Avatar: Легенда о буревестнице

      Зуко стоял напротив меня в малом тренировочном зале, и от него чуть ли не буквально исходили волны напряжения. Он был натянут, как тетива лука, готовый сорваться в любую секунду. В его взгляде читалась смесь сосредоточенности и одновременно сомнений. Взгляд побитого щенка куда-то делся, оставив передо мной обычного мальчишку, приготовившегося к драке.       «Ну и что с тобой случилось, принц?» – пронеслось у меня в голове, пока я лениво переносила вес тела на ногу, отставленную чуть назад. Стандартная стойка. Готовность к атаке и отходу. «Два месяца назад ты был ходячим воплощением слабака и нытика. Прятался за юбку матери, подставлял сестру при каждом удобном случае, вёл себя не как старший брат, а как зашуганный котёнок, который шипит на соседского пса. Искренне не понимаю тебя, Зуко. Да, твой отец тебя игнорирует и гнобит. Да, твоя сестра в десять раз сильнее тебя в магии. Но, блин, у тебя есть мама! Мать, которая смотрит на тебя как на свет в окношке, готовая защитить от всего мира. Ты хоть представляешь, что это такое?»       В виске вновь застучало. Как не кстати... Тупой, навязчивый звоночек – предвестник боли, что могла заставить согнуться от боли хватая ртом воздух. Я чуть поморщилась, стараясь не выдать резко накатившую дезориентацию. «Как всегда, не вовремя».       И в этот момент Зуко атаковал. Резко, импульсивно, но… что интересно, его кулак метил не в голову, а в плечо. Следующее движение – попытка схватить меня за предплечье, обездвижить. Ого. Мальчик не просто машет кулаками, он думает. И он явно решил воспользоваться своим единственным преимуществом против меня – массой. Он все же был плотнее меня, коренастее.       Вот это поворот, – уворачиваясь от его цепких рук, подумала я. – Откуда вдруг это джентльменство? Не бить в лицо? Или он просто боится оставить синяк, который заметит дядюшка Айро?       Головная боль нарастала, гул в ушах превращался в навязчивый звон. Я прищурила правый глаз, инстинктивно приседая пониже, когда Зуко сделал широкий замах. Он всё же быстрее, чем был, куда быстрее. Его подсечка была до ужаса грамотной, переход на руки – резким. Я отскочила кувырком назад, чувствуя, как воздух свистнул у моего уха от пролетевшего мимо кулака.       Чёрт возьми, – с удивлением констатировала я. – У него реально огромный прогресс. В рукопашной он уже почти догнал саму Азулу.       Мы сошлись в клинче. Я успела поймать его руку, до того как он схватил меня, и, используя его же импульс, выкрутила локоть и запястье, одновременно надавив ногой на подколенную ямку. Он с грохотом рухнул на пол, а я оказалась сверху, придавив его и завершая болевой на руку. – Ну что, принц, – выдохнула я, стараясь как-то успокоить гул в голове. – Представь, что я – враг. Жестокий и беспринципный солдат царства земли. Один щелчок – и твоя карьера великого мага закончится, не успев начаться. Ты сдаёшься?       Зуко, красный от напряжения и унижения, попытался вырваться, но я усилила давление. Похрустывание сустава было тихим, но очень красноречивым. – Ладно! Ладно! – выдохнул он, и его тело обмякло.       Я тут же отпустила захват и отступила в сторону, отряхиваясь.       И тут произошло неожиданное. Зуко, потирая запястье, поднялся и, глядя на меня не в пол, а прямо в глаза, спросил: – Покажешь, как ты это сделала?       В дверях зала, как по волшебству, застыла Азула. Я краем глаза заметила её язвительную ухмылку. Интересно, о чём она думает? Радуется провалу брата? Или её заинтересовала сама техника? – Конечно, – сказала я, переводя дух. – Азула! Иди сюда, будешь живым манекеном.       Девочка фыркнула, но подошла с видом, словно делает нам огромное одолжение, снизойдя до простых смертных. Видимо, считала себя неуязвимой. Что ж, самое время немного эту спесь уменьшить. – Смотри, Зуко, – я взяла руку Азулы, которая тут же напряглась, готовая к сопротивлению. Но я действовала мягко, демонстративно, без рывков. – Всё дело в рычаге. Ты не борешься с силой, ты её направляешь. Он тянет – ты добавляешь. Рука – уже не его рука, а твой инструмент.       Я аккуратно, скрутила Азулу в тот же самый болевой, в котором только что был Зуко. Она застыла, её тело вытянулось в струнку, лицо исказила гримаса – не столько боли, сколько дикого удивления и заинтерисованности. Она не ожидала, что я вдруг предложу ей роль манекена, да ещё и объясню прием которым сама не раз пользовалась в боях с ней. – Видишь? – сказала я, глядя на Зуко. – Стиль огневиков построен на атаках, ударах, мощных выбросах. Захваты, болевые, броски – это не в почёте. Айро говорит, что это больше стиль водников или… – я едва не ляпнула «воздушников», но вовремя спохватилась, – …или тех, кто предпочитает ум грубой силе. – Дядя Айро учит тебя этому? – уточнил Зуко, с интересом разглядывая согнувшуюся сестру.       Азула, которую я уже отпустила, фыркнула, отряхивая рукав. – Кому нужны эти уловки, когда можно просто сжечь противника?       Во мне вспыхнула короткая, яркая вспышка раздражения. Эй, кисонька, это не уловки, это наука. Но я промолчала. Айро был прав – пусть все думают, что он просто безобидный старик, обучающий приёмыша каким-то странным «фокусам». Это удобно. – Попробуй на мне, – предложила я Зуко, игнорируя комментарий Азулы.       Он кивнул, сосредоточенный. Я позволила ему повторить движение. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, он надавил на локоть, провернул. Боль резко впилась в сустав, заставив меня стиснуть зубы. Чёрт, а он способный ученик. Силу пока не рассчитал, но техника уже есть. – Отлично, – просипела я, не подавая вида, что мне больно. – А теперь смотри, как выйти. Почти из любого захвата есть выход, если не паниковать.       Я сделала резкое движение кистью, провернулась вокруг своей оси, сместив центр тяжести, и выскользнула из его хватки, как угорь. Моя собственная рука возмущенно заныла, я лишь улыбнулась. – Главное – скорость и неожиданность. Ты не борешься, ты утекаешь.       Зуко остался доволен. Его взгляд все так же горел, но теперь от азарта. Он вдруг выпрямился и, глядя мне прямо в глаза, сказал: – Эйрин. Я… я хочу извиниться. За то, как я вёл себя раньше. Был слабым и… глупым. Давай… давай будем друзьями?       Азула, стоявшая поодаль, издала тот самый презрительный звук, который, казалось, был её визитной карточкой. Я же посмотрела на Зуко. На этого нескладного, эмоционального, но искреннего мальчишку, который пытался стать лучше. И в глубине души что-то дрогнуло отзываясь на его слова. Неприязнь окончательно испарилась, оставив после себя что-то вроде снисходительной симпатии. – Ладно, Зуко, – вздохнула я. – Дружим. Только если перестанешь вести себя как обиженный котёнок. Договорились?       Он кивнул, и на его лице расцвела такая светлая, радостная улыбка, что я на секунду ослепла. Агни, да он же милашка!       Наш триумвират после спарринга распался.       Язвительная принцесса ушла куда-то по своим делам и я с Зуко, направились к выходу. В коридоре мы столкнулись с Айро. Старик выглядел необычно собранным, в его глазах читалось беспокойство, которое я видела нечасто. – Эйрин, – обратился он ко мне. – Наш сегодняшний поход в город, к сожалению, отменяется. Появились неотложные дела. – Понятно, дядя, – кивнула я, делая вид, что мне всё равно. Внутренне я чертыхнулась – так хотелось на волю, на скалы, где можно было наконец отпустить свои силы. Но игра есть игра. «Безобидный старик» куда-то исчез, и на его месте был Принц Огня.       Мы с Зуко пошли дальше по коридору, он что-то бормотал о том, как здорово было бы сходить к пруду в саду, когда из-за поворота, словно тёмный дух, возникла Азула. Она была чем-то возбуждена, а её глаза горели нехорошим огоньком. – Отец пошёл на аудиенцию к деду. К самому Лорду Огня! – выпалила она на одном дыхании.       Зуко замер, его глаза округлились. – К деду? Но… он же редко кого принимает. – Именно, – Азула улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное. – И я знаю место. Прямо в главном зале, за балдахином. Оттуда всё видно и слышно. Хотите подслушать?       Зуко заколебался, на его лице читался страх. – Азула, мы не должны… Нас могут… – Трусишь? – ехидно бросила она.       Я же задумалась. Азулон. Дедушка-тиран, чей образ постепенно стирался из моей памяти, как и многое из прошлой жизни. Увидеть его своими глазами? Услышать? Да это же уникальный шанс! И тут же меня кольнуло смутное чувство узнавания. Щемящее, тревожное. Эта сцена… я её… знаю? Она была в мультфильме? Что-то важное, что-то ужасное… Смерть Азулона? Заговор Озая?       Любопытство пинком выбросило осторожность в окно. – Я – за, – сказала я, пожимая плечами. – Всё равно скучно.       Зуко, видя моё согласие, сглотнул и кивнул. – И я.       Азула довольно улыбнулась и рванула вперёд, ведя нас лабиринтами знакомых и не очень коридоров Южного крыла к самим покоям Лорда Огня. Я заметила что принцесса волнуется и часто оглядываясь смотрит на меня, словно проверяет, иду я следом или ушла. В одном из роскошных коридоров она юркнула за тяжелый алый балдахин, украшавший стену. – Быстро! – прошипела она.       Мы протиснулись за неё. Здесь было пыльно и темно. Узкое пространство между стеной и тканью пахло стариной и пылью. Азула поползла вперёд, мы – следом. Через пару метров она свернула в почти невидимый проход, приоткрыв небольшую неприметную дверцу. За ней оказался ещё один проход, такой же узкий, завешанный с другой стороны плотной тканью. «Постовой коридор для стражи», – сообразила я. Чтобы охрана могла меняться незаметно для глаз.       Азула присела на корточки и показала пальцем на две небольшие дырочки в ткани, аккуратно проделанные на уровне глаз. Зуко пристроился рядом выглянув в дырку. Я присела с другой стороны, прислушавшись.       Сердце заколотилось где-то в горле. Не от страха, а от предвкушения. Сейчас я увижу легенду. Тирана. Безумного старика, чьи решения погубили миллионы человеческих жизней.       Перед нами предстал тронный зал, который казался лабиринтом из-за огромного количества колонн. Огромный, мрачный, освещённый алыми факелами. И на возвышении, в кресле, больше похожем на монолит из тёмного камня, сидел он. Азулон. Повелитель Огня.       Он был… меньше, чем я ожидала. Хрупким. Его лицо, испещрённое глубокими морщинами, казалось, высечено из жёлтого воска. Но глаза… глаза горели тем же огнём, что и у его сына. Только этот огонь был потухающим, но оттого не менее опасным.       Перед ним, склонившись в почтительном поклоне, стоял Озай. Гордый, прямой, но даже отсюда, из укрытия, я видела напряжение в его широких плечах. – Отец, – начал Озай, и его голос, обычно такой уверенный, звучал подобострастно и натянуто. – Ты, наверное, уже понял так же, как и я, что после гибели Лу Тена род Айро пресекся.       В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени. Азулон не шевелился. – После смерти сына мой брат не только прекратил осаду Ба Синг Се, но, видимо, пытаясь найти замену законному наследнику, взял на попечение девочку-сироту. – При этих словах во мне что-то екнуло. Вот уж спасибо, что представил меня так лестно. – Отец, мои законные дети живы и здоровы! Они – будущее нашей династии! – Говори прямо, что ты хочешь, Озай, – раздался хриплый, старческий голос Азулона. Он прозвучал устало. – Отец! Лиши Айро права первородства! – выпалил Озай, и в его голосе впервые прорвалось настоящее напряжение. – Я – твой покорный слуга! Я буду служить тебе и нашему народу верой и правдой! Используй меня!       Мы затаили дыхание. Я слышала, как часто и неровно дышит Зуко рядом и как замерла, не шелохнувшись, Азула.       И тут Азулон изменился. Это было подобно пробуждению дракона, которое я видела в Айро. Его сгорбленная фигура выпрямилась, глаза вспыхнули яростным, молодым огнём. Он поднялся с трона, и вокруг него с рёвом взметнулся столб ослепительного пламени. Даже сквозь плотную ткань и расстояние на меня ударила волна жара, сухого и пахнущего пеплом. Воздух затрепетал. – Ты СМЕЕШЬ предлагать мне предать моего первенца? – его голос, прежде тихий, грохнул, раскатываясь под сводами зала. – Предать Айро, который только потерял единственного сына? И это предлагаешь ТЫ? Тот, кто всегда завидовал своему брату? Чья душа черна от алчности?!       Я невольно отпрянула от щели, ослеплённая вспышкой и мощью этого гнева. Это была не просто ярость дряхлого старца. Это было живое и опасное пламя, готовое сорваться а любую сторону по приказу хозяина. Огонь жил своей жизнью отбрасывая причудливые тени. – Нет… – продолжал Азулон, его взгляд, казалось, прожигал Озая насквозь. – Твоё наказание ещё даже не начиналось! Ты, чей единственный сын – слабый, плаксивый наследник, не оправдывающий надежд? Ты, кто растит дочь, в чьих глазах я вижу лишь холодное тщеславие, но не силу духа?!       Рядом со мной Азула резко дёрнулась, словно её хлестнули по лицу. Её губки беззвучно сложились в тонкую ниточку. Зуко схватил меня за руку, его пальцы были ледяными. – Я… Я думаю, нам стоит уйти! – прошептал он, и в его голосе слышалась настоящая паника. – Мы не должны это слышать! Азула! Пошли!       Я выдернула руку. Что-то внутри меня застыло и похолодело. Я не могла уйти. Я должна была видеть это до конца. – Иди, если боишься, – тихо сказала я, не отрывая взгляда от щели. – Я остаюсь.       Зуко бросил на меня взгляд, полный немого укора и страха, затем его фигура метнулась прочь, в темноту коридора. Азула не сдвинулась с места. Она стояла, вцепившись в тяжёлую ткань занавеса, её костяшки побелели. – Я желаю лишь блага нашей стране! Прекращения этой войны! – горячо возражал Озай, и в его тоне снова появилась уверенность. – И конца ей не будет, если Айро взойдёт на трон! Так ради чего пали десятки тысяч наших подданных?! Я понимаю дерзость своих слов и готов понести за них ответственность! – ОТВЕТСТВЕННОСТЬ? – Азулон остановился перед ним, его голос снова взметнулся до громоподобного рёва. – Ты не знаешь, что такое ответственность! Ты не знаешь, что такое БОЛЬ! Боль потери собственного ребёнка!       Он остановился вплотную к Озаю, склонившемуся в поклоне. Принц не смел поднять голову. – Ты хочешь трон, Озай? Ты хочешь мою корону? – Я хочу того, что лучше для нашей Нации, – ответил Озай, и его голос вновь стал ровным и холодным, как лезвие.       И тогда Азулон наклонился к самому его уху. Его шёпот был тихим, но от этого ещё более ужасающим, он резал мой тонкий слух, как ржавая пила. – Тогда слушай меня внимательно. Прежде чем ты унаследуешь трон отца… ты должен познать боль. Ту самую боль, что познал я, потеряв внука, и Айро, потеряв сына. Ты должен потерять своего сына.       Время остановилось.       В ушах зазвенело. Я слышала, как кровь отхлынула от моего лица. Это был… страшный приговор. Высшая мера наказания, и кому? Собственному внуку! От собственного деда! Мой мозг отказывался верить. Я смотрела на этого высохшего старика, изрыгающего такую ересь, меня охватила волна леденящего отвращения. Лу Тен, мой названный брат погиб в бою… а теперь очередь Зуко? Это какая-то фамильная черта – решать вопросы через убийство родственников?       Я обернулась к Азуле. Она стояла, окаменевшая. Вся её надменность, вся её спесь испарились, оставив на лице отпечаток чистого, детского шока. Её глаза были огромны, в них плескался неподдельный, животный ужас. За брата. В тот миг она была просто маленькой девочкой, которая только что услышала, что её брата хотят убить.       Озай медленно поднял голову. На его лице не было ни тени страха, ни гнева, ни протеста. Лишь ледяная, бездушная уверенность. Он смотрел в глаза своему отцу, выносящему смертный приговор его сыну, и его взгляд был абсолютно пуст. – Как пожелаешь, отец, – сказал он тихо, и эти слова прозвучали громче любого взрыва. – Но знай. Я приму любую боль, любую жертву, которые Агни ниспошлёт мне. Всё ради империи.       Он поклонился, развернулся и вышел из зала твёрдым шагом. В его походке не было ни тени сомнения или сожаления. Он был готов. Хоть прямо сейчас принести своего родного сына в жертву. Пройдя к трону.       Азулон остался стоять один посреди огромного зала. Пламя вокруг трона утихло. Его могущественная осанка вдруг сломалась, он снова стал дряхлым, сгорбленным стариком. Его плечи ссутулились под невидимой тяжестью, и он, пошатываясь, побрёл обратно к трону, что-то беззвучно бормоча себе под нос.       Представление закончилось.       Я оторвалась от щели. В ушах стоял звон. В горле пересохло. Я посмотрела на Азулу. Она всё так же стояла, не двигаясь, её тело мелко дрожало. Она смотрела в пустоту, по её бледному лицу медленно скатилась одна-единственная слеза. Она даже не заметила её.       И тут во мне что-то перевернулось. Вся моя ехидная отстранённость, весь цинизм куда-то испарились. Передо мной был просто напуганный ребёнок. Ребёнок, который только что осознал, что его мир – это не игра, а место, где дед приказывает убить своего внука, а отец с готовностью принял приказ.       Я подошла к ней и, обойдя её со спины, просто обняла. Нежно, но крепко. Прижала её дрожащую спину к себе, положив подбородок ей на макушку. – Всё, – тихо сказала я. – Всё, пошли отсюда. Здесь нечем дышать.       Азула вздрогнула, но не вырвалась. Она замерла на секунду, а затем её дрожь стала лишь сильнее. Она не плакала, нет. Она просто… странно тряслась. От ужаса, от гнева, от беспомощности. Она повернула голову и прошептала, уткнувшись лицом в моё плечо: – Он… он не может… Он же… – Молчи, – так же тихо прервала я её. – Не сейчас. Просто идём.       Я отвела её прочь от этого проклятого занавеса и зала, где остался сидеть лорд Огня. Мы вышли в пустой, прохладный коридор. Азула наконец выпрямилась, резко вытерла сухое лицо рукавом и отступила на шаг, снова надевая маску холодной неприступности. Но её глаза были по-прежнему огромны и полны не ушедшего шока. Они метались между мной и пустотой, явно пытаясь осмыслить происходящее. Слова деда, мои фамильярные прикосновения, все что произошло за последние пятнадцать минут.       И тут в моей памяти, как удар хлыста, щёлкнуло, пока я молча смотрела на Азулу. Я ВСПОМНИЛА. Эта сцена. Она была. Озай, требующий трона. Гнев Азулона. Приговор Зуко. И… смерть Азулона в ту же ночь. Внезапная и загадочная. Урса точно была в этом замешана, возможно даже приняла прямое участие. Да, стоит рассказать ей и Айро о случившемся.       Я посмотрела на Азулу, которая пыталась собрать свои разлетевшиеся осколки обратно в идеальную ледяную глыбу, и поймала себя на мысли: наше хрупкое, нелепое детство только что разбилось вдребезги о каменные стены этого дворца.