуи. Это разумное решение: он может следить и за Дазаем, и за Восстановительницей и при необходимости вмешаться. Однако Айзава ничего не сделает, если только Дазай не набросится на Восстановительницу в безумном порыве. Исцеляющая девушка напротив него начинает осматривать тело Чуи. Она бросает беглый взгляд и спрашивает: — Его травмы? — её голос строг и не допускает двусмысленностей. На мгновение Дазай задумывается о том, как много он должен ей рассказать. Чуя сейчас уязвим, поэтому раскрывать подробности его травм кажется глупым. С другой стороны, Дазай уже пообещал, что обратится за помощью к Восстановительнице. Врать о травмах Чуи было бы ещё глупее — как она может исцелить Чую, если не знает, что именно нужно исцелять? — Внутреннее кровотечение, возможно, травма головы от удара, — объясняет Дазай, его голос остаётся спокойным и ровным. Даже если он решил довериться Айзаве — и, как он предполагает, Исцеляющей девушке, — это не значит, что он может пока расслабиться. Конечно, Айзава хочет помочь, но кто знает, что скажет Незу? Когда Восстановительница начинает осматривать Чую, Дазай внимательно следит за тем, куда она направляет свои руки и что делает ими. Каждое движение продумано, от мест, где она проверяет его пульс, до непроизвольных движений её пальцев. Когда Дазай впервые присоединился к Мори, тот ясно дал понять, к чему может привести недооценка врача. В чрезвычайных ситуациях люди склонны подчиняться любому, кто обладает властью; они слепо доверяют любому, кто выглядит уверенным. Врач — или любой другой человек с медицинским образованием — может легко обречь своих пациентов на мучительную смерть, и никто ничего не заподозрит. К счастью (для неё), Исцеляющая девушка в точности следует общепринятым представлениям о том, как оказывать первую помощь. Её руки двигаются чётко и уверенно, вряд ли она что-то упустит. И всё же внимание Дазая не ослабевает. Она не использовала свою причуду, по крайней мере, пока. Часть Дазая задаётся вопросом, является ли это стандартной процедурой, всегда ли она проводит физическую проверку перед использованием причуды или же она поняла, что Чуя не в состоянии выдержать "удар" её причуды. Он вспоминает свой первый день в UA, когда Исцеляющая девушка исцелила Чую и объяснила им свою причуду. Исцеление в обмен на энергию — кажется простым предположением, что исцеление уже истощённого человека приведёт лишь к дальнейшим проблемам. Восстановительница — умная женщина; она, скорее всего, понимает, что сейчас не стоит связываться с Чуей в этом аспекте. И всё же, на всякий случай, Дазай спрашивает: — Ты не будешь использовать свою причуду? Исцеляющая девушка на мгновение поднимает взгляд, прежде чем вернуться к работе. — Моя причуда исцеляет за счёт энергии; с пациентами, находящимися без сознания, всегда гораздо опаснее. Дазай даже не утруждает себя кивком. Мгновение спустя Восстановительница жестом подзывает роботов поближе. — Это место не подходит, нам нужно перенести его, чтобы я могла осмотреть его и следить за его состоянием. Как только он немного отдохнёт, я начну медленно восстанавливать его с помощью своей причуды, — она жестом показывает Дазаю и Айзаве, чтобы они взяли Чую на руки, и это движение немного раздражает Дазая. Чуя не настолько тяжел, чтобы Дазай не смог его поднять, сколько бы мышц ни было у этого мини-зверя. Айзава уже подходит ближе, чтобы помочь. Он спрашивает: — С ним всё будет в порядке, если он будет ждать так долго? Восстановительница бросает на него острый взгляд, который, будь ситуация иной, заставил бы Дазая поддразнить этого мужчину. — Он не останется без медицинской помощи. Я осмотрю его и буду лечить традиционными методами, пока не смогу использовать свою причуду. Мне нужно убедиться, что внутреннее кровотечение остановлено, и проверить возможную травму головы, когда он очнётся. Айзава, сам того не желая, вздрагивает и быстро кланяется в её сторону. Затем его внимание переключается на Чую. Он наклоняется, и в этот момент Дазай хватает Чую за ноги. Исцеляющая девушка, сделав шаг назад, чтобы роботы могли подойти ближе, говорит: — Держите его голову как можно неподвижнее. Айзава кивает, его руки уверенно скользят под голову Чуи. — Готов? Дазай с трудом сдерживается, чтобы не пожать плечами: — Конечно. В мгновение ока Чуя аккуратно укладывают на носилки. Айзава, осторожно убрав руку из-под головы Чуи, делает шаг назад. Он поворачивается лицом к Дазаю, и вопрос явно вертится у него на языке. Часть Дазая, которая не занимается расчётом рисков и составлением планов, пытается угадать, что может сказать этот человек. Хочет ли он спросить о Порче? Но это противоречит его собственному обещанию не совать нос в чужие дела, что сейчас кажется ему нехарактерным. Исцеляющая девушка, возможно, не зная или просто не обращая внимания, не ждёт, пока мужчина задаст свой вопрос. Вместо этого она разворачивается на каблуках и ведёт роботов по коридору. Дазай бросает взгляд на Айзаву, прежде чем последовать за ней. Хотя он и признаёт, что ему любопытно, у него нет времени на вопросы и ответы. Ему нужно оставаться рядом с Чуей, если не для того, чтобы защитить его, то хотя бы для того, чтобы убедиться, что Чиби не испугается, когда проснётся. Айзава следует за ним по пятам, но через несколько шагов откашливается. — Дазай, мне нужно проверить Шинсо. Я сразу же последую за тобой. Дазай оглядывается на него. По какой-то причине у него возникает ощущение, что предыдущий вопрос Айзавы остался без ответа. Тем не менее он кивает, прежде чем снова обратить внимание на Чую и Восстановительницу. Хотя ему и любопытно, о чём хотел спросить Айзава, сейчас не время об этом думать. Последствия Порчи могут повлиять на многое, и Дазаю нужно быть готовым к любому исходу.

***

Шинсо безучастно замечает появление Айзавы-сэнсэя, его мысли не сосредоточены на учителе, как обычно. Он хочет повернуться и поприветствовать учителя с должным уважением, но просто не может найти в себе силы. Он чертовски устал, хотя на самом деле не так уж много работал во время экзамена. Когда Айзава-сэнсэй молча опускается рядом с ним на корточки, Шинсо изо всех сил старается что-то сказать. — Сэнсэй? — спрашивает Шинсо, прилагая больше усилий, чем ему хотелось бы. Ему приходится бороться с собой, чтобы не думать о том, что только что произошло, не вспоминать, как он сам во всём этом участвовал. Айзава-сэнсэй какое-то время пристально смотрит на него, и этот его критический взгляд обычно вызывает у Шинсо лёгкую панику. — Шинсо, ты в порядке? Тебе нужно к Восстановительнице? Шинсо качает головой: — Нет, я… я в порядке. Однако он должен был пострадать, должен был получить пулю, если бы не Дазай. Дазай, который спас Шинсо, несмотря на то, что только что произошло, несмотря на то, что он сделал с Накахарой. Зачем ему это делать? Дазай и Накахара снова и снова доказывали, что доверяют только друг другу. Что они не боятся быть злыми или жестокими, если им угрожают. Может быть, если бы всё было наоборот, если бы Накахара оттолкнул Шинсо в сторону, тогда он мог бы что-то понять. Но Дазай? Нет, это просто не укладывается в голове. — В том, что случилось, нет твоей вины, — говорит Айзава-сэнсэй, отвлекая Шинсо от его мыслей. Шинсо, сам того не осознавая, качает головой. Это была его вина; ничего бы этого не случилось, если бы он не использовал свою причуду. — Шинсо... — Накахара не разговаривал со мной по какой-то причине, и я просто… — Шинсо замолкает, его разум услужливо подбрасывает воспоминания о том, что именно произошло, о том, как Шинсо всё испортил. Айзава-сэнсэй наблюдает за ним, к счастью, не глядя на Шинсо с разочарованием или злостью. Если бы он это сделал, то Шинсо… Ну, трудно представить, что он чувствовал бы себя хуже, чем сейчас, и всё же Шинсо знает, что справился бы. — Если бы ты знал, что произойдёт, — начинает Айзава-сэнсэй, — Ты бы всё равно использовал свою причуду? — Нет! — быстро отвечает Шинсо, слегка обидевшись на вопрос. Айзава-сэнсэй знает о трудностях, связанных с его причудой, так зачем же ему спрашивать об этом? Если не… Если только Айзава-сенсей больше не уверен в этом — не уверен в нем. Вместо того чтобы удивиться или сделать что-то, что подтвердило бы догадки Шинсо, Айзава-сэнсэй кивает. — Именно. Ты не знал. Ты думал, что ничего плохого не случится. Да, Накахара всё равно пострадал, и тебе придётся извиниться, но вина лежит не только на тебе. Айзава-сэнсэй не стал бы лгать о чём-то подобном — он видел, как этот человек достаточно часто ругал Бакуго за безрассудство, — но в это всё равно трудно поверить. Конечно, он не знал, но… Но ему следовало бы подумать об этом, следовало бы учесть, как его причуда может повлиять на способности. Теперь, оглядываясь назад, кажется очевидным, что его причуда может по-другому действовать на людей со способностями. О способностях известно почти ничего, и невозможно понять, насколько они связаны со своим носителем. Тот факт, что Дазай и Накахара всегда вели себя осторожно рядом с Шинсо, доказывает, что они что-то об этом знали. Чёрт возьми, они, вероятно, пытались сделать то же самое в Йокогаме. Конечно, было бы неплохо знать, но Шинсо на самом деле не может представить, чтобы эти двое рассказали кому-нибудь о том, что может произойти, когда пользователям способностей промывают мозги. По собственной воле. Айзава-сэнсэй встаёт, возможно, решив не давить на Шинсо: — Я провожу тебя до общежития. Пойдём. Шинсо послушно встаёт, но качает головой, прежде чем Айзава-сэнсэй успевает двинуться с места: — Нет, сэнсэй. Всё в порядке, просто… Что мне сказать классу? Что бы ни случилось с Накахарой, это было серьёзно, особенно учитывая, что пришлось вмешаться Исцеляющей девушке. Айзава-сэнсэй должен быть с этими двумя, а не с Шинсо, который провожает его обратно в общежитие. Айзава-сэнсэй на мгновение задумывается. — Скажи им, что Дазай и Накахара зашли слишком далеко. Если они будут настаивать, скажи им, чтобы они пришли ко мне, хорошо?

***

Когда Шинсо приходит в общежитие, все шансы незаметно пробраться в свою комнату сразу же улетучиваются. Каминари машет рукой, его недавнее расстройство из-за того, что он провалил экзамен, прошло. — Шинсо! Как прошёл твой экзамен? С этими словами остальные поворачиваются и с улыбками на лицах приветствуют его возвращение. — Ой, подожди, а где Дазай и Чуя? — спрашивает Урарака, неосознанно задавая тот самый вопрос, которого так боялся Шинсо. Тем не менее, привычным движением — привычка, выработанная годами лжи и притворства, что ему не обидно от шуток, — Шинсо поднимает руку, чтобы почесать шею. — Ха, насчёт этого…

***

Чуя не видит снов — с этим фактом он давно смирился. Ему ничего не снится, но иногда он просыпается, и его одолевают остатки эмоций — просто маленькие кусочки, похмелье от того, что было до того, как он уснул. Если он ляжет спать в плохом настроении, то проснётся раздражённым. Если он будет счастлив, то на следующий день будет настроен оптимистично; по крайней мере, до тех пор, пока что-нибудь не испортит ему настроение. Когда Чуя приходит в себя — его глаза упрямо закрыты в безуспешной попытке снова заснуть, — ему требуется всего мгновение, чтобы вспомнить, что произошло. В глубине его сознания таится мрачное, гнетущее чувство, которое всегда следует за порчей. После этого ему понадобилась всего секунда, чтобы вспомнить. Дазай, этот ублюдок, дразнил его на протяжении всего экзамена. Чуя, ты глупец и ослабил бдительность. Шинсо, воспользовавшись моментом. Вместе с воспоминаниями приходит вторая волна эмоций, которые Чуя изо всех сил пытается отогнать в сторону в отчаянной попытке сохранить спокойствие. Под его внешним спокойствием скрывается страх, когда он осознаёт, что произошло и что пути назад нет. Теперь сотрудники Академии знают о Порче. Конечно, они не станут просто закрывать на это глаза. Если не ради собственной выгоды, то ради безопасности студентов. Кроме того, всё это сбивает с толку; раздражает то, как его воспоминания исчезают в тот момент, когда активируется Порча. Что происходило, пока он был в таком состоянии? Что произошло потом? Босс приказал Дазаю отвести его в безопасное место после активации Порчи, но сможет ли он сделать это прямо в центре Арены? Вот он, гнев; ярость на Шинсо за то, что он лишил Чую выбора. Когда Чуя использует Порчу, он сам принимает это решение, сам отбрасывает все неудобства, чтобы выполнить работу. Шинсо лишил его этого выбора, на что он не имел права. (Вот он, страх; беспокойство из-за того, что он — пассажир в собственном теле, из-за того, как легко Шинсо мог бы сделать это снова.) Тем не менее, нет смысла паниковать, даже если его тело так и жаждет этого. Когда Чуя отгоняет эти эмоции туда, откуда они пришли, он напоминает себе о том, что, как он знает, является правдой, и о том, что должно произойти дальше. Дело вот в чём: на выпускном экзамене Шинсо использовал свою причуду и, сам того не осознавая, активировал Порчу. Учитывая, что Чуя, очевидно, сейчас жив и не чувствует боли, можно с уверенностью сказать, что Дазаю удалось добраться до него и использовать «Больше не человек». Что должно произойти дальше: Чуя должен выяснить, где он находится и где Дазай. Всё остальное, например, составление плана и побег из UA, можно сделать позже. Помня об этом, Чуя наконец открывает глаза. Ему требуется мгновение, чтобы сфокусироваться и привыкнуть к свету, а затем ещё мгновение, чтобы осознать и отреагировать на то, что лицо Дазая находится всего в нескольких сантиметрах от его собственного. С гримасой Чуя поворачивает голову в сторону, намереваясь отвернуться от этого ублюдка. Однако, как выясняется, поворачивать голову бессмысленно. По какой-то причине Дазай лежит в постели рядом с ним. — Какого чёрта ты лежишь рядом со мной? — спрашивает Чуя, радуясь, что, по крайней мере, Дазай не забрался под одеяло. Чуя не может скрыть облегчения при виде Дазая, даже если он просто думал о том, что ему нужно как можно скорее вернуться к этому скользкому ублюдку. Быстрый взгляд по сторонам говорит ему, что он находится в лазарете Исцеляющей девушки, скорее всего, на той же кровати, на которой когда-то лежал Дазай. Если сравнивать с другими местами, где он просыпался после Порчи, то это далеко не худшее. Это также объясняет, почему Чуя чувствует себя хорошо. Обычно после Порчи Чуя находится в гораздо худшем состоянии. Однако тот факт, что он здесь, а не в каком-нибудь заброшенном доме на полпути к Йокогаме, означает, что Дазай либо не смог выбраться из UA, либо решил, что в этом нет необходимости. Чуя надеется, что это последнее. Хотя он не исключает возможности того, что ему придётся вскочить и пробиваться наружу. Дазай какое-то время наблюдает за ним, даже не потрудившись натянуть какую-нибудь весёлую маску. — Так романтичнее, тебе не кажется? Чуя не знает. (Он не хочет, но Чуя ненавидит просыпаться в стерильно-белых комнатах, ненавидит ту долю секунды, когда он забывает, где находится на самом деле. Увидев глупое лицо Дазая так близко к своему, он успокоился.) К счастью, Дазай принимает его молчание за ответ и откидывается назад. Хотя это не даёт Чуе особого пространства для манёвра. Какое-то время ни один из них не произносит ни слова. Чуя отчасти надеется, что Дазай заговорит без лишних просьб. Конечно, Чуя чувствует себя намного лучше, чем обычно после Порчи, но это не значит, что с ним всё в порядке. Честно говоря, как только он получит от Дазая какую-нибудь информацию, он снова уснёт. Дазай по-прежнему смотрит на него, его единственный глаз упрямо устремлён на одно из плеч Чуи. Быстрый взгляд на плечо говорит ему, что там он не ранен, а значит, Дазай смотрит на него и молчит по какой-то другой причине. Вздохнув, Чуя спрашивает: — Хм, и ты собираешься сидеть здесь весь день? Взгляд Дазая устремляется на лицо Чуи, и это движение настолько плавное, что Чуя сомневается, что он действительно отвлекся. — Не беспокойся, я уже проверил, нет ли камер и микрофонов. Чуя с трудом сдерживается, чтобы не усмехнуться: — Их там нет? — когда Дазай попал в реанимацию, Чуя осмотрел комнату, чтобы убедиться, что там нет камер, о которых стоило бы беспокоиться. Камер не было, но кто знает, не изменилось ли что-то с тех пор? Дазай мог бы сказать ему раньше, хотя Чуя и не должен удивляться, что он этого не сделал. Дазай машет рукой: — Наверное, есть несколько камер в кабинете медсестры и камера, следящая за её дверью, но здесь их нет. Наверное, из соображений конфиденциальности пациентов или чего-то в этом роде. Приятно знать, что Чуя слишком устал, чтобы сейчас говорить шифром. — Ладно, так почему, чёрт возьми, мы всё ещё в UA? — спрашивает Чуя, надеясь, что Дазай не будет ходить вокруг да около со своим ответом. Кажется, удача не на его стороне, потому что Дазай вздыхает: — Потому что вытаскивать тебя полумёртвого было слишком хлопотно, — его тон дразнящий, хотя и не совсем такой, как обычно. В этом есть что-то серьёзное, крупица правды, скрытая под поверхностью. — Будь серьёзным. — Так и есть, — отвечает Дазай, и в его тоне легко угадывается насмешка. — После того как я уничтожил Порчу, прибежал Айзава. Он был взволнован и отчаянно хотел помочь, а не угрожал. Я решил, что в долгосрочной перспективе будет лучше, если ты частично восстановишься. Чуе требуется время, чтобы переварить информацию. Ему не нравится, что он всё ещё в UA, особенно теперь, когда они знают о Порче, но он понимает, что действия Дазая были правильными. Даже если бы Чуя использовал Порчу всего на несколько секунд, ущерб был бы нанесён в ту же секунду, когда Дазай попытался бы прорваться из UA. Обычно в Йокогаме враг либо полностью уничтожается Порчей, либо появляется резервный отряд для прикрытия. Хотя это поднимает интересный вопрос: судя по тому, что помнит Чуя, Порча активировалась, когда Чуя перемещался между местами. В контексте тренировочной площадки, которую они использовали, это означало, что он находился в воздухе, используя свою способность парить в вырезанной секции. — Да, конечно, но как ты всё равно смог нейтрализовать Порчу? — спрашивает Чуя, и плохое предчувствие, которое он испытывает по отношению к Дазаю, уже даёт о себе знать. Дазай отводит взгляд, что само по себе достаточно красноречиво. — Я прыгнул. Чуя уже не в первый раз слышал эти слова, но они всё равно шокировали его. — Что?! Дазай вздыхает, всем своим видом показывая, что его без причины донимают: — Ты меня слышал, глупый Чуя. Я бежал и нырял, чтобы поймать тебя, что, кстати, было больно. — Это я-то глупый?! — огрызается Чуя, и в его голосе слышится недоверие. Обычно он может стерпеть оскорбления Дазая, но это… Дазаю сейчас не место бросать обвинения в идиотизме. — Ну да, — отвечает Дазай, не моргнув глазом. — Ты… — начинает Чуя, но останавливается и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Меня можно исцелить с помощью причуды и всего остального, а тебя — нет. Пока Чуя не умрёт, его всегда можно исцелить, и неважно, насколько сильно он ранен. Конечно, дома у них нет никого, кто был бы на том же уровне, что и Восстановительница, но это не значит, что в Портовой мафии нет целителей. Судя по тому, что слышал Чуя, когда Мори стал боссом, он взял за правило нанимать всех, у кого есть целительские способности, и это очевидно, если посмотреть на количество целителей в Портовой мафии. Дазай, с другой стороны, не может обмануть травмы, используя мощную причуду или способность. Если он получает травму, то ему просто приходится смириться с этим и продолжать заниматься своими делами, неделями ожидая, пока заживёт сломанная кость, в то время как Чуя может вылечить её за день или около того. Нереалистично думать, что Дазаю вообще не должно быть больно, но Чуя уверен, что есть способ лучше, чем просто… прыгнуть и надеяться на лучшее. Что, если бы Дазай промахнулся? Или если бы Чуя увернулся? Дазай был бы ранен, но никто бы этого не заметил, и ему, скорее всего, пришлось бы ещё больше навредить себе, чтобы добраться до Чуи. В самом деле, когда это его партнёр стал таким глупым в своих планах? Дазаю плевать на мнение Чуи, и он усмехается: — О, конечно, в следующий раз я буду осторожнее и оставлю тебя без всех твоих органов. Да, — хочет сказать Чуя, пожалуйста, сделай это! Вместо этого он повторяет сказанное ранее: — Это можно вылечить, в отличие от того, что происходит с тобой. Дазай смотрит на него, и его взгляд на мгновение становится острым, прежде чем он отводит его в сторону. Чуя знает этот взгляд, знает его как свои пять пальцев. Дазаю есть что сказать, и он думает, что это поможет ему одержать верх в этом маленьком споре. — Нет, что ты хотел сказать? Скажи мне. — требует Чуя, потому что он не какой-нибудь ребёнок, который не может стерпеть оскорбление. Дазай знает это, ведь он сам не раз оскорблял его, насмехался над ним и говорил ему горькую правду, так что ему нет смысла молчать. Похоже, то, что удерживало Дазая от разговора, было не таким уж серьёзным, судя по тому, как он фыркает, прежде чем обратить внимание на Чую: — Посчитай, Чуя. Я был там не один. На осознание этого уходит секунда, за которой быстро следует глубокое чувство страха. Шинсо был там, и Айзава, судя по всему, тоже. Дазай, приняв молчание Чуи за ответ, продолжает: — Да, именно так. Конечно, я мог бы подождать более подходящего момента, но я подумал, что ты будешь рад, если я уберегу Айзаву и Шинсо от опасности. Что… Да. На самом деле он это ценит. Порча — это единственное состояние, в котором Чуя не контролирует себя, в котором его мысли и желания отходят на второй план. Обычно он никогда бы не использовал свою способность против союзника, если бы не чертовски веская причина. Когда активируется Порча, у него нет выбора. Каждый — враг, которого нужно победить, уничтожить. В Портовой мафии эта часть Порчи считалась неприятным побочным эффектом. Босс всегда относился к этому с пониманием, говоря, что при использовании такой силы следует ожидать побочных эффектов. Дазаю было плевать на всех, включая самого себя, так что несколько жизней, потерянных здесь и там, ничего для него не значили. Но для Чуи это было нечто большее. Это были его союзники, люди, которые доверяли ему. Как он мог предать их и причинить им боль? И, конечно, он не считает кого-либо в UA своим союзником, но… Но он признаёт, что Айзава ему нравится, и его постоянное присутствие постепенно становится чем-то, чего Чуя ожидает. Если бы ему пришлось, если бы выбор стоял между Айзавой и одним из его настоящих союзников, он бы сделал это. Он бы должен был это сделать. Но в этой ситуации Айзава не сделал ничего плохого. Чёрт возьми, Чуя уверен, что он оказался там только для того, чтобы убедиться, что с Чуей всё в порядке. Он не заслужил того, чтобы из-за этого ему причинили боль или что-то похуже. И он не сделал этого, успокаивает себя Чуя. С Айзавой всё в порядке. Айзава в порядке, потому что Дазай провернул глупый план, чтобы с ним ничего не случилось, и… И Чуе внезапно захотелось узнать почему. Дазай сказал, что ему было больно, а это вопиющее преступление для такого ненавистника боли, как он. (Чуя знает, но всё равно хочет это услышать.) — Ты сказал, что тебе больно, — говорит Чуя, не задавая вопроса, но всё равно подразумевая его. Дазай вряд ли идиот, несмотря на то, что Чуя постоянно его так называет. Он знает, о чём на самом деле спрашивает Чуя, но не отвечает. Вместо этого он прижимается к Чуе так, что это невозможно игнорировать. Это не настоящий ответ, но всё же он кажется таковым. Это похоже на простое утверждение, напоминание о том, что Дазай рядом, что Дазай — его напарник, как и Чуя. Может быть, если бы Чуя надавил, то Дазай бы усмехнулся и сказал, что хочет избежать жалоб Чуи на потом. Что он знал, что Чуя расстроится из-за этого, и просто не хотел с этим разбираться. Чуя не будет настаивать. А пока он слегка наклоняется к Дазаю и пытается привести в порядок свои мысли. Хотя он и не рад, что Дазай пострадал, похоже, что ничего серьёзного не случилось. Айзава тоже был в порядке, а Шинсо… Верно. Шинсо. Каким-то образом Чуя забыл о том, кто всё это устроил. — Чёрт, как я мог попасться на причуду Шинсо? — вздыхает Чуя, и его раздражение снова нарастает при этой мысли. Он уже давно знал, что причуда Шинсо может быть опасна для него, поэтому старался никогда не отвечать этому парню. Теперь всё это пошло прахом. — Мы недооценили его физическую силу, — отвечает Дазай. — Или ты испортил свою маленькую каменную стену. Чуя быстро отвечает: — Я ничего не испортил, — и он знает, что это так: создать такую каменную стену — проще простого. Так что, если только Шинсо не тайный бодибилдер, он, должно быть, нашёл другой выход из этой комнаты. Это раздражает. Чуя был доволен собой, когда ему удалось вывести Шинсо из боя, не причинив ему вреда. — Тогда мы были беспечны. Мы здесь слишком расслабились, — говорит Дазай, и Чуя с ним согласен. Слишком легко списать весь класс на учеников-героев с большим сердцем, а не на реальных угроз, за которыми нужно следить. Конечно, класс 1А обещал быть лучшими одноклассниками или кем-то в этом роде, но если ослабить бдительность, это приведёт к таким ситуациям, как с Шинсо. Даже самый слабый человек может сделать что-то неожиданное и одержать верх. — Какой у нас план? — спрашивает Чуя, потому что чёрт возьми. Ему сейчас не до этого. Дазай замолкает, задумавшись на секунду, хотя Чуя уверен, что он делает это напоказ. Если Чуя какое-то время проспал, то Дазай, вероятно, сидел и придумывал разные планы, каждый из которых лишь немного отличался от предыдущего. В конце концов Дазай говорит: — Я думаю, тебе стоит простить Шинсо и сделать вид, что твоё мнение о нём не изменилось. Это заставляет Чую на мгновение зависнуть, потому что какого чёрта?! Конечно, Шинсо не знал, что поставлено на карту, но он всё равно был причиной всего этого. Он не будет открыто ненавидеть этого парня или что-то в этом роде, но Дазай, должно быть, сходит с ума, если думает, что Чуя снова станет с ним дружелюбным. Теперь, когда Чуя точно знает, что Шинсо может принудительно активировать Порчу, как он мог так небрежно с ним разговаривать? — Не по-настоящему, просто ради плана, — объясняет Дазай. — Это рискованно, но давай будем честны. Он далеко не какой-нибудь злой гений или что-то в этом роде. Если бы мне пришлось делать ставки, я бы сказал, что он чувствует себя ужасно виноватым и грустным из-за всего этого. — И что? — спрашивает Чуя. Честно говоря, он бы предпочёл больше не разговаривать с Шинсо, но… Но если Дазай обдумывал план и это лучший вариант, то ему придётся выслушать этого ублюдка. — И если он терзается чувством вины, то всё, что ему нужно, — это небольшой толчок, чтобы он сработал в нашу пользу, — говорит Дазай, что абсолютно ничего не объясняет. К счастью, Чуе достаточно лишь многозначительно взглянуть на Дазая, чтобы тот продолжил говорить. — Поговори с ним, — объясняет Дазай. — Придумай какую-нибудь душещипательную историю. К этому моменту он уже поймёт, почему ты ему не доверяешь, так что, если мы сейчас этим займёмся, ему будет слишком стыдно пытаться использовать свою причуду против тебя в будущем. Чуя не хочет этого признавать, но это хорошая идея. Невозможно окончательно исключить Шинсо из уравнения, поэтому лучше всего заставить его не использовать свою причуду. Не то чтобы этот план был надёжным. Шинсо в любом случае мог бы снова использовать свою причуду; им остаётся только надеяться, что его моральные принципы не позволят ему этого сделать. Хотя это подразумевает, что они останутся в UA, как и планировалось. Когда Чуя спрашивает об этом, желая услышать доводы Дазая, тот лишь пожимает плечами. — Это зависит от того, как Незу отреагирует на всё это, но не помешает подготовиться заранее. Правильно… — Чёрт, Незу. Дазай смеётся над этим, но Чуе от этого не становится легче из-за его случайного промаха. — Нам понадобится какое-нибудь прикрытие… Что бы там ни хотел сказать Дазай, его резко прерывает звук открывающейся двери, которую не то чтобы выломали, но явно открыли с большей силой, чем требовалось. К счастью, это не дверь в комнату Чуи. Дазай бросает взгляд в ту сторону, раздражённый либо тем, что его прервали, либо шумом, а затем соскальзывает с кровати на один из стульев рядом с ней. Не проходит и минуты, как кто-то стучит в дверь Чуи: — Накахара! Можно войти? На самом деле Чуе не стоило удивляться, что это Ямада поднял такой шум. — Да. Не колеблясь, Ямада открывает дверь и почти падает на стул рядом с Дазаем: — Ты в порядке? Я не видел, что случилось, но Шота сказал мне… ах, ты выглядишь уставшим, мне позвать Исцеляющую девушку? Я могу сходить за ней! Мужчина выглядит так, будто вот-вот вскочит и убежит, и Чуя быстро качает головой: — Ямада, всё в порядке. Я в порядке. Да, он очень устал, но не настолько, чтобы ему требовалась медицинская помощь. Ямада, похоже, не верит, но, к счастью, садится на своё место. Он бросает взгляд на Дазая, и его улыбка выглядит не такой искренней, как обычно, прежде чем он снова обращает внимание на Чую. — Что там произошло? Это была какая-то неисправность Способности? Если честно, это худшее, что он мог спросить. Если Дазай считает, что остаться в UA возможно, то, скорее всего, у него уже есть идеи, как скрыть Порчу. Идеи, о которых он собирался рассказать Чуе, но не смог из-за появления Ямады. Итак, теперь Чуе придётся что-то придумать и надеяться, что это не слишком сильно нарушит планы Дазая. Конечно, Дазай достаточно умён, чтобы обойти всё, что скажет Чуя, но это… Порча — это единственное, о чём Чуя не хотел, чтобы кто-то за пределами Йокогамы узнал, и на то была чертовски веская причина. Прямо сейчас им нужно минимизировать ущерб, спланировать свои слова и действия, чтобы свести к минимуму последствия Порчи. Может быть… Ямада всё ещё смотрит на него, явно обеспокоенный, но стараясь не показывать этого. Честно говоря, Чуя предпочёл бы этого не делать, но в данной ситуации это лучший выход, единственный способ избежать ответа, не вызывая подозрений и не испортив то, что задумал Дазай. — Эй, Ямада? — спрашивает Чуя, ожидая лишь лёгкого кивка в ответ, прежде чем продолжить: — Это не то, что можно рассказать вот так. Требуется мгновение, но Чуя видит, как на лице Ямады появляется понимание. Какая-то его часть всё ещё надеется, что Ямада всё-таки надавит на него, скажет, что вся эта ситуация слишком серьёзная и что Чуя должен поговорить об этом, объяснить, что, чёрт возьми, произошло на том экзамене. Вместо этого Ямада улыбается: — Эй, как насчёт того, чтобы я заказал тебе чай из того места, которое тебе нравится? Как обычно? И вот так просто вопрос Ямады забывается. (Чуя знает, что это не так. Вопрос Ямады был отодвинут на второй план, намеренно проигнорирован просто потому, что Чуя попросил его об этом.) Чуя кивает: — Конечно. Ямада ухмыляется и смотрит на Дазая: — Дазай, а ты что скажешь? После этого Чуе придётся выкроить время, чтобы всё обсудить с Дазаем. Он всерьёз сомневается, что вежливая просьба поможет ему избежать объяснения того, что произошло, кому-то вроде Незу. Боже, Незу. Чуя уже чувствует, как у него начинает болеть голова. Если они останутся в UA, то им придётся обманывать Незу ещё больше, чем раньше. Несомненно, у него уже есть свои теории о Порче и, вероятно, свои подозрения о том, какие секреты от него скрывают. — Чёрный чай, — отвечает Дазай. — С большим количеством сахара. Ямада ахает: — Я и не думал, что тебе нравится сладкий чай! Чуя закатывает глаза — сейчас нет смысла думать о планах и тому подобном. — Он отвратительно себя ведёт. — Да ладно, Чуя, ты всё ещё зацикливаешься на этом? — спрашивает Дазай, изображая идеальную невинность. Чуя знает лучше. — Кто, чёрт возьми, кладёт десять ложек сахара в один напиток?! В таком случае проще просто съесть сахар!

***

Дазай и Накахара — какая интересная пара. Когда Незу объявил о своём решении принять этих двоих в UA, он столкнулся с серьёзной критикой. Люди сомневались в его здравомыслии, говоря, что он, должно быть, не в себе. Даже сотрудники, которые знали о его интеллекте и доверяли его лидерским качествам, бросали на него косые взгляды. Конечно, Незу скорее умер бы, чем не додумал что-то до конца. Дело в том, что с ограниченной информацией можно сделать лишь так много. Да, он знает о способностях больше, чем среднестатистический герой, но это лишь верхушка айсберга. На самом деле он почти ничего не знает о способностях, а его знания о портовой мафии ещё скуднее. Наблюдая за боем Дазая и Накахары, за проявленным ими интеллектом и, что ещё важнее, за тем, чего они не сделали, он… Даже идиот понял бы, насколько сильны эти двое. Насколько опасными они могут быть. В любой другой ситуации Незу был бы уверен в своей оценке. Он бы продолжал выдвигать теории и строить планы и в течение нескольких дней докопался бы до сути. Но, как уже было сказано, он мало что может сделать без важной информации о Портовой мафии и способностях в целом. Конечно, способности сильнее причуд, но какое место в этой шкале занимают «Больше не человек» и «Смутная печаль»? Являются ли они исключительными или едва ли средними? Если бы Незу рассуждал с клинической точки зрения, то эти двое мальчиков были бы ценным активом для любой организации. У них сильные способности, острый ум, так почему бы Портовой мафии не попытаться вернуть их? Почему они позволили забрать их и спрятать в школе для героев? Подобные вопросы уже давно не давали Незу покоя. Его мысли то и дело уводили в сторону, но каждый день он снова и снова боролся с самим собой. Незу несколько раз приходило в голову, что, возможно, Дазай и Накахара хотели, чтобы их поймали, что это была какая-то уловка Портовой мафии. Хотя это объяснило бы некоторые вещи, честно говоря, Незу не понимал, зачем Портовой мафии это понадобилось. Портовая мафия ни разу не пыталась выйти за пределы Йокогамы, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в школу. Возможно, они сотрудничали с Лигой злодеев, но Незу сильно в этом сомневался. Портовая мафия хорошо известна, в то время как Лига злодеев всё ещё находится в зачаточном состоянии. Какая выгода была бы в том, чтобы помогать такой маленькой организации? В любом случае, именно это и предполагал Незу, но теперь? Теперь всё по-другому. Незу всё ещё мысленно прокручивает в голове только что произошедшее, пытаясь найти объяснение. Шинсо Хитоши активировал свою причуду. Всего через несколько мгновений Накахара Чуя, казалось, потерял себя из-за своей собственной способности. Это длилось всего несколько секунд, и то, что он сделал, не было чем-то более впечатляющим, чем его обычные способности, но… Но Дазай быстро среагировал и побежал без замешательства или колебаний. Что бы ни случилось, это не было чем-то новым; оба мальчика знали об этой силе, которой Накахара обладал уже некоторое время. Сила, о которой знали эти двое, могла активироваться, когда Шинсо использовал свою причуду, что объясняет их отказ разговаривать с ним. Это нечто большее, чем просто потеря контроля; если бы дело было только в этом, Дазай не стал бы убегать так быстро. Да, способность Накахары достаточно опасна, чтобы вызывать такое беспокойство, но Незу знает, что дело не только в этом. Это было неподдельное беспокойство, из-за которого Дазай занял оборонительную позицию и был готов при необходимости напасть на Айзаву. Это нечто большее, чем просто небольшая потеря самообладания. Кроме того, они знали, что Дазай и Накахара должны были быть пойманы. Схватка между ними и Профессиональными герями казалась реалистичной, но не так уж сложно притвориться побеждённым, особенно когда твой противник понятия не имеет, на что ты действительно способен. Если бы Дазай и Накахара не хотели, чтобы их схватили, то Накахара активировал бы эту часть своей способности. Конечно, могли бы возникнуть нежелательные последствия, но зачем ему беспокоиться о таких вещах, когда речь идёт о жизни и смерти? Потому что, если бы они не подготовились, этот бой стал бы вопросом жизни и смерти для этих парней. Они столкнулись с противниками, разгневанными смертью товарища, которому всё сошло с рук. Никто не знал, что профи должны были забрать парней живыми, что им было приказано оказать первую помощь и не причинять им слишком сильного вреда. И даже тогда, столкнувшись с перспективой быть увезённым из дома, из города, который ты знал всю свою жизнь, разве ты не сделал бы ничего, чтобы дать отпор? Может быть, Накахара не смог его активировать, или, может быть, он не такой мощный, как думает Незу. Может быть, всему этому есть другое объяснение, которое не связано с тем, что эти двое (успешно) проникли в Академию. Лично другой бы на месте Незу не стал бы на это покупаться. Итак, главный вопрос в том, что с этим делать. Позволит ли он им продолжать этот фарс или вышвырнет их, пока у него есть такая возможность? И, о, ни Айзава, ни Ямада не будут рады его поступку. Они сильно привязались к этим двоим и полны решимости стать взрослыми, к которым они смогут обратиться и которым смогут доверять. У Незу не совсем такие же цели. Он лишь несколько раз разговаривал с Накахарой, и ни один из этих разговоров не был особенно дружелюбным. При необходимости он мог бы выделить время в своём расписании, чтобы поговорить с ним, но Незу считает, что у мальчика и так достаточно людей, к которым он может обратиться. Он не настолько глуп, чтобы верить, что Дазай когда-нибудь по-настоящему ему доверится, хотя он и надеялся наладить с ним дружеские отношения. В конце концов, Незу — директор. Его работа — заботиться об учениках, и если Дазай и Накахара представляют для них угрозу, их нужно устранить. Да, теперь они — часть ученического коллектива, который он защищает, но безопасность всей школы — более важный вопрос. С другой стороны, ни один из них не пытался причинить вред студенту или получить доступ к конфиденциальной информации. Да, они могут выжидать, чтобы завоевать больше доверия, прежде чем что-то предпринимать, но есть большая вероятность, что то, чего они добиваются, не имеет ничего общего с UA. Если это так, то, возможно, Незу сможет задержать их ещё ненадолго. Ему действительно не хочется отпускать их обоих, особенно когда в его голове складываются определённые догадки о Накахаре, догадки, которые он изо всех сил старается пока игнорировать. (Цифры на его шее, сила, которой он не может управлять, сила, которой он, возможно, никогда не хотел обладать.) Ах, но другие студенты… Если он позволит им остаться, то рискует навредить ученикам. Однако если он их прогонит, то упустит возможность помочь двум детям, которые явно в этом нуждаются… Действительно, какая дилемма.

***

Позже той же ночью, не обращая внимания на мысли некоего крысоподобного директора, Чуя пытается уснуть. Не то чтобы он не хотел, видит Бог, он очень хочет, но по какой-то причине он просто не может уснуть. На самом деле у него нет причин не спать: кровать удобная, а свет давно выключен. Чуе не так уж сильно больно, и после ухода Ямады он смог переодеться в более мягкую одежду. Дазай лежит рядом с ним в постели, к счастью, тоже переодевшись перед сном в более подходящую для сна одежду. Чуя слышит его дыхание, мягкое и ровное. В последний раз, когда Чуя посмотрел на него, Дазай сидел, прислонившись к изголовью кровати, и читал какую-то книгу. Неудивительно, что он не пытался уснуть. Дазай не из тех, кто легко засыпает в подобных ситуациях. Всё ещё так неопределённо, и сколько бы Айзава и Ямада ни обещали, никто не сможет помешать Незу выгнать их обоих из Академии — или сделать что-то похуже. У Дазая уже есть свои планы, но что такое ещё несколько? Вот о чём, вероятно, думает этот ублюдок — или следит за каждым скрипом окон на случай нападения из засады. На самом деле, Чуе следовало бы воспользоваться тем, что его напарник начеку, и самому немного вздремнуть, но... К сожалению, как бы долго Чуя ни закрывал глаза, он просто не может уснуть. Он чувствует это, сидя на краю сознания и умоляя себя сдаться и уснуть. Вздохнув, Чуя переворачивается на другой бок, теперь лицом к Дазаю. На мгновение он позволяет себе просто смотреть, как бы жутко это ни звучало. Но он ничего не может с собой поделать: сейчас ему больше не на что смотреть. Света недостаточно, чтобы читать, как делает Дазай, но Чую это не беспокоит. Он наблюдает за тем, как Дазай «читает», его поза совершенно расслаблена, а дыхание спокойное. Чуя знает, что лучше не верить в это. Его выдаёт не что-то физическое — в конце концов, Дазай выглядит так, будто ему нет дела до всего на свете, — а что-то... Интуитивное. С Дазаем всегда так: какая-то его часть просто понимает, что задумал его напарник, без необходимости что-либо выяснять. Какая-то его часть, даже когда факты говорят об обратном, знает, что Дазай будет именно там, где его ждёт Чуя. В таком виде трудно разглядеть грозного Демона-Вундеркинда. Вместо этого взгляд Чуи скользит по мягким краям и пушистым волосам. — Я не знал, что тебе это нравится, Чуя, — дразнит его Дазай почти шёпотом. Чуя фыркает, что слишком слабо по сравнению с его обычным поведением: — Да, без разницы. Дазай поворачивает голову, и его единственный карий глаз находит Чую даже в темноте. Он наблюдает, а Чуя наблюдает в ответ. Никто не произносит ни слова. Дазай снова обращает внимание на книгу, и в этот момент Чуя не может не вмешаться: — Ты же не можешь это читать. Чуя не уверен, совпадение это или злая шутка, когда Дазай переворачивает страницу. Он даже не смотрит на Чую, прежде чем ответить: — Я не понимаю, о чём ты, Чиби, у меня отличное зрение. Вместо ответа Чуя подтягивается так, чтобы сесть рядом с Дазаем, и пробегает глазами по страницам, чтобы убедиться, что там действительно слишком темно для чтения. Чуя не упрекает его в этом (снова), вместо этого он слегка опирается на Дазая. Этот ублюдок заслуживает этого после всех тех раз, когда он вешался на Чую. Несколько минут они сидят так. Дазай время от времени переворачивает страницы, а Чуя закрывает глаза и позволяет своему разуму блуждать. Завтра им предстоит многое сделать, сыграть в интеллектуальные игры и создать фасады. Они должны быть на высоте, постоянно начеку и на шаг впереди от того, что подкинет им Незу. Но сегодня вечером только Дазай перелистывает страницы, а Чуя медленно засыпает — краткий миг спокойствия в буре, которой является Порча.