Avatar: Легенда о буревестнице

      Тишина, что повисла между нами после того, как мы выбрались из-за того проклятого занавеса, мне абсолютно не нравилась. Мы шли по бесконечным алым коридорам, и я чувствовала, как по спине проходит непроизвольная дрожь.       Азула шла рядом, но ее словно не было. Она двигалась как автомат, ноги отбивали четкий, ровный шаг, но взгляд был пустым и устремленным куда-то внутрь себя. Я краем глаза видела, как она раз за разом бросает на меня короткие, стремительные взгляды. В них не было привычной насмешки или злобы. Там плавал шок, невысказанный вопрос и… что-то еще. Что-то хрупкое, что я не могла толком разглядеть в ее напряжённых плечах.       Эти взгляды цеплялись за меня, за мои руки, за плечо, куда она всего несколько минут назад уткнулась лицом. Этот физический контакт. Для нее, выросшей в мире, где слабость карается смертью, а нежность – это изъян, это должно было быть как удар током. Я не могла оставить ее одну. Не тогда, за занавесом, и не сейчас. Маленький, ядовитый дракончик, запертый в клетке собственных убеждений, вдруг обнаружил, что она очень легко ломается. И он отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то просто… стоял рядом. Не боялся. Не лебезил.       «Она дорожит им, – пронеслось у меня в голове, пока я следила за ее острым, осунувшимся профилем. – Черт побери, она на самом деле все же любит этого неудачника Зуко. Пусть и по-своему, уродски, вывернуто, через насмешки и издевательства. Но мысль о том, что его убьют… ее собственный отец… это сломало её».       Внутри у меня все кипело. Мысли неслись вихрем, сталкиваясь и разбиваясь о стену нарастающего ужаса.       Рассказать Айро. Нужно немедленно найти Айро. Он должен знать. Он генерал, он Принц Огня, черт возьми, он что-то сможет сделать! Но кто я такая, чтобы что-то менять? Сирота. Подобранная на помойке, дворняжка без роду и племени. Мое единственное прикрытие – это опальный старик, чье влияние тает на глазах.       Мы подошли к покоям Зуко. Азула резко остановилась, словно врезалась в невидимую стену. Я видела, как по ее лицу пробежала судорога, как скулы напряглись, а губы сжались в тонкую, побелевшую линию. Она сдирала с себя остатки шока и неуверенности, как старую кожу, и натягивала свою королевскую личину.       И это бесило. Бесило меня до дрожи в пальцах. Сейчас, в эту секунду, когда ее брату грозила смертельная опасность, эта дура малолетняя снова собиралась играть роль.       Рука сама потянулась и схватила ее за запястье. Азула вздрогнула и резко развернулась. Её свободная рука взметнулась, и между нами с шипением и треском рванулось пламя. Неуправляемый сноп искр, вырвавшийся прямо мне в лицо. Рефлекс сработал быстрее чем я успела прикрыться. Воздух передо мной сгустился, приняв удар, жар опалил ресницы. – Ты же беспокоишься за него! – выкрикнула я, не отпуская ее руку, чувствуя, как под пальцами бьется бешеный пульс. – Хватит уже строить из себя железную леди! Ты не в зале совета, черт возьми! Речь идет о твоём брате Зуко! – Молчи! – ее голос был хриплым от сдавленной ярости. Она сглотнула,смотря на меня глазами загнанного зверя. – Кто ты такая, чтобы указывать мне? Отпусти меня, крестьянка! Совсем жить не хочешь!?       Она попыталась вырваться, вторая рука снова рванулась вперед, и я увидела, как на ладони загорается красноватое пламя. Мои руки отвели ее запястья в стороны, прижав к стене по бокам от ее головы. Мы стояли почти нос к носу. Огонь лизнул мой рукав.       Я увидела, как в ее глазах, полыхнувших чистым, неразбавленным гневом, мелькнула тень паники. Паники… за меня? Пламя на ее правой ладони, уже готовое вырваться и опалить мое лицо, вдруг погасло. Само. Она потушила его в последний момент. Не желая… причинить мне вред?       Этот крошечный, жест страха, сломал во мне остатки отчужденности. Вся моя озлобленность, все недоверие куда-то испарились. Я опустила голову, скрыв торжествующую и немного нервную ухмылку. «Броня мелкого чудища пробита, крепость на пороге сдачи».       Я отпустила ее запястья и, не дав ей опомниться, снова обняла. Не так, как тогда, в пыльной нише, а по-настоящему. Прижала ее голову к своему плечу, ощущая, как ее маленькое, напряженное тело сначала окаменело, а потом снова затряслось срываясь в беззвучные, яростные рыдания, которые она до конца не позволяла себе издать. – Тихо, – прошептала я ей в волосы, – Тихо, дракончик. Сейчас не время для драк. Слушай меня. Мы должны предупредить Зуко. Он должен знать.       Она не ответила, лишь сжала кулаки на моей спине, впиваясь пальцами в ткань рубахи. – И когда будешь говорить с ним, – продолжала я, гладя ее по спине, как когда-то в детстве гладили и меня, – будь… будь помягче. Пожалуйста. Такие новости… они ломают людей. Ему и так несладко приходится. Он не такой сильный, как ты, Зула.       Азула резко вырвалась из объятий. Ее лицо было мокрым от слез, которые она яростно смахнула рукавом. Лицо вспыхнуло румянцем, она сжала кулаки. – Я знаю, как разговаривать с моим братом, – прошипела она, но уже без злости. – Иди. Ищи дядю. А я… я поговорю с Зуко.       Я кивнула и, развернувшись, почти побежала по коридору. Сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Головная боль, притихшая на время шока, вернулась с удвоенной силой, ввинчиваясь в мой мозг.       «Озай… Грёбаный моральный урод! – мысленно чуть ли не выла я, лавируя между редкими слугами и придворными, которые с удивлением расступались перед несущимся ребёнком. – Холодный, расчетливый ублюдок. Готовый убить собственного сына ради короны! Ради власти! В мультфильме это было не так подробно показано, или я уже не помню. Но слышать это… видеть его пустой, согласный со всем взгляд… это в тысячу раз хуже».       Воспоминания о мультсериале всплывали обрывками. Смерть Азулона. Она должна произойти скоро. Очень скоро. И тогда Озай станет Лордом Огня. Потом через пару лет будет Агни-Кай. Показательный суд над собственным сыном. Я представила лицо Зуко. Его наивные, полные надежды глаза. Неуклюжие попытки стать сильнее. Его искреннюю улыбку, когда он предложил дружбу. И с содроганием подумала, что не смогу спокойно смотреть на это. Пацан умудрился запасть в сердце даже с учётом моего к нему раздражения.       Нет. Я что-нибудь придумаю. Не могу же я все время быть просто наблюдателем!? Сейчас нужно найти Айро. Срочно.       Я уже не бежала, а летела. Ноги сами несли меня по знакомым поворотам. Воздух свистел в ушах, и я с ужасом осознала, что неосознанно использую свою магию, чтобы ускорить бег, чтобы проскользнуть мимо людей быстрее, чем должно быть возможно.       Я влетела в покои Айро, едва не сбив с ног Юну, которая выходила с пустым подносом. Чайник с грохотом полетел на пол, фарфор разбился вдребезги. – Госпожа! Что случилось? – испуганно вскрикнула она, хватая меня за плечи, чтобы я не упала. – Айро! – выдохнула я, задыхаясь. – Где дядя Айро? Мне нужно его видеть! Срочно! – Его нет, госпожа, – лицо Юны стало растерянным и встревоженным. – Он уехал. Час назад. Срочные дела за пределами столицы. Он оставил вам записку.       Ноги стали ватными. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. – У… уехал? – прошептала я, не веря своим ушам. – Да. Но он оставил записку. На столе. - повторила Юна, чуть встряхнув. Видимо я тогда выглядела как труп.       Я отшатнулась от нее и бросилась в кабинет. На столе из темного дерева лежал небольшой, сложенный вчетверо листок бумаги. Мои пальцы дрожали, когда я развернула его.       «Эйрин,       Вернусь через два-три дня. Срочные дела за пределами столицы. Будь осторожна. Меня буквально выставили из дворца под благовидным предлогом. Чувствую, Озай что-то задумал.       Он не осмелится тебе навредить прямо сейчас, но ты должна быть предельно осторожна. Держись возле его детей. Ты стала для них чем-то большим, чем просто странной причудой их чокнутого дяди. Твоя сила сейчас – в этой связи. Ничего не бойся, меня всё ещё боятся, да и при дворе есть мои сторонники. Тебя предупредят если будет опасность именно твоей жизни. И, дитя, заклинаю тебя всеми духами, не ходи ночью по дворцу! Держись своих покоев, слушай Юну.       P.S.       Завтра вечером во дворец прибудет наш общий знакомый. Ты будешь рада увидеть этого молодого ворчуна. Сожги записку после прочтения. Юне я доверяю, но с другими слугами ничего не обсуждай.       Твой Папа.»       Я перечитала записку еще раз. Потом еще. Слова расплывались перед глазами. «Выставили из дворца», «Завтра вечером… наш общий знакомый».       «Папа».       Последнее слово обожгло сильнее всего. В нем была такая нежность, что комок подкатил к горлу. Я подняла глаза, чтобы сморгнуть непрошенную влагу. Совсем я размякла... И он знал. Черт возьми, он все знал или, по крайней мере, чувствовал, что грядет буря. И его… убрали. К счастью не буквально. Убрали с доски, чтобы он не мешал.       Что мне делать? Что мне, черт, делать с двумя детьми, один из которых – вполне может не дожить до завтра? Мое появление может сильно изменить ход истории. И Зуко действительно лишится жизни.       И завтра… «молодой ворчун». Сердце екнуло.        Кто? Ладно... Сейчас не до этого.       Я подошла к жаровне, где как всегда тлели угли. Бросила записку в огонь и смотрела, как бумага чернеет, скручивается и превращается в пепел. – Проклятая семейка. - прошипела я.

***

      Возвращаться обратно было тяжелее, чем бежать к Айро. В ушах стоял оглушительный звон, перед правым глазом заплясали черные точки. Из-за этого мне пришлось несколько раз остановиться, чтобы они немного успокоились. Мигрень накатила удушливой волной. «Что это? Запоздалая истерика? Как глупо... Соберись Эйрин, надо вернуться к Азуле, и... Черт. А что я ей скажу? Просто быть рядом, да... Гребаная голова! Хватит меня мучать!»       Этот мысленный шепот перешедший в крик заставил меня споткнуться. Я едва не грохнулась на колени. Тошнота подкатывал к горлу, звуки и цвета резали восприятие. Я захотела оглохнуть и ослепнуть. Съехав по стене я закрыла уши руками сжавшись в комочек. Нужно остановить это. Иначе я даже до Зуко не дойду, свалюсь по дороге.       В темноте, в которой я сидела плыли красные круги. Сердце стучало как бешеное. Ци. Мне нужно успокоить шторм внутри себя. Как в медитации только иначе. Страх потерять эмоции и вновь испытать на себе тот ужасный барьер для эмоции не смог пересилить боль.       Я опустилась вглубь, почему-то это получилось практически мгновенно. Золотая сеть, похожая на кровеносную систему предстала перед глазами. Источник же странно пульсировал, толкая ци по мелианам с усиленной частотой. Я полетела к голове. Здесь ток ци был таким же как и везде. У ушей наметились более большие каналы. Видимо не зря тренировалась. Там где болело почему-то все было относительно спокойно. Ток ци тек по этим сложным завитушкам в моем мозгу так же как и справа. Единственное, форма этих каналов значительно различалась, но исправить я это не смогу.       Момент истины. Я глубоко вздохнув, потянула энергию к голове, мгновенно накрыло ощущение прохлады. Красный туман на секунду отступил. Но боль не ушла. Я почему-то чувствовала её как через бумагу. Она словно уменьшилась, очень сильно. А может просто мне стало все равно... Я открыла глаза. Красный коридор больше не раздражал. Тело слушалось лишь чуть труднее чем обычно. Надо идти. На задворках я вновь подумала что мгновенное спокойствие накатившее на меня это не норма. Но мне было плевать. Приятно. Как приятно ничего не чувствовать, все сразу становится понятным и простым.       Воздух обволакивал стопы, поглощая малейший шорох подошв о камень. Эта способность, когда-то открывшаяся мне как забавный трюк, теперь стала полезной.       Поворот. И я на мгновение замерла. Дверь в покои Зуко была приоткрыта. Я подошла ближе. Что случилось? Кто там? В голове тут же вспыхнул интерес: «Убийца? Озай прислал кого-то?».       Я прижалась к холодной стене, затаив дыхание, и прислушалась. Из щели доносились голоса. Сначала я не могла разобрать слов, лишь тон – высокий, взволнованный Зуко и резкие, отрывистые реплики Азулы. Потом слух, обостренный новой порцией ци, уловил больше. – Не верю! – это Зуко, и в его голосе сквозил не испуг, а… смех? Нервный, сбивчивый. – Врешь ты все, Азула! Не до твоих игр сейчас!       Больше! Мир взорвался шепотом камня и скрипом дерева. И посреди этого – прерывистое, сдавленное дыхание. Третье. Кто-то еще был в комнате. Или за дверью? Нет, внутри. Я услышала, как Азула прорывается сквозь возражения брата: – …бесполезного наследника, от которого хотят избавиться! Понял ты, наконец?       Тот, кто дышал, ахнул – тихо, приглушенно, будто зажав рот рукой. Что за шпион? Слуга? Сообщник Озая? Я бесшумно проскользнула в щель приоткрытой двери.       Комната была погружена в полумрак, шторы задернуты. И я увидела знакомый женский силуэт. Она стояла спиной ко мне, у самой двери в соседнюю комнату, одна рука прижата ко рту, другая – к груди. Леди Урса. Надо же, шпионом оказалась их собственная мать.       Я застыла на пороге, в нерешительности. Канон шел по наезженной колее. Азула пытается предупредить, Зуко не верит, а мать подслушивает. Мое присутствие, мои попытки что-то изменить – просто капля в море. Раздражение, едкое и беспомощное, подкатило к горлу. Я заметила что прекратила подавать ци в голову.       Эмоции зашевелились, пытаясь выбраться наружу, я сфокусировалась на цели. Может, это и к лучшему. Значит, события движутся, и Урса теперь в курсе. У неё, в отличие от меня, есть власть и статус. Теоретически. Так-то она здесь тоже никто. Я не раз слышала как слуги шептались о странном поведении первой леди.       Азула, стоя посреди комнаты, говорила что-то еще, ее голос дрожал от ярости и бессилия. Зуко, сидящий на кровати, отмахнулся от нее. – Где Эйрин? – вдруг спросил он, меняя тему с поразительным для него упрямством. – Ты с ней опять поссорилась?       Азула замерла. Я видела, как ее плечи напряглись. – Не знаю. Пропала куда-то эта девчонка. – Не смей так говорить о Эйрин! – голос Зуко внезапно стал низким и… почему-то грозным. По-настоящему грозным. – Она мой друг! – Друг? – Азула фыркнула, но в ее смешке прозвучала неуверенность. – Нашел себе компанию, братец.       Они снова заспорили, их силуэты за закрытой дверью в спальню двигались в полумраке. Я молча прислонилась к косяку, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань рубахи. Это освежало. Я была здесь лишней, мне стоит уйти. Но что меня держит?       Урса, все это время простоявшая как истукан, вдруг содрогнулась. Ее плечи опустились, будто из нее вынули стержень. Вся ее осанка разом испарились, оставив сломленную, испуганную женщину. Она медленно, как во сне, обернулась, чтобы выйти, и ее взгляд столкнулся с моим.       Ее лицо… Обычно такое спокойное, умиротворенно-печальное, теперь было искажено гримасой чистого ужаса. Глаза, широко распахнутые, блестели невысохшими слезами. Мне вдруг дико, до боли в груди, стало ее жалко. Но заслуживает ли она жалость?       Не говоря ни слова, я так же бесшумно вышла обратно в коридор. Урса видела меня. Наша встреча длилась секунду, но в ней женщина наверняка перебрала все способы и итоги такой встречи. Женщина, не раздумывая, метнулась следом за мной, на ходу притворив за собой дверь в покои сына.       Мы остались одни в пустом, освещенном факелами коридоре. Она смотрела на меня, а я – на нее. Она была в смятении, пойманная на месте преступления. И теперь решала, что делать с молчаливым свидетелем в лице меня.       Решение пришло само собой. Нужно донести до этой горе-мамаши всю суть происходящего. Пока она не спряталась обратно в свою раковину. – Вы всё слышали, госпожа Урса, – тихо сказала я, и мой голос прозвучал непривычно хрипло и вкрадчиво. – Это правда. Азула не врет. Жаль, что Зуко этого не понимает. Но, возможно, это и к лучшему. Он слишком… мягкий, – я чуть не сказала «слабый», но вовремя остановилась, – для мысли, что его собственный отец готов пожертвовать им ради трона.       Я развернулась, чтобы уйти. Оставить ее наедине с ее новоприобретенным кошмаром. Но не вышло. Ее рука больно схватила меня за запястье до хруста. – Тише, – прошипела она и почти потащила меня по коридору. Я не сопротивлялась. Сил не было. Ну не магией же в неё кидаться? В голове пронеслись ехидные мысли: «Ну вот. Сейчас свернет шею, чтобы не болтала. Мать-медведица, защищающая своих детенышей, страшна в гневе. И я, дура, сама подставилась».       Она зашла в неприметную, узкую дверь, почти скрытую в стене. Подсобка для слуг. Полумрак, запах воска и старого дерева. Она захлопнула дверь, и мы остались в тесном замкнутом пространстве, освещенном лишь тусклым светом из-под двери.       И тут с ней случилась странная метаморфоза. Она отпустила мою руку, словно обожгшись, и вдруг… опустилась передо мной на колени. Ее платье из дорогого шелка беззвучно взметнулось и смялось на пыльном полу. Она увидела красный след от своих пальцев на моем запястье, и ее лицо исказилось гримасой ужаса. – Прости… Прости меня, дитя, – ее голос срывался, стал сбивчивым и слабым. Она стала гладить мою руку, пытаясь стереть следы своей хватки, ее прикосновения теперь были пугающе нежными. – Я не хотела… я не хотела тебя пугать.       Она подняла на меня глаза, полные слез, и я увидела в них целую бурю эмоций: дикое удивление, всепоглощающий страх за Зуко и полное, абсолютное непонимание. Непонимание мужа, отца своих детей, мира, в котором она оказалась заложницей.       Я смотрела на нее и думала, что все это неправильно. Мое спокойствие. Мои аналитические мысли, пока она, взрослая женщина, рыдает на полу перед девятилеткой. Это поведение социопата, а не ребенка. Но я и не была ребенком. Не полностью.       Урса опустила голову, и тихие, прерывистые рыдания наконец вырвались наружу. Плечи ее тряслись, слезы капали на пыльные половицы, оставляя темные пятна. Она замерла, пытаясь взять себя в руки, сжать обратно в кулак свои разбитые эмоции, но не могла.       Я не знала, что делать. Заговорить? Сказать что? Все, что приходит на ум, звучало бы как слова взрослого, уставшего от жизни человека, а не девочки. Я хмуро подумала, что это, черт возьми, становится традицией. Обнимать особ королевских кровей в момент их полного морального краха. Никто, наверное, во всей стране не трогал их так много и так беспардонно, как я. «Отрубят мне когда-нибудь руки за такие вольности, и всё».       Неловко, почти механически, я потянулась к ней и дотронулась до ее плеча. Она вздрогнула, как от удара. Потом, не поднимая головы, стала вытирать слезы рукавом, но они не останавливались, текли и текли, смывая мли последние убеждения о чванливости этой женщины. – Слезами делу не поможешь, госпожа, – прозвучал мой голос. Я не узнала его.       Я легонько потрясла ее за плечо, нарушая, наверное, с десяток правил этикета и субординации. Она покачала головой, все еще не глядя на меня, а потом… потом она потянула меня к себе, обняла и уткнулась лицом в мою простую, полотняную рубашку.       У меня в голове будто случилось короткое замыкание. Я стояла, не в силах пошевелиться, в то время как жена Принца Огня, одна из самых влиятельных женщин нации, использовала меня как платок. Какой абсурд.       Но странным образом, это сработало. Урса успокоилась почти мгновенно. Ее рыдания стихли, сменившись глубокими, прерывистыми вздохами. Она отстранилась, все еще держа меня за плечи, и ее взгляд стал собранным, острым. – Расскажи мне все, – попросила она. – Все, что вы слышали. С самого начала.       Я кратко, без лишних эмоций, изложила суть. Аудиенцию Озая. Гнев Азулона. Приговор. Согласие их отца. Я пропустила детали, но все было и так ясно.       Урса слушала, не перебивая. Когда я закончила, она замерла, уставившись в одну точку перед собой. Ее лицо стало каменной маской, по играющим желвакам и сжатым губам я видела что госпожа Урса начала думать.       И в этот момент я отметила, как она удивительно похожа на Азулу. Та же безупречная линия бровей, те же выразительные, миндалевидные глаза, тот же упрямый изгиб губ. Азула была ее миниатюрной, более острой и ядовитой копией. Зуко же пошел в отца, и в его чертах была мягкость, которой не было ни у матери, ни у сестры.       Мне вдруг стало неловко. Я тихо попыталась выдернуть свой рукав из ее все еще цепкой хватки. Мне нужно было уйти. Я была лишней в этой семейной драме государственного масштаба. Да и честно говоря мне было неприятно в обществе этой женщины. Двуличной. Я видела, как она делила своих детей: старшему – всю свою любовь и защиту, младшей – страх и отстраненность. И сейчас этот дисбаланс больно резанул по нервам.       Но Урса снова остановила меня. –Что ты собираешься делать? – спросила она, ее пальцы снова сжались на моем плече, но уже не причиняя боли.       Я пожала плечами, отводя взгляд. – Сейчас? Ничего. Никому ничего не расскажу. Айро все равно уехал.       Имя Айро заставило ее насторожиться. – Уехал? Куда? – По срочным делам. За пределы столицы.       Она схватила меня за плечи, притянула к себе так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Слушай меня, девочка, – ее шепот опалил лицо. – Не вздумай высовываться из своих покоев ночью. Никуда не ходи. Ты поняла меня? Я знаю моего мужа. – Она сделала паузу, глотая воздух. – Озай пойдет на все. Даже на… – она осеклась, не в силах договорить. – На убийство? – спокойно закончила я за нее. – Госпожа. Я уже слишком много знаю. Мне кажется, этого бы хватило на пару смертных казней. Одной тайной больше… – Я горько усмехнулась. – Я всего лишь сирота. На меня не подумают. Я лишь ребенок. Не бойтесь, все свои мысли я оставлю при себе.       Мои слова, должно быть, прозвучали для нее как что-то неприятное. Ее лицо погрустнело, в глазах мелькнула какая-то сложная, виноватая тень. – Я… я хотела раньше поближе познакомиться с тобой, – тихо сказала она. В ее голосе прозвучала искренняя, невысказанная ранее жалость. – Но… – Но не судьба, госпожа, – перебила я ее, моя собственная усталость вдруг накатила с новой силой. – Что поделать.       Она смотрела на меня еще мгновение, а потом ее взгляд стал решительным. –Я прошу тебя об одолжении, – сказала Урса, ее тон снова стал твердым, властным. – Появись сегодня вечером у моих покоев. Мне понадобится твоя помощь в одном деле. Не бойся, все будет в порядке. Тебя даже не узнают. – Агни, что же я делаю? Я сама же подставляю ребенка! Какая же я эгоистка! – тут же схватилась руками за голову она. – Все люди эгоисты, – пробормотала я, чувствуя, как новый камень ложится мне на плечи. – Вам сейчас важны ваши дети, а я вам никто. Я приду.       Я сделала паузу, глядя прямо в ее прекрасные карие глаза. – Ваша упрямая дочь мне важна. До скорой встречи, госпожа Урса.       И, не дожидаясь ответа, я выскользнула из подсобки, оставив ее одну в полумраке. Подумать только, сколько ещё королевских особ будет стоять передо мной на коленях..?