Avatar: Легенда о буревестнице

      Каллиграфия. Или, как я мысленно окрестила этот урок, «Час Добровольного Мучения». Комната все та же, даже учитель не поменялся, к сожалению. На столе – инструменты пытки: кисть, каменная тушечница с густой, черной тушью, и стопка тонкой бумаги.       Старый Гоблин – Тао – восседал на своем месте, излучая ледяное презрение ко всему живому, особенно к моим светлым вихрам. Он продемонстрировал «идеальное» положение руки: запястье изогнуто под немыслимым углом, локоть навесу как и вообще вся рука. «Плавность, девочка, плавность! Линия должна течь, как река!» – проскрипел он, и я мысленно представила, как эта «река» течет ему за шиворот.       Я попыталась. Боже, как я пыталась! Но моя рука, привыкшая к карандашу или ручке, к твердому упору на бумагу, отчаянно бунтовала. Кисть дрожала. Черная жижа вместо изящных линий растекалась на бумаге кляксами, похожими на карту моих жизненных неудач. Азула, сидевшая рядом, аккуратно выводила иероглифы, лишь изредка бросая на мои каракули взгляд, в котором смешивались насмешка и… жалость? Зуко ковырялся с упорством барана, но его линии хотя бы были прямыми.       Раздражение клокотало во мне, требуя выхода наружу. Каждая новая клякса, каждый скрипучий упрек Тао («Нет, нет! Снова неверно! Неужели ты не способна на элементарное?!») Злили меня лишь сильнее, нахрена мне вообще это бумагомарание? Это просто буквы! За что этот старый мудак на меня так шипит?! За то, что я не умею держать эту чертову палку так, как они? За то, что моя рука отказывался подчиняться идиотской мышечной памяти, требуемой для этих завитушек?       В какой-то момент, после особенно ядовитого замечания Гоблина о «рукописном уродстве», терпение лопнуло. Я забыла про правильный хват. Я забыла про «плавность реки». Я просто схватила кисть, как привыкла держать карандаш – твердо, с упором, и повела ее по бумаге. Не для иероглифов. Для того, что просилось наружу: быстрые, уверенные линии, штрихи, тени, развела тушь водой для более светлого оттенка. Плевать мне на этого придурка, пусть говорит что хочет, я свое отучилась. Задумавшись на секунду, зацепилась взглядом за спину наследников Озая – и на чистом листе, ожили два силуэта у пруда. Азула – с ее прямой осанкой и острым подбородком, вечный снобизм в позе. Зуко – чуть поодаль, поза неуверенная, сгорбленная, но с каким-то своим, нелепым упрямством во взгляде, который я уловила. Уткочерепахи на камне. И тени от деревьев. Не шедевр, но узнаваемо.       Я откинулась, удовлетворенно выдохнув. Вот так, это я умею. Опыт не пропьешь, пронесла его даже сквозь смерть.       Тишина. Потом скрип половиц. Тао подошел, навис надо мной, как зловещая туча. Он посмотрел на рисунок. Его сморщенное лицо исказилось гримасой глубокого омерзения. – Что это?! – прошипел он. – Художества?! Глупости! Потеря времени и бумаги! Ты здесь не для мазни, девочка! Ты здесь, чтобы учиться писать, как подобает воспитанной особе! Это – позор!       Его костлявая рука вцепилась в листок, смяла его в бессильной ярости в плотный комок и швырнула мне под ноги. Комок покатился по полу, остановившись у ножки столика Зуко. – Пиши заново! И пусть это будут иероглифы, а не детские каракули! – рявкнул он и поплелся обратно, фыркая от возмущения.       Я сжала кулаки, глядя на смятый рисунок. Выдохнула, листок на парте зашевелился. «Глупости». «Позор». Этот старый пень прав, я все же не на изо сижу... Но как же он бесит! Не вздумай швырнуть в него тушью, Эйрин. Айро попросил вести себя прилично. Хотя бы минимально.       Урок каллиграфии тянулся вечность. Я механически водила кистью, создавая нечто отдаленно напоминающее требуемые знаки, но души в них не было. Только ненависть к этим линиям, к этому стилю, к этому старому хрычу. Когда наконец прозвучало долгожданное «Урок окончен!», я вскочила первой, желая выйти из класса подальше от противного мне взгляда старика. – Неплохо получилось, – раздался сбоку знакомый голосок. Азула стояла, собирая свои принадлежности. Ее взгляд скользнул по моему столику, заляпанному тушью. – Для того, кто не способен держать кисть. Почти… красиво. – Она произнесла это с такой презрительной интонацией, что это прозвучало скорее как оскорбление – О, безмерно рада вашей оценке, принцесса. Надеюсь что в следующий раз я вас не разочарую. – ответила я, прищурившись. – Но если вы хотите сделать комплимент человеку не обязательно пытаться его ужалить, я и так все прекрасно поняла.       Азула дернулась, глаза сверкнули раздражением. Она вышла из комнаты.       Я уже собиралась последовать ее примеру, когда заметила Зуко. Он копошился у своего стола, явно что-то пряча за спиной. Потом, оглянувшись на уходящего Тао и на меня, он резко наклонился, схватил тот самый смятый комок бумаги с пола и разгладив на парте сунул его мне в руки. – Вот, – пробормотал он, не глядя мне в глаза, его щеки запылали. – Ты… ты и правда так видишь? Азулу и меня? Мне понравилось... – И, не дожидаясь ответа, он шмыгнул к двери, скрываясь в коридоре.       Мой рисунок. Я машинально расправила его, разглаживая морщины. Зуко принес его обратно. Этот мелкий, вечно ноющий принц… Это был неожиданный жест. Такой человеческий, хм... Я сложила листок в карман шаровар, чувствуя странное смесь недоумения и легкого тепла. Мир сошел с ума.

* * *

      Математика. Вот он, мой шанс реабилитироваться! Мой островок стабильности в этом море алого безумия и завитушек. Я вошла в класс с почти боевым настроем. Сейчас я им покажу, что такое настоящий интеллект! Что значит сдать ОГЭ и ЕГЭ на приличные баллы! Пусть их каллиграфия выиграла с отрывом, но у меня есть шанс отыграться!       Учитель математики, в отличие от Тао, оказался моложе и спокойнее – мужчина лет сорока с усталым, но доброжелательным лицом. Мистер Лян. Он раздал листки с задачами. Я схватила свой, жадно пробежав глазами текст. И… обомлела.       Задачи. Да. Цифры… похожи на наши арабские. И... Серьезно? Это система счета основанная не на десятках, а на… элементах?        Я пробежалась глазами по листку пытаясь найти сходство с известной мне арабской системой. Бред какой-то. Счёт больше походил на смесь умножения и возведения в степень, точки, палочки, для десятка сотни и так далее были свои знаки и обозначения больше похожие на руны.       Рядом Азула уже писала ответ. Зуко что-то сосредоточенно чертил на полях. Я явственно услышала грохот собственных надежд. Логика? Не, не слышали. Это же ад. Абсолютный, чистейший ад. Где понятная система цифр? Где красивые, чистые уравнения? Здесь же сплошное шаманство с камнями и огоньками!       Вторая задача была на построение – разделить участок земли странной формы (напоминающий языки пламени) на три равные части с помощью циркуля и линейки. Тут хоть понятно. Я с облегчением погрузилась в эту пародию на геометрию, отбросив мысли о неудаче. Найдя точки пересечения биссектрис и медиан (или их подобий в этой странной фигуре), я начертила решение. Насколько правильно уже другой вопрос.       Задача третья – логическая головоломка про трех мастеров-магов (огня, земли, воды), их учеников и украденный свиток. Кто врал, кто говорил правду. Вот это было знакомо! Я расставила условия, построила таблицу истинности в уме и быстро вывела виновного – ученика мастера земли. Написав решение, начала разглядывать потолок с чистой совестью забив на остальные задачи.       Когда Лян стал разбирать решения, мое построение и логическая задача были отмечены как верные и «изящно выполненные». А вот с арифметикой… Я с треском провалилась, запутавшись в переводах между цифрами. Азула решила все как всегда безупречно. Зуко справился с арифметикой, но запутался в логике. Учитель Лян похвалил меня за «нестандартный подход к геометрии и логике», но посоветовал «усилить базовое понимание системы счисления». Я сидела, чувствуя себя полной дурой. Блеснуть-то блеснула, но не там, где хотелось. И где это было действительно нужно в этом проклятом мире.

* * *

      После уроков я вышла в коридор, неся в себе чувство разочарования в этом мире. Так, мне нужно в город. Увидеть что-то кроме этих алых стен и красивых слуг. Подышать воздухом, поискать место для тренировок магии воздуха, попытаться спуститься к порту. Стоит найти Дика. И просто… сбежать. Ненадолго.       Я знала, что Айро ушел на одно из бесконечных совещаний военачальников в Северном крыле – там, за массивными дверями решалась судьба империи и перемалывался человеческий ресурс. Он вернется только к вечеру. Юна, моя вечно встревоженная служанка, скорее всего, подумает, что я ушла в сад – моя любимая отмазка. У меня было часов пять. Пять часов свободы.       Дворец Лорда Огня был чудовищно сложен, но за прошедшее время я успела составить примерную карту в голове. Представьте крест, вписанный в круг. Крест – это четыре главных крыла, расходящихся от центрального тронного зала:       Северное крыло: Парадное. Тронный зал, залы для приемов, аудиенций, совещаний. Там сейчас томился Айро. Море алого бархата, золота и важных лиц просящих кирпича.       Западное крыло: Семейное. Покои Айро (и мои, по факту), покои Озая, Урсы, детей, общие гостиные, сад. Относительно «жилая» зона.       Южное крыло: Запретная зона. Личные покои Лорда Огня Азулона. Там царила гробовая тишина, охрана стояла как изваяния, и я не испытывала ни малейшего желания даже приближаться к этим дверям. Старик-тиран пусть себе дышит на ладан в одиночестве.       Восточное крыло: Деловое. Кабинеты чиновников, архив, канцелярия, библиотека в которую я ещё не заглядывала, службы снабжения, гардеробные, мастерские. Царство бумаг, печатей и вечно спешащих клерков в строгих одеждах.       Внутри «круга», между лучами креста, располагались сады, павильоны для чаепитий, тренировочные площадки, «конюшни», казармы стражи и бесконечные служебные постройки: прачечные, склады, кухни. Именно к Восточному крылу, к его служебной части, я и направилась.       Мой план был прост: просочиться через кухню к воротам, ведущим в город. Был ещё вариант пройти через сад и перелезть через стену, но я решила начать с более людного места, я не знала как за стенами контролируют периметр. Сделав максимально невинный вид прошла по коридору, по пути миновала группу служанок, тащивших корзины с бельем. Одна несла таз с какими-то тряпками. Мой взгляд упал на красную тряпицу, болтавшуюся на краю таза. Отлично.       Свернув за угол длинного, пустынного коридора, я приступила к перевоплощению. – Ну что ж, миссия «Невидимка» начинается, – пробормотала я себе под нос, выворачивая наизнанку свою темную жилетку. Теперь она стала грязно-коричневой, без опознавательных знаков. – Шаг первый: сменить цветовую схему. – Я пригладила волосы, перехватив свою отросшую соломенную копну шнурком сзади. – Шаг второй: разрушить образ приевшийся всем. Я вытащила из кармана украденную на ходу тряпицу и быстро завязала ее на голове, на манер пиратского платка, скрывая львиную долю светлых волос. – Шаг третий: убрать и намек на женственность. Готово, матушка природа спасибо за то что я такая нескладная. Теперь я – просто мелкий служака, таких там много. Черт, что за ребячество... Я на секунду остановилась потеряв весь азарт. Чего меня так несёт сломя голову без продумывания, без тактики?       Мысли двинулись было в сторону благоразумия, но ветерок у меня в голове взбунтовался. «На волю!» Кричало мне моё естество, и я, плюнув на сдержанность, поддалась минутному порыву       Я двинулась дальше, к знакомым запахам жареного лука, специй и дыма. Кухни дворца были огромными, шумными и вечно кипящими. Десятки поваров, помощников, мальчиков на побегушках сновали между плитами, столами и котлами. В открытые двери виднелся задний двор, где как раз разгружали телегу с припасами – мешки, корзины, бочки.       Я прижалась к стене, пытаясь слиться с толпой, и приготовилась шмыгнуть мимо суеты к открытым воротам. И тут меня окликнули. – Эй, ты! Пацан! – Голос был хрипловатый от постоянных криков на кухне. Крупный мужчина в заляпанном фартуке, с поварешкой в руке, указывал ею на меня. – Не стой столбом! Возьми вот, снеси в кладовку к яблокам! Быстро!       Он сунул мне в руки небольшое, но увесистое ведро, доверху наполненное… яблоками. Я едва удержала его. – Спасибо, шеф! – бодро рявкнула я самым низким голосом, на какой была способна. – Я их… в компот! – И, не дожидаясь ответа, понесла ведро в указанном направлении. Хекнув от натуги я упорно пошла мимо полок с провизией, стараясь не уронить фрукты. Добежав до знакомой кладовки с фруктовыми запасами (я успела здесь «познакомиться» с помощником повара Хуо – толстячком с вечной улыбкой и талантом делать невероятные пельмени), я швырнула ведро на свободное место среди мешков с рисом. – До свидания, яблоки! – замерев, сунула одно в карман.       Выбравшись из кладовки, я увидела, что внимание повара переключилось на подгорающую сковороду. Мой момент! Я пригнулась и юркнула мимо телеги, которую как раз разгружали двое крепких парней. Один из них что-то крикнул мне вслед, но я сделала вид, что не слышу, и выскользнула через открытые ворота заднего двора.       Свежий воздух ударил в лицо. Не такой свежий, впрочем – пахло пылью, дымом и чем-то еще, сладким. Я огляделась. Задний двор выходил на узкую служебную улочку, окаймленную невысокими складскими и служебными зданиями. Стража у ворот – два бойца в доспехах – стояла, прислонившись к стене, и оживленно о чем-то спорила, явно не ожидая подвоха с этой стороны. Их копья были воткнуты в землю рядом.       Дорога змеилась вниз, к городу. Сначала мимо одноэтажных каменных складов с черепичными крышами. Я шла быстро, но не бежала, стараясь выглядеть как какой-нибудь посыльный. Потом постройки стали выше – двухэтажные, с деревянными галереями. Здесь уже чувствовалась жизнь – крики из окон, запахи готовящейся еды. Я заметила невысокую стену, огораживающую чей-то садик, и примыкающее к ней невысокое дерево. Стражники у ворот остались далеко позади, погруженные в свой спор о куриных яйцах или чем-то столь же важном.       «Паркур-мод: активирован», – мысленно констатировала я. Вокруг никого. Небольшой разбег – толчок от стены склада – и я уже на покатой черепичной крыше. Чуть пробежав по ней, перемахнула через узкий проулок на крышу соседнего здания. Оттуда – аккуратный прыжок на невысокую каменную ограду. Прошла по ней несколько шагов, балансируя, как канатоходец, потом спрыгнула на ствол дерева, зацепилась за ветку и спустилась вниз, в пыльный переулок в стороне от дороги. Готово. Дворец остался позади.       Я спокойно шла вниз по дороге, постепенно сбрасывая напряжение. Богатый район, где жили чиновники и военная верхушка, быстро закончился. Аккуратные дома с садиками уступили место более плотной застройке – двух и трехэтажным зданиям, стоявшим плечом к плечу. Улицы стали уже, пыльнее, но были все еще относительно чистыми. Появились люди – не слуги в ливреях, а обычные горожане. Женщины с корзинами, ремесленники, дети, гоняющие какой-то самодельный мяч. Крики торговцев доносились со стороны главных улиц. Воздух гудел жизнью, совсем не похожей на гулкую тишину дворца.       Я углублялась в город, внимательно запоминая повороты, приметные здания – вывеску кузницы с нарисованной подковой (знак на все времена), фонтанчик в виде дракона с треснутой чашей, лавку старьевщика с горой хлама у входа. Город раскинулся, как гигантский веер. Ручка веера – дворец на вершине. Спицы – широкие, прямые дороги, спускающиеся вниз, вдоль которых стояли самые богатые дома. А перьями были обычные дома, заполняя пространство до самого подножия вулкана и порта у моря – вот этот самый живой, пыльный, шумный город простых людей Нации Огня. Средняя «дуга» веера – здесь я и находилась.       ХУ меня еще было полно времени. Я свернула с более-менее прямой улицы в узкий переулок. Каменные стены домов стояли близко, почти не пропуская солнца. Воздух был прохладнее. Я прислонилась спиной к шершавой, теплой от солнца стене одного из домов, закрыла глаза на секунду, вдыхая смесь пыли, жареной рыбы, древесного дыма и морской соли. Потом открыла их и начала наблюдать.       Прямо передо мной, в конце переулка, виднелась оживленная городская улица – одна из тех «спиц», ведущих вверх, к дворцу. По ней двигались люди, телеги, изредка проходи патруль стражников. Вывески лавок пестрели разнообразными предложениями. Крики зазывал, звон колокольчика разносчика, смех, спор – все сливалось в непрерывный, живой гул. Город. Настоящий. Не парадный фасад Империи, а ее кровь, ее повседневность. Здесь не было алого бархата и золоченых узоров. Здесь были выцветшие ткани, пыльные дороги и энергия простой жизни.