Avatar: Легенда о буревестнице

      На следующее утро после памятного выхода в город и услышанного разговора я завтракала в своей комнате. Теплый рис, маринованные овощи, чай с жасмином. Еда здесь отличалась от любимой мной русской кухни, но я не думала жаловаться. Юна, моя вечно встревоженная тень в лице служанки, сегодня особенно долго вертела в руках чайник, ее глаза бегали по моему лицу с неким нетерпением. – Госпожа Эйрин, – начала она, наливая чай так медленно, будто это была расплавленная лава, – во дворе... ходят разговоры.       Я подняла бровь, откусывая кусочек соленой сливы. По рассказам Айро, "Разговоры" в дворцовых стенах – это как «шелест крыс в подполье: вездесущий, многоголосый и редко сулящий что-то хорошее». – Ну? – подбодрила я, делая вид, что меня это не волнует. – Пусть ходят. Мне это пока никак не вредит, да и, интересно что там такого необычного можно о себе узнать.       Юна фыркнула, но не удержалась. – Одни говорят, что вам просто повезло. Сирота, подобранная принцем в его... горе. Удобная отдушина для скорби. – Она посмотрела на меня с сожалением, которое я так ненавидела. – Очаровательно, – процедила я, разглядывая узор на пиале. – А другие? Наверняка есть версии поинтереснее. – Другие... – Юна понизила голос до шепота, хотя мы были одни в моих покоях, – шепчут, что вы... символ несчастий. Что ваши волосы... – Она кивнула на мою челку, где серебристые пряди особенно ярко выделялись на соломенном фоне. – ...знак духов. Что приняв вас в круг семьи, принц навлек беду на весь род. Что Огненный Лорд слабеет из-за этого.       Я рассмеялась. Искренне, громко. Юна вздрогнула. – О, вот это уже веселее! – Я повела плечами подмигнув ей. – Значит, я – ходячее проклятие? Ответственная за старческую немощь тирана? Очень креативно. Я почти не удивлена. – Я взяла еще одну сливу. – Если их так беспокоит мой цвет волос, я могла бы покрасить их в огненно-рыжий. Но, честно? Не думаю, что это что-то изменит. Они просто найдут другую причину для своих страхов.       Юна немного расслабилась, видя мое веселье. – Есть и другие мнения, госпожа. Некоторые... – она покраснела, – ...шепчут, что вы... бастард. Принца Лу Тена. Или даже... – она чуть не подавилась, – ...генерала Айро. Говорят, характером вышли в отца – дерзкая и авторитетов не признаете.       Тут я чуть не поперхнулась сливой. Бастард Айро? Мысль была несколько абсурдной, но не лишённой смысла, это вызвала новый приступ смеха. Айро, с его железной честью и мудростью? Да ни за что! Хотя... "дерзкая и авторитетов не признающая" – тут они попали в точку. Пусть думают, что хотят. Меньше вопросов. – Ну что ж, – вздохнула я, отдышавшись, – спектр мнений впечатляет: от несчастной сиротки до царственного бастарда-проклятия. А есть ли вообще версия, что я просто... ну, знаете... я? Обычный ребенок, который оказался не в том месте и не в то время, но пытается как-то выжить и не сойти с ума в этой красивой тюрьме?       Юна улыбнулась, теплая, редкая для ее обычно озабоченного лица улыбка. – Есть, госпожа. Помощник повара Хуо говорит, вы просто «шумная девочка похожая на мальчишку». Старая Ами, прачка, ворчит, что вы пачкаете одежду быстрее всех, но цените ее труд. И я... – она запнулась, – я тоже так думаю. Вы просто... Эйрин.       Ее слова, такие простые и искренние, неожиданно согрели что-то внутри. Не "проклятие", не "бастард", не "сирота". Просто Эйрин. В этом мире, где я была вечно "приемной дочерью Айро", "этой странной девочкой с седыми вихрами", это прозвучало как глоток свежего воздуха. Пусть даже от служанки, для меня слова простого люда важнее. – Спасибо, Юна, – сказала я тихо, искренне. – За рассказ.       Она кивнула, и привычным жестом, она делала это сто раз, протянула руку, чтобы пригладить мою вечно непослушную челку, заправить выбившуюся прядь за ухо. Ее пальцы были шершавыми от работы, но движение – нежным. – Ты... – прошептала она вдруг, глядя куда-то сквозь меня, в прошлое, – ты похожа на моего старшего брата...       Я замерла. – Он... – голос Юны дрогнул, – был такой же... Улыбчивый. Настоящий. Не боялся сказать то, что думает, даже если это было неудобно. Даже если это могло... навредить.       Тишина повисла густая, наполненная невысказанным горем. Я не спрашивала. Она продолжила сама, голос почти беззвучный: – Его убили. При осаде Ба Синг Се. Прошлой осенью. Он был в пехоте...       Кадр. Резкий, болезненный. Не Юнин брат. Мой. Лу Тен. Тот самый названый брат, рядом с чьим трупом я сама сидела плача в грязи. Тот, чья смерть сломала что-то в старом генерале и косвенно привела меня сюда. Осада Ба Синг Се. Сама война, о которой Айро говорил Озаю. Бессмысленная трата жизней. Конкретных жизней. Юниного брата. Лу Тена. Тысяч других.       Сочувствие, острое и знакомое, сжало горло. Я знала эту боль потери. Знавала ее в прошлой жизни, знала ее здесь, глядя на Айро. Бездумное "соболезную" застряло бы в горле комом фальши. Вместо этого я, движимая импульсом, который сам меня удивил, встала и обняла Юну. Не как "госпожа" служанку. Как одна потерявшая – другую. Моя рука легла ей на спину, осторожно поглаживая между лопаток. – Все мы там будем, Юна, – прошептала я ей в плечо, глядя в стену поверх ее плеча. Голос звучал хрипло, не по-детски. – Рано или поздно. Просто... перед этим нужно прожить жизнь так, чтобы было что вспомнить... хорошего. Чтобы те, кто останется... помнили тебя улыбчивой и настоящей. Как твой брат. Как... Лу Тен.       Я произнесла его имя. Намеренно. Связывая ее боль с нашей общей утратой. Юна вздрогнула в моих руках, потом расслабилась, тихие рыдания сотрясали ее плечи. Я держала ее, ощущая первые слезы на своей щеке, чувствуя странную смесь неловкости и абсолютной правильности этого жеста. Я никогда не была фанатом объятий. Но иногда правила надо нарушать. Хотя бы ради человечности.       Через пару минут я осторожно отстранилась. На моих щеках горел румянец смущения, которое я поспешила скрыть, отводя взгляд к окну. – Мне... надо идти, – пробормотала я, подбирая слова. – Занятия... или что-то в этом роде.       Юна вытерла глаза краем рукава, пытаясь вернуть себе сдержанность, но в ее взгляде, когда она на меня посмотрела, была теплая, чуть печальная благодарность. – Конечно, госпожа. Спасибо.       Я кивнула и почти выбежала из комнаты, оставив ее с чайником и тишиной. По коридору шла быстро, стараясь отогнать навязчивые образы: поле боя, дождь, застывший взгляд Лу, Юнино лицо, искаженное горем. "Все мы там будем". Глупая, избитая фраза. Но сегодня она прозвучала не как цинизм, а как горькая, выстраданная правда. И напоминание: «улыбайся, живи, люби не боясь признаться...» По-настоящему. Даже если твоя "жизнь" – это лабиринт алых коридоров и замедленное тиканья бомбы в голове.       Мысль о жизни вернула меня к более насущной проблеме: головной боли. Этот чертов "винт" в виске, наследство от удара, был не просто назойливым фоном. После вчерашнего приступа, после темноты в глазу и паники, он стал явной угрозой. Угрозой моей новой, хрупкой свободе. Угрозой всему. Надеяться, что "пройдет с возрастом", было глупо и опасно. Нужны были знания. Действия.       Библиотека. Мысль зрела давно. Хранилище знаний Огненной Нации. Если где и могли сохраниться крупицы информации о магии воздуха, о загадочной Ци, о возможных травмах и их лечении – то там. Огневики вырезали воздушных кочевников, но по логике победителей – их знания, их свитки, их секреты должны были перейти в руки завоевателей. Как трофеи. Как доказательство превосходства. Или просто как макулатура, сваленная в дальний угол и покрытая пылью. Шанс был. Пусть и мизерный.       Сомнения, конечно, грызли. Что они могли знать о специфике магии воздуха? Да и о Ци... Айро упоминал ее как основу всего, энергию, циркулирующую по телу любого человека, мага или нет. В этом мире были маги-целители, особенно у Племени Воды. Значит, воздействовать на Ци для лечения — можно. Может, именно сбой в ее потоке после травмы и вызывал мои адские боли? Может, восстановив правильную циркуляцию... Стоило попробовать. Искать ответы в философии и медицине, а не только в боевых свитках.       Я свернула в знакомый, но редко посещаемый мной коридор, ведущий к массивным дубовым дверям библиотеки. Остановилась перед ними. Высокие, темные, с тяжелыми бронзовыми ручками в виде драконьих голов. "Святыня знаний". Хм. Святыня, куда, судя по всему, редко ступала нога даже огневика-ученого, не то что ребенка. Я толкнула дверь. Скрипнув, она подалась, впуская меня в полумрак.       Первое впечатление: огромно, темно и... пыльно. Огромный зал, теряющийся в тенях. Высокие потолки, затянутые паутиной. Ряды и ряды массивных деревянных стеллажей, уходящие в темноту, как деревья в древнем лесу. Источники света – жалкие: пара маломощных фонарей у входа да редкие зарешеченные окна под потолком, пропускающие скупые столбики света, в которых танцевали пылинки. В глубине, среди стеллажей, царила почти непроглядная тьма. Видимо, огневики, при всей своей любви к пламени, побоялись устраивать костер посреди бумажного царства. Здравое решение, чего уж там.       Я сделала пару шагов внутрь, щурясь. Воздух пах старым деревом, переплетным клеем, пылью веков и легкой затхлостью. Тишина была гулкой, нарушаемой только моими шагами. Я направилась к ближайшему стеллажу, намереваясь начать осмотр, как вдруг из-за угла соседнего шкафа появилась фигура.       Молодой мужчина, лет двадцати пяти. Одет просто, но опрятно, в темные штаны и красную рубашку с золотой вязью. На его ладони, открытой перед собой, горел небольшой, ровный огонек – аккуратный, контролируемый, явно служащий ему подсветкой. Маг. И, судя по уверенному виду, библиотекарь.       Он остановился, явно удивленный, увидев меня. Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на лице, на светлых вихрах, которые я опять поправила, заведя за ухо. – Девочка? – спросил он, голос был спокойным, без агрессии, но с явным недоумением. – Что тебе нужно в библиотеке? Здесь не место для игр.       Мозг заработал на сверхскоростях. Я растянула губы в самую невинную, любознательную улыбку, какую только смогла изобразить (надеюсь, это выглядело естественно, а не как оскал загнанного зверька). – Играть? О, нет! – воскликнула я с наигранным энтузиазмом. – Я хочу узнать! Узнать все! О мире, о... о драконах! О разных землях! – Я сделала широкий жест рукой, указывая на бесконечные стеллажи. – Учитель истории говорил так интересно, но так мало! Я хочу больше! А где же еще искать правду, как не здесь? В книгах? В свитках? – Я посмотрела на него с надеждой, наполовину не притворяясь. Надеждой на то, что он купится.       Молодой человек замер. Удивление на его лице сменилось... интересом? Искренней, теплой улыбкой. Огонек на его ладони слегка колыхнулся. – Правду в книгах? – он тихо рассмеялся. – Редкое стремление для... посетителя твоих лет. И похвальное. – Он погасил пламя на ладони одним сжатием кулака. Теперь мы стояли в полумраке, освещенные лишь ближайшим фонарем. – Меня зовут Фенг. Я хранитель этого... хаоса знаний. – Он слегка поклонился.       Фенг. Дракон. Ирония судьбы – дракон, охраняющий бумажное золото. Я ответила на поклон, стараясь не переборщить с углом. – Эйрин. Очень приятно, господин Фенг.       Его брови поползли вверх. – Эйрин? Приемная дочь генерала Айро? – Теперь в его глазах читалось неподдельное уважение и еще большее удивление. – Вот это да. Слухи о вашей... необычности, кажется, не врут. Искать знания в пыльных свитках вместо игр в саду... Генерал может гордиться.       Меня слегка покоробило от "может гордиться", но я промолчала. Главное – он не гнал вон. – Так что же тебя интересует конкретно, юная леди Эйрин? – спросил он, оглядывая бескрайнее море стеллажей. – "Все" – это несколько... расплывчато. Позволь проводить тебя?       Идея ходить под присмотром поначалу не обрадовала. Но шанс получить гида в этом лабиринте был бесценен. – Господин Фенг, – начала я с видом предельной серьезности, – а есть ли у вас... карта? Большая карта всей библиотеки? Где написано, что и где лежит? Чтобы я могла потом сама искать, не дергая вас по пустякам каждые пять минут? Вы же должны быть очень заняты! – Я сделала большие, "честные" глаза.       Фенг снова улыбнулся, на этот раз с явным одобрением. – Карта? Какая проницательность! – Он покачал головой, явно впечатленный. – Да, есть у меня такая штука. Пойдемте, покажу.       Он повел меня вглубь зала, ловко лавируя между стеллажами. Я старалась запоминать повороты: три стеллажа справа, поворот налево мимо статуи какого-то хмурого старца, прямо, потом между стеллажами с зелеными метками... Мой внутренний топографический кретинизм уже начинал паниковать. Ориентироваться в городе – одно дело. В этом темном, однообразном лесу из дерева и бумаги – совсем другое. Я мысленно чертила карту с пометками: "угол с паутиной", "стеллаж с отбитым углом", "статуя".       Мы вышли к небольшой, тесной каморке, втиснутой между двумя гигантскими стеллажами в дальнем углу зала. Внутри – стол, заваленный свитками, стопки книг, чернильница, перья и... большая, развернутая на столе карта, нарисованная на прочном пергаменте. На ней схематично был изображен план библиотеки, с проходами и стеллажами, помеченными разными значками и иероглифами. – Вот она, – с гордостью сказал Фенг, указывая на карту. – Ключ к моему царству.       Я подошла ближе, жадно вглядываясь в пометки. И тут мой взгляд уловил знакомые символы. В разных секторах карты были небольшие, но четкие значки: волнистая линии в круге (Вода), квадрат с точками (Земля), спирали (Воздух!) и, конечно, стилизованное пламя (Огонь, куда ж без него). – О! – воскликнула я, не сдержавшись, и ткнула пальцем в значок Воздуха. – А это что? И вот это? – Я перевела палец на значок Воды, потом на Земли. – Почему они разные?       Фенг наклонился. – А, это обозначения основных разделов по... происхождению знаний или тематике. Вот здесь, – он показал на сектор с волной, – труды, привезенные или скопированные с юга. Многое по медицине Племени Воды, их практикам исцеления. Очень ценные свитки. – Он перевел палец на сектор со спиралью. – А это... наследие Воздушных Кочевников. В основном философские трактаты, размышления о гармонии, свободе... Тот же Лагихима, например.       Лагихима? Имя ничего не говорило. Видимо, местный Конфуций или Будда. Философия – это, конечно, здорово, но мне нужна была конкретика. Магия воздуха. Лечение. Я кивнула, делая вид, что впечатлена. – Философия... это важно, – сказала я с нарочитой серьезностью. – А вот это? – Я ткнула в самый большой сектор, помеченный пламенем. – Ну, это наше, – улыбнулся Фенг. – История Империи Огня, военные стратегии, летописи, труды по нашей магии, инженерии... Основная часть коллекции.       Он провел пальцем дальше: – Здесь – боевые искусства разных народов, описания стилей, хотя деталей магии там мало, больше физика движений... Тут – география, карты, описания земель... Тут – естествознание, растения, животные... Тут – ремесла, архитектура...       Я слушала, мысленно фотографируя карту, привязывая сектора к запомненным ориентирам. Сектор Воздуха был недалеко, в северо-западном углу зала. Рядом с ним – как раз боевые искусства и... медицина Воды. Удобно. – Поняла! – сказала я бодро, когда Фенг закончил. – Огромное спасибо, господин Фенг! Вы очень помогли! Теперь я смогу ориентироваться... ну, почти. – Я скорчила гримасу неуверенности.       Он засмеялся. – Рад был помочь, юная леди. Теперь, прежде чем отпустить вас в это бумажное море... – его лицо стало серьезным, – правила. Библиотечные заповеди. Первая: никакого открытого огня. Никаких факелов, свечей, и уж тем более магии огня рядом со стеллажами. Вот, возьмите. – Он протянул мне небольшой, но надежно сконструированный фонарь на масляной основе с толстым стеклом. – Только с этим. Вторая: свитки и книги – не дрова. Листать аккуратно, не мять, не рвать, не делать пометок. Третья: если что-то взяли – запомните, откуда. И верните туда же. Четвертая: тишина. Уважайте других искателей знаний... если таковые найдутся. Пятая... – он посмотрел на меня строго, – если не знаете, как что-то найти, или что-то уронили, или запутались – зовите меня. Не стесняйтесь. Лучше спросить, чем навредить.       Я кивнула, принимая фонарь. Он был тяжеловат, но светил достаточно ярко. – Поняла! Никакого огня, кроме этого фонарика. Бумагу не рвать, не мять, не есть. Тихо как в гробу. И звать на помощь при первой же трудности. Договорились! – Я хихикнула. – Кстати, насчет магии огня – не волнуйтесь. Не моя стихия. Вообще.       Фенг улыбнулся, явно успокоившись. – Тогда – удачного поиска, леди Эйрин. Я буду здесь, если что.       Я кивнула и, зажгя фонарь, уверенно зашагала в направлении сектора Воздуха. "Северо-запад... Мимо стеллажа с трещиной... Потом направо у позеленевшей от времени статуи какого-то мудреца с кривым посохом..." Мысленная карта и реальность местами расходились, заставляя меня петлять и возвращаться, но в конце концов я уперлась в нужный стеллаж. Тот самый, помеченный на карте спиральками.       Он был высок. Очень высок. Метра три, не меньше. И, что критично, на нем не было книг. Только свитки. Сотни, тысячи свитков, аккуратно (или не очень) уложенные в деревянные ячейки от пола почти до самого потолка. Пыль лежала на них толстым, нетронутым слоем, особенно на верхних полках. Видимо, философия Воздуха интересовала огневиков чуть менее, чем никак. "Святыня знаний". Хм. Скорее "кладбище забытых идей".       Рядом с стеллажом стояла нехитрая, но крепкая деревянная лесенка на колесиках. Я вздохнула, поставила фонарь на пол так, чтобы свет падал на нужный участок, и полезла вверх. Пыль щекотала нос, заставляя чихать. "Верхние полки... Там, по логике, должны быть более 'прикладные' вещи, если они вообще есть. Нижние – философия..."       Я добралась до верхнего яруса. Пыль здесь была действительно сантиметровой. Я осторожно, стараясь не поднимать тучу, вытащила первый попавшийся свиток из ближайшей ячейки. Развернула его прямо на лестнице, придерживая локтем. Свет фонаря снизу был слабоват, но...       Удача! Не просто философские размышления. На свитке были схематичные рисунки человеческих фигур в разных стойках. Потоки энергии, обозначенные стрелками. И подписи на всеобщем языке (спасибо, что здесь один язык и лишь немного различается письменность!). Я пробежалась глазами: "...концентрация Ци...", "...поток через меридианы рук в опорной стойке...", "...сгущение воздуха подъемной силой...". И внизу – пометка: "Продвинутый уровень. Воздушный барьер".       "Продвинутый"? Отлично. Но мне нужны азы. Основы. Как дышать, как чувствовать Ци, как ею управлять в принципе. Как лечить ею сбои, черт побери!       Я аккуратно свернула свиток и сунула обратно. Стала искать дальше, методично просматривая соседние ячейки. Философия... Еще философия... Описание ритуалов успокоения духов... История какого-то храма... И тут – наткнулась. Несколько свитков, сложенных отдельно в углу верхней полки. Они выглядели ещё более древними. На одном я разобрала надпись: "Основы Циркуляции Ци для Начинающих Адептов Воздуха". На другом: "Дыхательные Практики и Медитация". Третий: "Базовая Теория Магии Воздуха: Управление Потоками".       Бинго. Я чуть не закричала от радости. Взяла все три, аккуратно спустилась с лестницы. Свитки были не очень большими. Я сунула их поглубже за пазуху – под жилетку, придерживая рукой. Теперь надо было выбраться отсюда, не привлекая лишнего внимания Фенга. Он показался хорошим парнем, но лишние вопросы мне были ни к чему.       Я погасила фонарь, оставив его у подножия стеллажа (нарушение правил? Ну и что, вернусь потом!), и по памяти, стараясь идти как можно тише, двинулась к выходу. Мысленная карта на этот раз не подвела. Через пару минут я уже миновала последний стеллаж и вышла на относительно освещенное пространство у входа. Фенг сидел в своей каморке, склонившись над каким-то свитком, и не заметил моего бегства. Я поспешно проскользнула к дверям и вышла в прохладный коридор дворца, прижимая к себе бесценную добычу. Успех! Теперь – домой, разобраться с этим всем.       Я шла быстрым шагом по знакомым коридорам Западного крыла, мысленно уже листая свитки. Головная боль слегка напомнила о себе, как бы в знак одобрения или предупреждения. Я сворачивала в более тихие, малопосещаемые коридоры, стараясь сократить путь. Один из них был особенно пустынным – длинный, слабо освещенный, с высокими стенами, увешанными старыми, потемневшими от времени и пыли гобеленами. Здесь всегда было тихо и безлюдно.       Я уже почти прошла его, как мой острый слух уловил звук. Сдавленные, едва слышные... всхлипы. Детские. Прерывистые, полные отчаяния и ярости одновременно.       Я замерла. Сердце почему-то ёкнуло. Звук доносился справа, из-за одного из огромных гобеленов, изображавшего сцену охоты огненных драконов на каких-то фантастических оленей. Гобелен был слегка отодвинут от стены, образуя темную нишу.       Кто? – пронеслось в голове. Служанка?       Я осторожно, стараясь не шуметь, подошла ближе. Свитки за пазухой вдруг показались неудобными, громоздкими. Я сунула их глубже, за пояс шаровар под жилетку. Потом, сделав глубокий вдох, отодвинула тяжелый гобелен рукой.       Темная ниша. Пыльный каменный пол. И... сидящая, прижавшись спиной к холодной стене, фигурка в темно-красных шелках. Голова опущена на колени, плечи мелко вздрагивают. Кулачки яростно трут глаза, вытирая предательские слезы. Черные волосы тускло блеснули в слабом свете из коридора.       Азула.       Азула. Плачет? Одна? В пыльной нише за гобеленом?       Мысль была настолько невероятной, что я просто онемела. Маленький, идеальный, ядовитый дракончик. Эта вечно насмешливая девчушка...       Что-то острое и почти материнское, дернулась в груди. «Обнять. Просто подойти и обнять эту дрожащую спину. Сказать, что все будет хорошо...» Я сама же себя оборвала.       Идиотка! Это же Азула! Она не оценит жалости. Она воспримет это как слабость, как оскорбление. Как доказательство твоего превосходства. Она сожрет тебя заживо, причем метафорически сейчас, а буквально – позже. Она не тот детдомовский малыш, который нуждается в ласке и добром слове. Она будущий тиран. Монстр, которого лепят здесь и сейчас.       Но... глядя на эти содрогающиеся плечики, на кулачки, стирающие слезы с таким ожесточением... видеть ребенка. Забившегося в самый темный угол, чтобы выплакать свою боль там, где никто не увидит. Потому что показать слабость – смерти подобно. В ее мире. В ее "воспитании".       Свинство, – пронеслось в голове с неожиданной резкостью. Бросить ее здесь. Оставить все как есть... Сделать вид, что не заметила. Это было бы... подло. Я не могу.       Я не успела принять решение о том что делать. Тело двинулось само. Я шагнула в нишу, отодвинув гобелен чуть сильнее, чтобы свет упал на нас обеих.       Азула мгновенно замерла. Как зверек, почуявший опасность. Потом ее голова резко вскинулась.       Глаза. Карие, обычно такие острые, насмешливые, холодные. Сейчас – огромные, покрасневшие, полные слез. Но главное – что в них читалось. Удивление. Глубочайшее, потрясающее до основы удивление. Потом – жгучий, всепоглощающий стыд. И наконец – чистая, неразбавленная ярость. Ярость за то, что ее увидели так. За эту секунду слабости. За мое вторжение. Этот взгляд, этот шквал эмоций в ее детских глазах – он был сильнее любых слов.       Я не знала, что делать. Не знала, что сказать. Но я знала, что не уйду. Не сейчас.       Тишина в нише стала оглушительной.