Avatar: Легенда о буревестнице

      Город встретил меня гулом, пылью и запахом, который сложно было назвать приятным – смесь жареной утки, вулканического серника, человеческого пота и морской соли. Два часа я бродила по его средним «дугам», растворяясь в толпе под своей нелепой красной банданой. Мир Нации Огня за пределами дворца оказался... обыденным. Слишком обыденным. Лавчонки, мастерские, постоялые дворы с вывесками. Люди суетились, торговались, смеялись, ругались – жили. Никакой пламенной революции в глазах, никакого фанатичного блеска, о котором так любили вещать пропагандисты и учитель истории. Просто люди, пытающиеся прожить свой день. Это было почти разочаровывающе нормально. И от этого – еще более чуждо. Я была словно призраком из другого измерения, наблюдающим за чужой жизнью.       Надо двигаться выше, – решила я, глядя на величественные, зелёные стены потухшего вулкана, окольцовывающие город. Найти то место для тренировок. Воздух там должен быть чище. И вид наверняка просто прекрасный. Душа художника заворочалась требуя выхода.       Я свернула с шумной рыночной улочки на более узкую, ведущую явно в сторону скалистых склонов. Дома здесь были ниже, попроще, улица круто уходила вверх. Я шла, прижимаясь к стенам, чтобы уступить дорогу телеге, груженной бочками, как вдруг крик разорвал воздух: – Держи вора! Мелкий гад! Стой!       Из переулка напротив вылетел, словно подброшенный пружиной, мальчишка лет десяти. Грязный, в рваной рубахе навыпуск, с испуганными, дикими глазами. В руке он сжимал какой-то сверток. За ним, громко топая и ругаясь, вывалились двое мужчин преступной наружности. Мальчишка мчался прямо на меня, ничего не видя перед собой.       Рефлексы сработали быстрее мысли. Я шагнула навстречу его безумному бегу. Подставив ногу и резко развернувшись. Он врезался в меня плечом, и словно споткнулся о невидимую преграду. Я смягчила удар сгустив воздух. В этот миг моя рука схватила его за воротник и с силой рванула в темный проулок заваленный пустыми бочками из-под солений. Мы кубарем свалились за баррикаду из древесины, я мгновенно зажала ему рот ладонью. – Тишина! – прошипела я ему прямо в лицо самым низким, командным голосом, на который была способна. Его глаза, полные ужаса и непонимания, расширились еще больше. Он замер, дрожа всем телом.       Шаги промчались мимо нашего укрытия, ругань удалялась вниз по улице. – ...проклятая крыса! Уверен, к порту понесся! – Чертов ублюдок! Не уйдет!       Я досчитала до десяти в уме, слушая, как звуки погони затихают вдали. Только тогда ослабила хватку. Мальчишка тут же вырвался, откатился на пару шагов, упираясь спиной в бочку, готовый снова рвануть. Но теперь он смотрел на меня не только со страхом, но и с диким любопытством. Его взгляд скользнул по моей вывернутой жилетке, спрятанным волосам, по лицу – не мальчишескому, но и не явно девичьему в полумраке. – Ты... ты кто? – выдохнул он, все еще задыхаясь. – Тот, кто только что спас твою задницу от палки, – сухо констатировала я, отряхиваясь от пыли и соломы. – Что стащил?       Он невольно сжал сверток – похоже, это был чей-то кошелек. Покраснел. – Деньги... для матери... – пробормотал он, потупив взгляд. Добытчик... Знакомо.       Я кивнула, не выражая ни осуждения, ни сочувствия. Выживали как могли, не мне судить, у меня все есть. – Кай. Меня зовут Кай, – вдруг выпалил он, словно решив, что я заслуживаю доверия. – Спасибо, парень... Это... а как тебя звать?       Мой мозг, уставший от притворства, на секунду отключился. Первое, что выскочило из глубин памяти, связанной с этим местом, было имя... – Эйро, – брякнула я и тут же внутренне охнула. Блестяще. Просто гениально. Назваться именем генерала. Ты совсем ополоумела, Эйрин?       Кай явно не уловил подвоха или значимости имени. Для него это было просто имя. – Эйро? Я запомнил. Сочтемся! – Он оскалился в улыбке, вскочил и, озираясь, метнулся в противоположный конец переулка. – Удачи!       Он исчез так же быстро, как и появился. Я осталась сидеть на пыльной земле, глупо ухмыляясь. "Сочтемся". Какая ирония. Сцена как из дешевого криминального боевика. Только вот ставки здесь были куда выше, чем в питерских подворотнях. И "Эйро" вместо "Колян" звучало... сюрреалистично.       Ладно, "Эйро", пора двигаться дальше, – мысленно пнула я себя. Город шумел внизу, но моя цель была выше. Я поднялась и продолжила подъем по узкой, петляющей тропинке, уходящей от последних домов в сторону голых скал. Воздух стал ощутимо чище, резче, с легкой горьковатой ноткой серы. Под ногами иногда попадались застывшие следы магмы. Дорога становилась круче, тропа – едва заметной. Я карабкалась вверх, цепляясь за выступы вулканической породы. В голове резко прояснилось, ветер завыл в ушах. Высота брала свое.       Наконец тропинка вывела на небольшой уступ. Я остановилась, переводя дыхание, и обомлела.       Я стояла над гигантским жерлом. На внутреннем склоне кальдеры, той самой кольцевой стены вулкана, внутри которой и ютился город с дворцом. Внизу, как в огромной чаше, клубился дымок, скрывая часть городского пейзажа. Сам же город раскинулся террасами, спускаясь к синему пятну гавани из более низкого кольца в вулкане. Дворец в середине котловины отсюда казался игрушечным, но по-прежнему подавляюще алым пятном на фоне серых скал, вокруг него белели дороги опоясывающие официальную часть. Я огляделась, вокруг – безмолвие гор и бескрайнее небо. Ветер гудел, срывая с меня платок. Здесь дышалось полной грудью. Здесь чувствовалась настоящая свобода. Вихрь внутри заворочался набирая обороты. – Прекрасно, – произнесла я себе под нос, – Абсолютно безлюдное место, здесь мне никто не помешает.       Взгляд скользнул чуть ниже, по другую сторону склона. Среди хаотичного нагромождения скал и редких, корявых, цепляющихся за жизнь деревьев, виднелась почти ровная площадка, скрытая от посторонних глаз естественным каменным козырьком. Доступная, скрытная, с потрясающим видом. Моя будущая тренировочная база. Везёт мне сегодня, хотя начало дня было так себе.       Я слетела вниз словно на крыльях. Камни под ногами были теплыми от солнца. Воздух вибрировал тишиной, нарушаемой только ветром да редкими криками пролетающих птиц. Я сбросила свою уродливую косынку, распустила волосы, встряхнула головой и просто... встала. Закрыла глаза, раскинула руки в стороны, вспомнив сцену из Титаника. Вдох. Выдох. Шум города, ехидные реплики Азулы, странный взгляд Зуко – все это отступило, смылось потоками горного ветра. Осталось только ощущение пространства, высоты и тишины внутри себя. Я фильтровала мысли, оставляя только самое важное, самое ясное.       Открыв глаза, я посмотрела на солнце и мысли неизбежно вернулись к его обитателям. К Айро, который нес на себе груз ответственности за меня, и поражение. К Зуко, этому неуклюжему, вечно ноющему, но порой неожиданно... человечному мальчишке. И к Азуле.       Азула. Маленький, ядовитый, невероятно одаренный комок энергии и ненависти. Урса... Я видела, как она отстраняется от дочери, как ее взгляд скользит мимо Азулы, чтобы с теплом упасть на Зуко. Отвержение. Холодное, молчаливое, ежедневное. Какой ребенок выдержит это без последствий? Она не рождалась монстром. Ее такой вылепили. Озай – своим честолюбием и использованием. Урса – своим равнодушием. Двор – своей лестью и страхом.       Может... я смогу что-то изменить? – мысль возникла неожиданно, но с пугающей ясностью. Не в глобальном смысле. Не спасти весь мир от ее будущего безумия. Но... может, для нее самой? В сюжете мультфильма ей едва стукнуло пятнадцать, когда она уже вовсю творила хаос. Пятнадцать! Ребенок, пусть и гениальный, с абсолютно сломанной психикой. Мне ее не жалко, – успокоила я сама себя. Хотя в голове всплывали годы одиночества среди людей. Детей, воспитателей, учителей. Да, жалеть Азулу смерти подобно. Но видеть, как этот острый, живой ум, этот невероятный потенциал катится в бездну злости из-за родительского пренебрежения... Это казалось чудовищным.       Я никогда не боялась Азулы. Наши стычки лишь разжигали обоюдный азарт. Она была сложной, опасной, но предсказуемой в своей вспыльчивости. И я видела в ней не только будущего антагониста, но и... человека. Запутавшегося, озлобленного, но человека, ребенка. Подружиться? Сделать шаг навстречу, рискуя быть обожженной? Почему бы и нет? Риск – дело благородное. А вдруг... вдруг получится перенаправить этот неукротимый поток энергии во что-то менее разрушительное? Я своим появлением уже запустила цепочку событий, что мне мешает искривить линию ещё больше? Я не желаю видеть во врагах Азулу, такого противника никому не пожелаешь. Она меня в свои восемь пугает, а что будет дальше? Это был мой собственный вызов, достойный моего старого, упрямого характера. Желание есть, а жить я хочу интересно. К тому же... Даже самые страшные антагонисты могут вырасти в других людей. Стоит лишь направить.       Решено, – подвела я внутренний итог. Буду пытаться. Осторожно, на равных. И посмотрим, что из этого выйдет.       Энергия после била ключом. Я нашла относительно ровное место на поляне и начала с простого – контроля дыхания, синхронизации его с ощущением ветра вокруг. Потом – легкие движения, плавные, как поток воздуха. Что-то похожее на танец. Сгущение воздуха под стопами для более легкого шага, создание едва заметных вихрей вокруг рук. Фокус. Гармония. Чувство полета, даже стоя на земле. Время текло незаметно.       Тени удлинились. Солнце клонилось к закату, окрашивая скалы в багровые и золотые тона. Пора было возвращаться. Я вдохнула полной грудью прощальный глоток свободы, поправила волосы, натянула косынку и рванула вниз, к городу, а затем и к дворцу. Обратный путь по знакомым улицам занял меньше времени – я почти бежала, ловко лавируя между прохожими.       Стена сада западного крыла выросла передо мной, высокая и неприступная. Но я уже узнала слабое место – участок, где к стене вплотную примыкала старая каменная беседка. Разбег, мощный толчок, два быстрых шага по вертикальной поверхности, используя едва заметные выступы и сгущение воздуха под ногами для опоры – и я перевалилась через гребень стены, бесшумно спрыгнув в густые кусты акации на другой стороне. Готово.       И тут меня накрыло. Не постепенно, а как удар обухом по голове. Головная боль. Знакомая, но в разы сильнее. Острая, рвущая, сконцентрированная в правом виске и за глазом. Я вскрикнула, схватившись за голову, и прислонилась к холодному камню стены. Мир поплыл. Перед правым глазом все потемнело, потом замелькали черные точки, искры. Четкость в глазу словно расплылась, все стало мутным. Сердце бешено заколотилось, в горле встал ком, стало трудно дышать.       Нет. Нет-нет-нет! Только не это! – метались мысли, удивительно четкие даже сквозь боль. Слепота? Инсульт? Давление? Только помереть не дожив даже до пятнадцати мне не хватало! Чертова травма!       Я стояла, сжав зубы, дыша через нос короткими, прерывистыми вдохами. Минута. Две. Постепенно, мучительно медленно, боль начала отступать, как отлив. Темнота перед глазом рассеялась, зрение прояснилось, хотя легкая мутность и давление в виске оставались. Слабость накатила волной. Я вытерла холодный пот со лба дрожащей рукой.       Хватит на сегодня приключений, Эйрин, – приказала я себе. Надо в помещение. И баиньки.       Я сняла косынку, вывернула жилетку обратно на "приличную" сторону, кое-как пригладила волосы, стараясь придать себе вид просто гулявшей в саду. Слабость отступала, сменяясь остаточной дрожью в коленях и неприятным ощущением прошедшего страха. Я вышла из кустов на аллею, ведущую к дворцу.       И почти столкнулась с Азулой.       Она стояла, заложив руки за спину, и смотрела куда-то в сторону пруда. Услышав мои шаги, обернулась. Ее карие глаза, обычно такие острые и оценивающие, на мгновение отразили искреннее удивление. Видимо, она не ожидала меня здесь увидеть, тем более в таком... растрепанном виде.       Я, не останавливаясь, прошла мимо нее, успев поймать этот взгляд. И вместо просто кивнула, подмигнув ей, и бросив на ходу, как нечто само собой разумеющееся: – Добрый вечер, принцесса. Прекрасный вечер для прогулки.       Не оглядываясь, я почувствовала, как ее удивление сменилось привычным любопытством и, возможно, легким раздражением от моей внезапной "вежливости". Но это уже было неважно. Слабость почти отпустила, осталась лишь тупая тяжесть в виске и осадок от пережитого страха. Я шла по знакомому коридору западного крыла, направляясь к своим покоям, мысленно уже представляя чашку чего-нибудь горячего.       Голоса остановили меня у поворота. Низкий, усталый, но твердый – Айро. И второй – гладкий, ядовитый, с металлическим отзвуком – Озай. Они стояли чуть дальше, в небольшой нише у окна, явно не замечая меня. Разговор явно перешел в стадию острого конфликта. Я мгновенно метнулась за высокую фарфоровую вазу, стоявшую в углублении стены – одно из многих мест, которые я мысленно отмечала как укрытие. – ...это не тактика, брат, это бессмысленная мясорубка! – рычал Айро, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. – Посылать свежие только набранные батальоны на тот плацдарм – бессмысленная трата жизней! Они гибнут от рук магов земли, даже не успев развернуться! – Ты слишком мягок, Айро, – парировал Озай, но в его голосе чувствовалась натянутость. – Война требует жертв. Победа любой ценой. Или ты забыл, что такое победа? После твоих последних... достижений?       Говоря это, он сделал едва заметный акцент на слове "достижения". Провокация. Грязная и точная.       Айро замер. Тишина повисла натянутой струной. Когда он заговорил снова, его голос потерял всякую теплоту, став холодным, как лезвие. – Не смей, – прорычал он. Слово было негромким, но оно врезалось в тишину отскочив от стен. – Никогда. Не смей припоминать мне Лу Тена. Не смей ставить под сомнение мое решение относительно Эйрин. Ты перешел черту, Озай.       Озай дрогнул. Я видела, как его плечи напряглись под тонкой тканью дорогого халата. Он попытался сохранить напускную уверенность: – Я лишь констатирую факты, брат. Твои решения последнее время вызывают... вопросы. У отца. У знати. Твоя слабость... – Моя "сила", – перебил его Айро, сделав шаг вперед. Он казался вдруг больше, монолитнее, заполняя собой пространство ниши. Его янтарные глаза горели холодным огнем, в котором не было ни тени сомнения или усталости. В них было нечто первобытное и устрашающее. Дракон Запада проснулся. – ...в том, что я знаю цену жизни. И цену словам. Ты же играешь в опасные игры, младший брат. Очень опасные. Играешь с огнем словно не зная о его характере. Запомни: есть вещи, за которые можно поплатиться всем. Даже братской снисходительностью. Подумай об этом. И не переступай черту снова.       Он не повысил голос. Не сделал угрожающего жеста. Но в его тишине, в его взгляде, была такая неоспоримая мощь и готовность к действию, что Озай невольно отступил на шаг. Его лицо побледнело, губы плотно сжались. Он не нашёлся, что ответить.       Айро посмотрел на него еще секунду, всем видом показывая, что разговор окончен. Затем резко развернулся и пошел прочь по коридору, его шаги гулко отдавались в тишине. Озай остался стоять, сжав кулаки, его спину била мелкая дрожь – то ли от страха, то ли от бессильной ярости. Через мгновение он тоже резко повернулся и зашагал в противоположную сторону.       Я осталась стоять за вазой, прижавшись спиной к холодной стене, стараясь дышать бесшумно. Адреналин, еще не успевший схлынуть после приступа боли и встречи с Азулой, теперь бурлил с новой силой. Я только что была свидетелем чего-то очень личного и очень опасного.       Айро... Он не просто защищал меня. Он защищал память Лу. Он поставил ультиматум собственному брату, пригрозив ему... чем? Невысказанной, но абсолютно понятной обоим расплатой. «Даже братской снисходительностью». Он рисковал последними нитями, связывающими их, ради... ради меня? И ради своего права решать, кого пускать в свою жизнь?       Это было ошеломляюще. И пугающе. Покровительство Айро перестало быть абстрактным "добрым жестом". Оно обрело вес, цену, выраженную в почти разорванных братских узах и холодной ярости, которую я только что видела в его глазах. Я чувствовала себя одновременно благодарной и невероятно виноватой. Виноватой за то, что стала этой точкой напряжения, этой "слабостью", которую Озай так жаждал использовать. И благодарной – за эту готовность стоять насмерть, за львиную верность своим решениям и своим людям. Пусть даже "люди" пока – это лишь одна заблудшая душа с ехидным нравом.       Тишина в коридоре стала густой. Я выбралась из-за вазы, отряхнулась и медленно пошла к своей комнате. В виске ныло, но теперь это была фоновая боль. В голове гудело от пережитого: высота вулкана, решение об Азуле, приступ, подслушанный разговор. Цена покровительства. Цена дружбы. Цена выживания в этом алом лабиринте власти.       Интересно, – подумала я, прикладывая ладонь к прохладной деревянной двери своей комнаты. Чего будет стоить мне мое решение подружиться с маленьким дракончиком? И готова ли я – заплатить эту цену?       Ответа у меня не было. Только тихий скрип двери и накатывающая волна усталости. День свободы подошел к концу.